«Белые пятна» жизни генсека

Автор: Maks Сен 29, 2018

Среди первых лиц Советского государства Юрий Андропов был фигурой самой загадочной. И дело даже не в его политической программе, а во вполне конкретных фактах биографии — начиная от рождения и заканчивая смертью.

Официальная дата рождения будущего генсека Юрия Андропова — 15 июня 1914 года — никогда не оспаривалась. Зато его происхождение — сущие дебри.

Фамилия отца неизвестна

С матерью Юрия Владимировича все относительно просто, хотя её историю трудно отнести к числу типичных.

Девочку-подкидыша по имени Евгения взяли на воспитание московский ювелир Карл Францевич Флекенштейн и его супруга Евдокия Михайловна. Жившие в Москве супруги владели на Лубянке четырехэтажным особняком с магазином «Ювелирные вещи». И были они подданными входившего в состав империи, но автономного Великого княжества Финляндского.

Евгения Карловна работала учительницей музыки в женской гимназии, а вот кто стал её первым супругом и отцом генсека — непонятно. Вероятно, это был то ли еврей, то ли казак, то ли финн (а может, все вместе), вступивший с началом Первой мировой в армию офицером (что предполагает наличие некоторого образования) и, вероятно, сгинувший на фронте в 1916-м.

Молодая вдова вышла замуж вторично — за железнодорожного телеграфиста Владимира Андропова, который служил на станции Нагутской на Ставрополье и в 1919 году умер от сыпного типа. К тому времени Карл Флекенштейн тоже умер, вероятно, будучи избитым за свою немецкую фамилию во время «патриотического погрома» 1915 года.

Евгения Карловна с сыном перебралась в Моздок, где вышла замуж в третий раз за помощника машиниста по фамилии Фёдоров и вплоть до своей смерти в 1927 году трудилась в школе учительницей музыки.

Понятно, что свою фамилию — Андропов — будущий генсек получил от первого отчима, которого помнил смутно, но которого и считал своим настоящим отцом. Кстати, звали мальчика поначалу не Юрием, а Григорием, но это так — мелочь.

Потеряв в 13 лет мать, он мог рассчитывать только на помощь отчима, а реально — только на собственный характер. Окончив семилетнюю школу, Андропов сначала работал на железной дороге, потом поступил в Рыбинский речной техникум, где и начал продвигаться по комсомольской линии.

«Почти пролетарий»

Юрий АндроповДля поступления в техникум ему понадобилась справка о рождении, получить которую проще было в Нагутской, по месту кончины первого отчима. Конечно, можно было поехать и в Первопрестольную, к бабушке, но тогда, помимо Москвы в графе «место рождения», в графе «социальное происхождение» ему начертали бы «из буржуазии». Спасибо, не надо.

Папа-телеграфист (в реальности — отчим) выглядел предпочтительней.

В техникуме Андропов женился на сокурснице — дочери управляющего Череповецким отделением Госбанка Нине Енгалычевой. Пройдя все необходимые ступеньки, к декабрю 1938 года он вырос до первого секретаря Ярославского обкома ВЛКСМ. Тогда же обозначились и проблемы со здоровьем — из-за плохого зрения и почек Андропова сняли с воинского учёта.

Ещё в Юрия Владимировича вцепилась занимавшаяся проверкой его биографии партийная следовательница Капустина.

Впрочем, учитывая специфику времени, обошлась она с ним по-мягкому.

Ведь проблемы начались с того, что какая-то «добрая душа» написала, будто отцом Андропова был царский офицер. Капустина съездила в Москву и пообщалась с бабушкой Евдокией Михайловной, продолжавшей втихую торговать ювелиркой. Собранного материала хватало, чтобы превратить Юрия Владимировича в контрреволюционера, шпиона, врага народа. Но всё спустили на тормозах. Единственное, Андропову пришлось писать объяснительные, где деликатные моменты подавались в очень аккуратной форме: об отце — царском офицере — не знал, про буржуазную бабушку слышал только краем уха и никогда с ней не общался. Вдобавок сама Капустина дала правильные комментарии — отец Андропова в Белой армии не служил, поскольку умер ещё в 1916-м. Бабушка и дедушка торговали собственной продукцией, то есть были не торговцами, а ремесленниками, почти пролетариями.

Возможно, Андропов очаровал Капустину, но скорее всего решающую роль сыграло заступничество первого секретаря Ярославского обкома партии Николая Патоличева (будущего министра внешней торговли СССР). Патоличева чекисты трогать боялись, поскольку о его отце, героически погибшем в 1920 году комбриге Первой конной армии, тепло отзывался сам Сталин.

В общем, Андропова не только оправдали, но и повысили.

Между женой и войной

В 1940 году, после не слишком удачной Зимней войны, к советской Карелии прирезали часть отобранных у финнов территорий, образовав новую союзную республику — Карело-Финскую ССР со столицей в Петрозаводске. Её номинальным руководителем — Председателем Президиума республиканского Верховного Совета — сделали Отто Куусинена. В 1918 году он участвовал в неудачной большевистской революции в Финляндии, потом стал вторым (после Георгия Димитрова) лицом в Коминтерне. С началом Зимней войны возглавил созданное в Москве марионеточное правительство, которое от имени финских рабочих и крестьян обратилось к СССР с просьбой помочь «сбросить иго помещиков и капиталистов».

Но ничего из этой затеи не вышло…

Но Куусинен большую часть времени находился в Москве. Реальным же главой Карело-Финской ССР в статусе первого секретаря республиканского ЦК стал русский — Геннадий Куприянов. И с ним отношения складывались сложнее.

Летом 1941 года выступившие на стороне Германии финны овладели большей частью Карелии. Партийное и государственное руководство республики эвакуировалось сначала в Медвежьегорск, потом в Беломорск, где занялось работой по организации подпольного и партизанского движения на оккупированной территории.

Позже в опубликованных мемуарах Куприянов писал о выдающейся роли, сыгранной в этих событиях Андроповым. Но для себя в стол он писал вот такое: «Юрий Владимирович сам не просился послать его на войну, в подполье или партизаны, как настойчиво просились многие работники старше его по возрасту. Больше того, он часто жаловался на больные почки. И вообще на слабое здоровье. Был у него и ещё один довод для отказа отправить его в подполье или в партизанский отряд: в Беломорске у него жила жена, она только что родила ребёнка. А его первая жена, жившая в Ярославле, забрасывала нас письмами с жалобой на то, что он мало помогает их детям, что они голодают и ходят без обуви, оборвались (и мы заставили Юрия Владимировича помогать своим детям от первой жены)… Как-то неудобно было сказать: «Не хочешь ли повоевать?» Человек прячется за свою номенклатурную бронь, за свою болезнь, за жену и ребёнка».

Андропов к тому времени действительно развёлся с первой женой и вступил во второй брак с комсомолкой Татьяной Лебедевой.

Такие «персональные дела» всегда создавали лишнее напряжение в партийных кабинетах, и, конечно, Куприянова раздражало, что ему приходилось воспитывать Андропова по вопросу, который он вполне мог решить и самостоятельно. Но вот претензии, что Юрий Владимирович не хотел отправляться во вражеский тыл, выглядят надуманно. Толку от него как от командира или комиссара партизанского отряда или подпольной ячейки было бы немного, а вот если бы оккупанты захватили вожака комсомольцев республики (3 июня 1940 года Андропов был избран первым секретарём ЦК ЛКСМ Карело-Финской ССР), то эффект был бы скорее негативный.

Карельский партизан

Андропов занимался тем же, чем и большинство его коллег из занятых врагом регионов. Штудировал дела тех, кто отправлялся во вражеский тыл, беседовал с ними «по душам» и инструктировал перед переброской, готовил пропагандистские материалы. Работы было много, но чисто бюрократической и не опасной для жизни. И Куприянов Андропова ценил, иначе не поддержал бы представление своего не бывавшего под огнём соратника к ордену Боевого Красного Знамени.

Показательно, что в 1944 году Юрия Владимировича решили перевести на аналогичную должность на Украину. Куприянов против отзыва ценного сотрудника возражал, а сам Андропов на Украину не рвался, понимая, что там проще выдвинуться, но и проще свернуть себе шею.

Чёрная кошка между ними пробежала в 1950 году, когда Куприянова посадили по «ленинградскому делу», а вот Андропова чаша сия миновала. Помогло заступничество Куусинена, который ценил Юрия Владимировича за организованную им кампанию по воспеванию подвигов карельских партизан во всесоюзном масштабе. К слову, эта кампания фактически избавила представителей местного угро-финского населения от обвинения в пособничестве оккупантам. Так что финны, карелы, ижоры, водь, вепсы депортации не подверглись.

Куусинен, будучи знатоком карело-финского эпоса «Калевала», героические сказания любил и добился перевода Андропова в союзный ЦК, в качестве инспектора по делам прибалтийских республик. Видимо, чтобы сделать приятное своему патрону, Юрий Владимирович изучил очень сложный финский язык, а затем и родственный ему венгерский. Иногда знания умножают печали, и вскоре Андропова назначили послом в Венгрию, где он стал свидетелем и участником драматических событий октября — ноября 1956 года.

Куусинен между тем после смерти Сталина стал членом Президиума ЦК КПСС и секретарём ЦК КПСС. В 1962 году подтянул своего протеже на аналогичную позицию. А дальше, после кончины покровителя, Юрий Владимирович уже поднимался самостоятельно.

Покушение на Кутузовском

Возглавив в 1967 году КГБ, Юрий Владимирович получил у подчинённых прозвище Ювелир — слухами о его необычном происхождении Лубянка полнилась.

В отличие от других высших руководителей своего поколения, Андропов не имел высшего образования (если не считать заочной учёбы в Высшей партийной школе), что вызывало у него комплексы. Среди служебных документов на столе шефа КГБ всегда несколько назойливо лежала какая-нибудь умная книжка — вроде Сенеки или Платона.

Но эрудиция и кругозор у него были завидными, так что с людьми, слывшими интеллектуалами, он держался на равных. Пописывал неплохие для любителя стихи, разумно не пытаясь строить из себя профессионального литератора.

К высшей власти Юрий Владимирович подбирался осторожно. Чуткий к потенциальным соперникам Брежнев убирал всех, кого подозревал в чрезмерных амбициях, — Шелепина, Подгорного, Косыгина. Но в стране Андропова знали, и его назначение на пост генерального секретаря ЦК КПСС восприняли без удивления.

Политическая программа Андропова столь же загадочна, сколь и его личность. Слухов же вокруг личности было с избытком, при том, что носили они скорее комплиментарный для него характер. Народ ворчал по поводу укрепления трудовой дисциплины, но вполне одобрял меры по борьбе с коррупцией.

Одна проблема — став в ноябре 1982 года «первым лицом», уже с июня 1983 года Юрий Владимирович практически перестал появляться на публике.

По официальной версии, причина заключалась в проблемах с почками и целом букете других заболеваний. Но ходила и другая версия. Якобы 19 февраля 1983 года в Андропова стреляла супруга снятого двумя месяцами ранее с поста министра внутренних дел Николая Щёлокова.

Покушение она совершила в лифте «номенклатурного» дома на Кутузовском, 26, где жили и Щелоковы, и Андроповы. Оказавшись в одном лифте с генсеком, стреляла в него из браунинга, целясь в больную почку. Хотя версия выглядит слишком экстравагантной и не делает чести кремлёвской охране, полностью отрицать её всё же не стоит.

Супруга Щёлокова не относилась к числу тех, кого можно было так просто обыскать или отпихнуть в сторону, если она полезла в один лифт с Андроповым. Известно, что именно в этот день она совершила самоубийство, что психологически вполне увязывается с версией покушения. Сам Щёлоков застрелился в декабре 1984 года.

Юрий Андропов скончался 9 февраля 1984 года.

Бывший охранник Ельцина Александр Коржаков вспоминает: «У Юрия Владимировича, когда он лежал в ЦКБ, постоянно дежурили три реаниматора, но если два из них настоящие профессионалы, выбрали эту специализацию ещё в мединституте и с первого курса готовились вытаскивать больных с того света, то третий был терапевт (может быть, и хороший), который всего лишь соответствующие курсы закончил. Именно в его дежурство Андропов скончался, причём сменщики в один голос твердили, что, если бы там находились, не дали бы ему умереть…».

Вполне естественная смерть для вождя, вся жизнь которого оказалась сплошной загадкой.

Олег ПОКРОВСКИЙ

Спрятанный сын

Дочь Андропова от первого брака — Евгения (в замужестве — Волкова) — стала врачом. С отцом практически не общалась.

Сын от первого брака Владимир дважды сидел за кражи. После освобождения спился и умер в возрасте 35 лет. Андропов это скрывал, тем более что родственников ранее судимых граждан в КГБ вообще не брали. Дочь от второго брака — Ирина — получила филологическое образование. Была замужем за актёром Михаилом Филипповым (вторым браком женат на актрисе Наталье Гундаревой).

Сын от второго брака Игорь сделал дипломатическую карьеру. Был послом в Греции, позже — послом по особым поручениям при МИД СССР и России.

, , ,   Рубрика: Историческое расследование





Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:66. Время генерации:0,709 сек. Потребление памяти:38.81 mb