Деньги, карты и отрава…

Автор: Maks Фев 5, 2018

Эпоха Николая I прославилась не только войнами, балами и парадами, но и разгулом казнокрадства. Испокон веков на Руси было принято запускать руку в казну. Но, пожалуй, никогда казнокрады не орудовали так нагло и с таким размахом, как во времена правления императора Николая Павловича.

Рассказывают, что однажды Николай I решил узнать, кто из губернаторов не берет взятки. Таковых оказалось всего двое — ковенский Афанасий Радищев (сын знаменитого писателя-бунтаря Александра Радищева) и киевский Иван Фундуклей. Император так высказался по результатам проверки: «Что не берет взяток Фундуклей — это понятно, потому что он очень богат. Ну а если не берет их Радищев, значит, он чересчур уж честен». Самым же громким коррупционным делом середины XIX века стало дело Александра Политковского.

Идеальный чиновник

Александр Гаврилович Политковский родился в 1803 году в дворянской, но незнатной и едва сводящей концы с концами семье. Немудрено, что с юных лет Александр мечтал разбогатеть и добиться высоких чинов. Окончив закрытый Благородный пансион при Московском университете, в 1821 году он поступил на службу в Цензурный комитет Министерства внутренних дел. В 1828 году Александр Гаврилович устроился в Главный штаб военных поселений, а через пару лет занял должность начальника 1-го отделения канцелярии штаба.

Умный и услужливый молодой человек приглянулся генералу Александру Чернышеву — главе военного министерства Российской империи. В 1831 году Чернышев ходатайствовал перед императором Николаем I о назначении Политковского начальником 1-го отделения в канцелярию «Комитета 18 августа 1814 года» (фактически это был инвалидный фонд того времени). Комитет занимался денежными проводками, связанными с проездом раненых и больных солдат и офицеров, выплатами пенсий, которые поступали от разного рода благотворителей для содержания увечных воинов.

Новая должность считалась не очень престижной. Но Политковский не жаловался и старательно исполнял свои служебные обязанности. Генерал Чернышев не забывал своего протеже — Политковский получил чин камер-юнкера, а к 1836 году стал камергером. Не обходили его и орденами — сначала он получил Святого Владимира 3-й степени, затем Святую Анну и Святого Станислава 1-й степени, а также знак отличия «За XXX лет беспорочной службы». В общем, мечты сбывались.

Салон Политковского

Действительный статский советник и камергер Александр Политковский перебрался из скромной съемной квартиры в личные апартаменты — теперь он снимал целый этаж в центре Петербурга. По городу он перемещался на собственной карете, а любовницами Александра Гавриловича были самые дорогие дамы полусвета.

По вечерам у него собирались весьма уважаемые люди — чиновники и промышленники, обсуждавшие насущные проблемы и коммерческие новости. А решившие отдохнуть от житейских проблем могли за ломберным столом перекинуться в картишки.

Иногда в карточных играх принимал участие и сам хозяин. Чаще всего он выигрывал, но порой проигрывал, причем почему-то всегда «нужным людям». Порой за карточный стол присаживался и сам шеф жандармов генерал Леонтий Дубельт. Посетители салона Политковского не задавались вопросом — откуда такие деньги у чиновника, хотя и высокопоставленного. Сам же он рассказывал про доходы, получаемые из его имений, и выигрыши в карты. Зная, что хозяин салона за вечер порой выигрывал по 30 тысяч рублей, его рассказы принимались на веру.

Правда, злые языки намекали на то, что господин камергер якобы запускает руку в доверенный ему инвалидный капитал. Но все ревизии и проверки подтверждали, что Политковский чист перед законом, аки слеза невинного ребенка. К тому же генерал Чернышев, покровитель Александра Гавриловича, в 1848 году стал председателем Государственного совета — высшего законодательного органа Российской империи.

Но в середине 1852 года генерал Чернышев вышел в отставку. Политковский попытался найти нового покровителя, но сделать это было не так-то просто. Александр Гаврилович понял, что скоро его богатая и веселая жизнь закончится. Предчувствия его не обманули.

Как веревочке ни виться…

В канун 1853 года аудиторы, направленные министром юстиции графом Паниным, без предупреждения явились в помещения «Комитета раненых» и сразу же изъяли для проверки кассовые книги. Была проведена их тщательная проверка. И с ходу обнаружена недостача — 10 тысяч рублей.

Сумма была не столь значительной, чтобы бить тревогу. Учитывая, что Комитет ворочал миллионами, большинство чиновников Военного министерства считали, что пропавшие деньги — это просто какая-то техническая ошибка. И к их хищению Политковский не имеет никакого отношения.

Но неумолимые аудиторы настаивали на проверке всех текущих финансовых проводок комитета, а также архива. Александр Гаврилович был категорически против — он пугал проверяющих тем, что подобная глобальная проверка парализует работу Комитета. Переписка по этому поводу шла до конца января 1853 года. В конце концов, вопрос с проверкой был решен положительно. Она должна была начаться 30 января.

Утром этого дня Политковский прислал в Комитет записку, сообщая, что тяжело болен и не может прийти на работу. Ключи от сейфов и помещения кассы он хранил у себя дома. А когда его коллеги решили навестить больного, то узнали, что их шеф умер.

Посмертные «почести»

Александр Гаврилович ПолитковскийПо Петербургу расползлись слухи о том, что Политковский, дескать, не выдержал облыжных обвинений и скончался от разрыва сердца. Некоторые, однако, поговаривали, что все наоборот — Александр Гаврилович, чувствуя, что настало время отвечать за все им содеянное, принял яд.

Как бы то ни было, тело покойного облачили в шитый золотом камергерский мундир и выставили для прощания в самом большом зале его квартиры. Траурная церемония была омрачена странной выходкой одного из подчиненных Политковского. Прощаясь со своим начальником, он наклонился над усопшим, неожиданно расхохотался и произнес: «Молодец, Саша! Пировал, веселился и умер накануне суда и каторги! А нам ее не миновать!»

Утром 3 февраля 1853 года начальник счетного отделения Комитета Тараканов и казначей Рыбкин официально объявили о недостаче. Ее происхождение они объяснили тем, что их покойный шеф регулярно присваивал казенные деньги. Общая сумма недостачи ошеломляла — 1 миллион 100 тысяч рублей серебром. Немыслимые по тем временам деньги…

Движение сумм, назначаемых на лечение раненых, их проезд, расчеты по увольнению, назначение пенсий — все это определялось документацией, подготовкой которой занималась канцелярия Комитета. Политковский эти операции контролировал лично. Все необходимые для начисления денег справки, выписки, требования были сосредоточены в его руках. Документы, совершив круг по канцеляриям Министерства, возвращались обратно к Политковскому. Далее его расписка в получении денег изымалась из дела. В результате этого любая проверка установила бы — инвалид получил на руки всю причитающуюся ему сумму.

Политковский лично фабриковал пенсионные дела на инвалидов. По документам Комитета о раненых все выглядело так: человек получал увечье на службе, лечился, увольнялся из армии с выходным пособием, и за счет казны уезжал к себе на родину. Никто и не догадывался, что на самом деле человек, на которого оформлялись документы, увечий не получал и из армии не увольнялся…

В списки раненых тысячами вписывали несуществующих людей, которые якобы лечились в лазаретах, получали отпуска домой, умирали, становились инвалидами и так далее. Разумеется, такие приписки терялись в общей человеческой массе…

Утром 4 февраля 1853 года военный министр доложил императору о ЧП в Комитете. Узнав о колоссальных хищениях, совершавшихся на протяжении многих лет под самым носом высшей военной и административной власти, Николай в сердцах заявил, что Политковский — хуже его «друзей 14 декабря» (декабристов). Император был разгневан случившимся не на шутку. Он потребовал немедленно разжаловать всех членов комитета, арестовать их и предать суду.

В полдень 4 февраля 1853 года гроб с телом Политковского был выставлен в церкви для отпевания: покойный был в мундире камергера, вокруг него на подушках были разложены награды. Но тут в храм вошли полицейские, которые извлекли тело из гроба и переодели его в обычный фрак. После этого гроб закрыли, и на простой телеге отвезли на кладбище…

Михаил СЕМЕНОВ

,   Рубрика: Злодеи




Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:73. Время генерации:0,884 сек. Потребление памяти:33.73 mb