История — это политика, которую уже нельзя исправить.
Политика — это история, которую еще можно исправить.


Подпишись на РСС










Хроника древней Руси

Для человека, профессионально занимающегося историей, есть такое принципиальное понятие - источник. Им, например, может быть надпись на могильном камне, оружие, храм или нацарапанная на стене этого храма надпись «Козьма порося», поскольку все они с разных ракурсов освещают нам характер и суть давно произошедших событий.

Источниками являются и летописи, в которых монахи фиксировали современные им события, а иногда пересказывали и события более ранние, обращаясь при этом к работам своих предшественников. В таких случаях летопись из исторического источника превращалась в историческое исследование - то есть в нечто принципиально иное по своей сути. Одно дело - если летописец, периодически выглядывая из окна кельи, заносит на бумагу события, связанные с изгнанием какого-нибудь князя, и совсем другое - если он рассказывает о событиях пускай и недавнего, но все-таки прошлого.

Так вот, «Повесть временных лет» - это одновременно и самый ранний из дошедших до нас летописных источников, и самое раннее исследование по истории Древней Руси. А все прочие дошедшие до нас летописи были лишь ее продолжениями или пересказами.

Проблема в том, что сама «Повесть...» - не есть истина в последней инстанции. Сообщаемые в ней сведения сомнительны, полны противоречий и не всегда совпадают с фактами, о которых мы знаем из других источников.

Один из примеров: согласно «Повести...» первых древнерусских святых князей Бориса и Глеба - убили в 1015 году по приказу Святополка Окаянного, а из скандинавской «Саги об Эймунде» следует, что заказчиком убийства был их благолепный брат, вошедший в историю под именем Ярослава Мудрого. Кому верить? С одной стороны, вроде бы автору «Повести...» Нестору, поскольку он был человеком ученым и благочестивым. С другой - Эймунду, поскольку, в отличие от Нестора, от киевских властей предержащих он никак не зависел, резал кого угодно за деньги, и врать ему вроде бы не было никакого смысла.

Историк из кельи

Нестор - первый русский летописец

Что мы собственно знаем о Несторе Летописце? В самой «Повести...» ее автор не называется, но упоминается как черноризец Киево-Печерского монастыря. Имя его как летописца звучит в послании другого печерского монаха, Поликарпа, к архимандриту Акиндину, датируемом XIII веком, а также в еще более позднем «Житии преподобного Антония».

Оба источника особых сомнений не вызывают, хотя появились они спустя 100 с лишним лет после кончины самого Нестора. Биография летописца реконструируется на основе все тех же монастырских преданий, а также написанных им работ, к числу каковых помимо «Повести...» относятся «Чтение о житии и о погублении Бориса и Глеба» и «Житие Феодосия Печерского».

Известно, что родился Нестор около 1056 года, в 1096 году был свидетелем нападения на монастырь половцев, а в 1106 году хоронил почтенного старца Яна. Скончался в 1114 году, а мощи его покоятся в Ближних (Антониевых) пещерах Киево-Печерской лавры.

Негусто, хотя о других, не менее хрестоматийных деятелях, достоверных сведений порой еще меньше. Например, спустя несколько десятилетий после Нестора в том же монастыре жил инок Илья, который в мирской жизни совершил такие подвиги, что стал прототипом Ильи Муромца. Вот только каково соотношение вымысла и реальности в былинах - неясно.

Возвращаясь к Нестору, отметим, что почти вся его жизнь (1056-1114) пришлась на период, когда после смерти Ярослава Мудрого некогда единое Древнерусское государство распалось на самостоятельные княжества, слегка признававшие власть великого князя Киевского. Правда, за год до кончины летописца власть в Киеве захватил Владимир Мономах, сумевший на некоторое время отстроить вертикаль власти, державшуюся до 1132 года (дата кончины его старшего сына и преемника Мстислава).

Как инок самого почитаемого столичного монастыря, Нестор был человеком весьма осведомленным, так что подробный рассказ о современных ему событиях феодальной раздробленности с фактической точки зрения особых сомнений не вызывает. Другое дело события более ранние - от смерти Ярослава Мудрого (1054) и далее в глубь веков, вплоть до времен библейских.

Уважаемые соавторы

Академик Алексей Шахматов в начале XX века предложил наиболее связную концепцию создания «Повести...», которую много критиковали, но логичнее которой никто пока ничего не придумал. Сводится она к следующему.

Где-то во второй половине правления Ярослава Мудрого (1037-1054 годы) некий ученый монах, работавший на митрополичьей кафедре в Киеве, создал Древнейший летописный свод, использовав народные песни, устные предания, рассказы современников, жития святых и, возможно, церковные документы. Затем в разгар княжеских междоусобиц, в 1073 году этот свод дополнил один из основателей Киево-Печерского монастыря, монах Никон (?-1088), прибавивший к прежним сведениям данные, полученные им во время путешествия по Причерноморью. Еще через 20 лет игумен Киево-Печерского монастыря Иоанн переделал Древнейший свод с использованием новгородских и греческих источников. Эта новая редакция стала именоваться Начальным сводом. Он в свою очередь оказался перелопачен Нестором, который постарался убрать все логические неувязки и привести данные в соответствие с традиционной христианской историографией. Заодно Нестор добавил в «Повесть...» тексты договоров Руси с Византией и несколько устных преданий.

Его повествование заканчивалось 1110 годом, но игумен другого расположенного под Киевом монастыря (Выдубицкого) по имени Сильвестр добавил описания событий, произошедших до 1123 года, - то есть до его собственной кончины. Однако еще при жизни Сильвестра некий неизвестный летописец, работавший на сына Владимира Мономаха Мстислава (тогда - князя Новгородского) создал собственную редакцию «Повести...», заметно отличавшуюся от предшествующих.

Таким образом, у «Повести...» было как минимум пять, кроме Нестора, работавших в разное время авторов-монахов - некий сотрудник митрополичьей кафедры времен Ярослава Мудрого, основатель Киево-Печерского монастыря Никон, игумен этого же монастыря Иоанн, игумен Выдубицкого монастыря Сильвестр и некий, вероятно, новгородский летописец. Ими были созданы три заметно отличающиеся друг от друга редакции «Повести» - несторовская, сильвестровская и (условно) новгородская.

Продукт заговора?

Интриги добавляет тот факт, что самая древняя рукопись с текстом «Повести...», известная как Лаврентьевская летопись, датируется 1377 годом. То есть непосредственно рукописей, начертанных руками авторов, не сохранилось. Все, что дошло до нас, - это лишь более поздние списки, дополненные текстами о последующих событиях, причем если переписчик жил в Новгородской земле, то основное внимание в этих дополнениях он уделял Новгороду, если во Владимиро-Суздальской - то Владимиру, если в Киевской - то Киеву.

Понятно, что при такой ситуации любители альтернативных версий древнерусской истории буквально фонтанируют идеями. Чаще всего они напирают на то, что изначальный текст «Повести...» был сфальсифицирован в более позднее время из политических соображений. Например, ради того, чтобы доказать права Романовых на престол, запрятать поглубже правду о славянах-этрусках или могучей Руси, простиравшейся от Арктики до Африки и от Пекина до Рима. Или для того, чтобы в угоду всяким там немцам продвинуть норманскую теорию, согласно которой славяне создать государство не могли, а создали его скандинавы-викинги. Михайло Ломоносов, первым норманскую теорию раскритиковавший, в специфике исторических источников разбирался и достоверность самой летописи сомнению не подвергал, напирая на возможность неправильного толкования использованных в ней терминов. И в общем, профессиональные историки, будь то норманисты или антинорманисты, придерживаются в своих дискуссиях сходного принципа. Толковать термины и факты можно по-разному, но только исходя из текста «Повести...». Наверное, поэтому в дискуссиях с любителями они не слышат друг друга. Ведь для любителя текст «Повести...» - продукт заговора фальсификаторов, поскольку создана она несколькими людьми, а разбираться в ворохе списков и редакций долго и неинтересно. Для историка же именно эта сложность и является гарантией подлинности, поскольку все варианты соотносятся друг с другом, рисуя картину единой Руси, - правда, не от Арктики до Африки, но от Ледовитого океана до Черного (тогда - Русского) моря.

Дмитрий МИТЮРИН



Если вам понравилась статья, поделитесь пожалуйста ей в своих любимых соцсетях:


Предыдущая     Легенды прошлых лет     Следущая












Интересные сайты: