История — это политика, которую уже нельзя исправить.
Политика — это история, которую еще можно исправить.


Подпишись на РСС










Ледяные тропы Тибета

Шведский ученый Свен Гедин во всем мире считался первопроходцем тибетских перевалов. Но в СССР его почти не знали, ибо швед имел несчастье признаться в симпатиях к Гитлеру.

У каждого первопроходца свой путь в науку. Для шведа Свена Гедина такой отправной точкой стало торжественное прибытие в Стокгольм в 1880 году полярного исследователя Нильса Норденшёльда. Событие произвело на 15-летнего подростка такое впечатление, что он тоже решил стать исследователем «белых пятен» планеты.

По примеру достойных

Еще одним кумиром Гедина стал немецкий исследователь Китая барон Фердинанд фон Рихтгофен. Читая его книги, Свен укрепился в идеях пангерманизма, полагая, что именно потомки древних германцев и есть основная движущая сила цивилизации.

В свое первое путешествие Свен отправился в 20 лет вместе с приятелем Эрхардом Сандгреном. В Баку, в нефтяной компании работал отец последнего. Именно там Свен прошел курс обучения топографии и стал применять полученные навыки на практике.

Кроме того, он засел за изучение сразу нескольких языков - латинского, французского, немецкого, персидского, русского, английского и татарского. Позднее в этот список добавились турецкий, киргизский, монгольский, тибетский и несколько диалектов китайского языка.

В Баку Гедин пробыл до 6 апреля 1886 года, откуда по Каспийскому морю отплыл в Иран, где посетил Тегеран, Исфахан, Шираз и Бушер. Далее на пароходе он отправился вверх по течению реки Тигр, пока не достиг Багдада. Оттуда через город Кирманшах вернулся в Тегеран и отправился на Кавказ, после чего через Черное море прибыл в Стамбул, и в итоге благополучно вернулся домой.

Путешествие на Ближний Восток, так не похожий на Западную Европу, произвело на молодого ученого неизгладимое впечатление. После возвращения в Швецию Свен написал книгу «Сквозь Персию, Месопотамию и Кавказ». Изложенная доступным языком, она нашла немало читателей, а самого Гедина заметили в географических кругах. Но Свен считал себя недостаточно образованным для дальнейших путешествий и потому поступил в университет Стокгольма, где обучался геологии, минералогии, зоологии и лингвистике. Там он защитил диссертацию по философии, а в 1889 году прошел годичную стажировку у того самого знаменитого барона фон Рихтгофена.

В апреле 1890 года Свен вновь отправился в Персию, но уже в качестве переводчика вице-консула Швеции. В Тегеране вместе с консулом он предстал перед взором властителя Персии - Насреддин-шаха. Молодой швед понравился монарху, и тот позволил ему поездку на север страны, на горный хребет Эльбурс. 11 июля 1890 года Гедин в сопровождении двух спутников взобрался на самую высокую гору Ирана - вулкан Демавенд (5670 метров), имеющий для персов культовое значение. В этих горах Свен собирал материал для своей диссертации. Обратно в Швецию ученый добирался по знаменитому Шелковому пути, посетив такие города, как Мешхед, Ашхабад, Бухара, Самарканд, Ташкент. Также Гедин заехал в городок Каракол на берегу озера Иссык-Куль, чтобы почтить память захороненного здесь русского исследователя Азии - Николая Пржевальского.

Через Россию в Азию

Свен Гедин

Вернувшись в Стокгольм 29 марта 1891 года, Свен сел за обработку материала. Получив в университете города Галле звание доктора наук, в 1893 году 28-летний Гедин вновь отправился в Центральную Азию - теперь для исследования Памира, Таримской впадины и северного Тибета. Маршрут экспедиции пролегал через Россию, и вскоре путешественник уже был в Петербурге. Здесь его очень тепло встретили в Русском географическом обществе и оказали помощь с транспортом и сопроводительными документами.

Выехав из Петербурга поездом, вскоре Гедин прибыл в Оренбург, где железная дорога заканчивалась вместе с европейской цивилизацией. Добравшись оттуда до Каракума на тарантасе, швед был вынужден сменить лошадей на беговых верблюдов. Отмахав еще 2060 верст, Свен прибыл в Ташкент, где его встретил русский губернатор - барон Вревский. Он оказал содействие ученому, который получил возможность нанять здесь носильщиков и транспорт. Вскоре небольшой караван тронулся в Ферганскую долину, а оттуда 23 февраля 1894 года добрался до долины Исфайрам.

Подъем по северным склонам Алайского хребта вывел путников к перевалу Тенгиз-бай, который зимой был почти неприступен. Путешественник писал об этом этапе пути: «В ночь на 26 февраля мы послали 8 киргизов с заступами, топорами и кирками вперед проложить дорогу, а затем ранним утром выступил и караван. Около Каракии встретилось первое трудное место, где все еще возились наши киргизы, вырубая ступеньки во льду... Я совсем изнемог. Поднялись мы на высоту 2850 метров. Ночью дала себя знать "горная болезнь"; страшная головная боль и сердцебиение продолжались и весь следующий день...» При выходе на перевал «снег лежал в 2 метра глубины. В сугробах была протоптана узкая глубокая тропа; идти по ней было все равно, что по узкой перекладине через трясину. Один неверный шаг в сторону - и лошадь совсем погружалась в снег...»

Но как бы ни было тяжело, группа упорно шла вперед и в начале марта, переправившись через реку Кизыл-Су, подошла к Заалайскому хребту. Памирские горы встретили пришельцев неласково: «После десятичасового перехода мы сделали привал среди этого царства смерти и холода, где не видно ни былинки, ни следа жизни... Мороз стоял -26°... Поздно вечером была, наконец, разбита юрта... Только в час утра в лагере... водворилась тишина. Термометр показывал -32°... Набилось нас... как сельдей в бочонок».

Поднявшись на Заалай, Гедин и его люди добрались до урочища Бордоба, где и сделали привал. Пока киргизы приходили в себя, швед отправился замерять толщину снежного покрова и температуру под снегом.

Кумир фюрера

Вскоре отряд добрался до замерзшего соленого озера Кара-куль, на льду которого устроил двухдневную стоянку. Пока носильщики отдыхали, Гедин отправился замерять глубины озера, доходившие до 230 метров. Также он измерил толщину льда и температуру воды на дне. После чего экспедиция продолжила путь и 18 марта добралась до долины Мургаб.

«В некотором расстоянии виднелось небольшое русское укрепление; на северо-западной башне развевался русский флаг "на крыше мира". Мы приблизились; 160 солдат и казаков выстроились на стене и приветствовали нас громким "ура". Около ворот меня сердечно встретил комендант, капитан Зайцев с шестью офицерами».

Это был самый дальний русский форпост в Центральной Азии, именуемый Памирским постом. Отдохнув здесь почти месяц, Гедин отправился далее к хребту Сарыкол, где его уже далеко не так дружелюбно встретили китайские чиновники. Они приняли шведа за русского шпиона. Тем не менее Гедин сумел договориться с ними и продолжил исследования.

Отчаянный первопроходец сделал несколько безумных попыток покорить вершину Музтагата (7546 метров), а когда это все же не удалось, отправился в пустыню Такла-Макан. Здесь Свен Гедин едва не погиб от жажды. Из всей экспедиции выжили лишь сам швед и два его спутника, остальные люди и животные умерли от обезвоживания. Также в ходе этой экспедиции, в 1896 году Свен обнаружил озеро Бостен, ранее неизвестное европейцам. Пройдя через северный Тибет и Китай к Пекину, он повернул в Монголию, а оттуда через Россию вернулся в Стокгольм.

В 1899-1902 годах Свен Гедин предпринял вторую экспедицию в Центральную Азию, а в 1905-1908 годах - третью. К 1920-м годам он стал крупнейшим ученым и специалистом по этому региону. Благодаря ему были ликвидированы многие «белые пятна» на карте Азии. В одном лишь Тибете он картографировал около 170 тысяч квадратных километров.

Впрочем, известность Гедин получил не только в научных, но и в общественных кругах. Его книги издавались даже в Советской России, но только до конца 1930-х годов. Дело в том, что будучи убежденным германофилом, Гедин открыто симпатизировал Третьему рейху. При этом он упрямо подчеркивал в своей биографии, что на 1/16 является евреем, что для нацистов было неприемлемо. Также он спас несколько еврейских семей в Германии. Тем не менее Гитлер называл его кумиром своей юности. Именно эта связь почти исключила шведа из поля зрения советской науки. Однако политика со временем сошла на нет, а заслуги Гедина перед наукой ценятся до сих пор. Скончался великий исследователь в 1952 году в Стокгольме.

Лев КАЛЛИН



Если вам понравилась статья, поделитесь пожалуйста ей в своих любимых соцсетях:


Предыдущая     Первооткрыватели     Следущая












Интересные сайты: