Самый ненавидимый народ

Автор: Maks Окт 13, 2018

В Средневековье во Франции и Испании к этим людям относились гораздо хуже, чем к евреям и цыганам. В Гаскони их называли каготами, гахетами, гафетами и гезитэнами; в стране басков — аготами, гафосами и аготаками; в Анжу и Лангедоке — капотами; в Бретани — кахетами, каконами, какосами и какинами. Но где бы они ни жили и как бы ни назывались — все они были изгоями.


Европейское раннесредневековое общество достаточно лояльно относилось к выходцам из простого сословия. Можно было родиться в крестьянской или ремесленной среде и умереть советником короля. Личные заслуги и таланты ценились очень высоко, и мы знаем немало примеров неожиданного возвышения достойных. Сам факт низкого происхождения значил тогда не так много, как принято думать сегодня.

Под грузом происхождения

Однако были и неодолимые препятствия, они ставили на человеке своего рода клеймо. Несчастным считался тот, кто родился евреем. Или каготом, что было гораздо хуже, чем родиться евреем.

Первые упоминания о каготах относятся примерно к X веку. Именно тогда и, очевидно, в значительном количестве они появляются по всему западу Франции и северо-западу Испании, от Бретани до Пиренеев. В разных местах их называют по-разному, но суть одна — это люди, которые, как считалось, оскорбляют своим существованием самого Бога.

Некоторые ученые того времени даже думали, что каготы — это особый вредоносный народец. Сохранилось несколько средневековых описаний внешности этих людей. По одному из них, испанскому, каготы коренастые, широколицые, с высокими скулами, круглыми черепами, очень бледной (почти белой) кожей, относительно светлыми (от русого до светло-каштанового цвета) волосами, светло-голубыми или зелеными, чуть раскосыми глазами и пальцами с заметно утолщенными суставами. По другому, французскому, глаза у них темные или каштановые, волосы кудрявые, темные или черные, а кожа смуглая или оливковая. Два совершенно разных этнических портрета. И явно каготы испанские и каготы французские — дети разных народов. Но была у столь несходных отверженных, объединенных одним именем, черта, которая их делала сородичами, — особенности строения ушной раковины. У каготов не было мочек ушей. Иногда называют еще пару особенных черт — наличие заметного зоба и широкий, как бы «граненый» нос. Но внешность играла второстепенное значение. Чтобы стать каготом, нужно было просто родиться в семье каготов. И это был приговор.

Запрет на нормальную жизнь

Каготы

Семья каготов: трудно даже представить, с какими трудностями сталкивались эти люди

Можно было избавиться от клейма еврея — довольно было перейти в христианскую веру. Тем же способом можно было даже перестать быть сарацином. Но нельзя было «выбыть» из каготов. Несмотря на то, что они были не иноверцами, а самыми обычными христианами. Их так и записывали — «кретьен», — то есть «христиане». И особые места, где они жили, тоже назывались «кретьенами», потом уже их стали именовать каготьерами. А места это были особые. Если в городе — так что-то вроде гетто, где рядом с домами каготов не стояли дома нормальных людей. Иногда это была целая «каготская» улица, иногда район за пределами городских стен. В селах их селили на окраине, чтобы не соприкасались с односельчанами, либо выдворяли за пределы нормальных деревень — на хутора или в особые каготские поселки. Очень часто в Гаскони и других горных местностях им выделяли для жизни наиболее отдаленные и труднодоступные земли. Жить они должны были в изоляции, вступать в брак только с такими же каготами, ни в коем случае не прикасаться к обычным людям, более того — не трогать руками перила мостов или лестниц, потому что этих перил могут потом коснуться нормальные люди. Им запрещалось касаться любой пищи, тканей, предметов одежды, которые потом могли использовать обычные люди. И для них вводился особый запрет на профессии: каготы не могли быть поварами, кухарками, трактирщиками, содержать гостиницы, заниматься скотоводством и земледелием, варить пиво, жать масло, производить вино, даже мыть полы и стирать белье богатым. Зато разрешалось ловить рыбу, потому что она — образ Христа, а Бог победит любое зло, а также быть кузнецами и плотниками, потому что через дерево и железо каготская зараза не передается. Еще они могли оказывать любые услуги, связанные с нечистотами и смертью: быть гробовщиками, палачами, плести веревки и канаты, заниматься акушерством и хирургией. Как христианам, им не возбранялось ходить в церковь, но со значительными оговорками: они могли входить только через особый низкий вход, который часто так и называли — кагот. Они не имели права приближаться к алтарю, со стороны каготского входа путь им преграждала специальная балка; они не имели права касаться сосуда со святой водой, для них имелась специальная емкость — «только для каготов». Их даже крестили особым способом — в полном безмолвии, без колокольного звона и в сумерки, давали только имя и никогда не записывали родителей — только профессию отца. В метрических книгах того времени, как говорят историки, ошибиться нельзя: если против имени ребенка записано «плотник» — это точный признак того, что отец новорожденного был каготом.

Во Франции и сегодня можно определить по фамилии, были ли в роду каготы. Практически со стопроцентной уверенностью можно сказать, что Шарпентье, Кордье, Кретьен, Лаплас, Коке, Кретен, Кольбер, Гези происходят из каготов. К XVI веку, когда законы стали мягче и многие ограничения для каготов отменили, что способствовало росту смешанных браков, каготы и потомки каготов составляли уже почти десятую часть населения. А ныне, как говорят исследователи, практически каждый француз имеет в предках хоть одного кагота.

«Белые прокаженные»

Именно так — «белые прокаженные» — называли каготов баски. Все Средневековье у каготов было только одно право — платить налоги, часто повышенные, и обязанность отвечать за проступки. Последнее правило действовало неукоснительно, с первого упоминания о каготах. Любое нарушение рассматривалось как осквернение других людей и святотатство. Если кагот прикасался к священной книге или опускал руку в сосуд со святой водой — руку ему тут же отсекали, как вору. А для того, чтобы кагота можно было сразу увидеть и опознать, ему полагалось носить специальный знак — на левой стороне одежды он нашивал знак в виде красной гусиной лапы, а по улице ходил с трещоткой в руке — как прокаженный.

Именно это навело ученых на мысль, что, может быть, каготы и на самом деле были прокаженными или страдали от какого-то кожного заболевания. В тогдашней Франции, например, особенно после Крестовых походов, лепрой болела очень значительная часть населения. В XII веке было построено 19 тысяч лепрозориев! Тогдашняя медицина плохо отличала лепру от других кожных недугов, и в лепрозории попадали люди, страдавшие разными дерматозами, ихтиозом, псориазом. Различали белую лепру, красную лепру. Этих больных не разделяли. Только изолировали.

Одним из отличий каготов был стойкий неприятный запах. Вполне возможно, что это был признак кожной болезни. Как и утолщенный нос или зоб могли быть признаком кретинизма или гипертиреоза. Тогда понятны меры предосторожности, которые предписывались законом для каготов. И запрет на браки с ними. В то время верили, что лепра может передаваться по наследству и проявляться даже через несколько поколений.

Существуют, конечно, и другие версии происхождения каготов. По одной из них, этими изгоями были катары, признанные церковью еретиками. Потомки катаров даже посетили папу римского Льва X в 1514 году и попросили снять с них, как с каготов, все ограничения, наложенные законом. Папа издал соответствующую буллу и уравнял каготов в правах с другими людьми. Историки, однако, сомневаются в идентичности катаров и каготов. По их мнению, это был ловкий политический ход для того, чтобы избежать церковных преследований.

По другой версии, каготы происходили из древнего, не кельтского, населения древней Галлии. Сменившие их племена выдавили побежденных в труднодоступные места, и хотя те приняли христианство, относились к ним как к иноверцам. Причем никакие законы, отменявшие дискриминацию каготов, не работали вплоть до Великой французской революции. Тогда разъяренные каготы спалили метрические книги и все записи, касавшиеся их происхождения. И только таким образом им удалось избавиться от рокового клейма.

Николай КОТОМКИН

, , , , ,   Рубрика: Исчезнувшие цивилизации





Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:66. Время генерации:0,706 сек. Потребление памяти:38.81 mb