Спасибо богу и врачу

Автор: Maks Май 3, 2017

Иван Михайлович Никитин родился в 1923 году в многодетной (десять детей) семье. Иван был пятым ребенком. Родители его — Михаил Филиппович и Елена Тимофеевна — были из числа зажиточных крестьян В хозяйстве имелись две рабочие лошади, три коровы, телята, овцы, куры, приусадебный участок с большим плодовым садом и несколько ульев, что в наших краях — редкость.

Как сын полка

Иван не удался ростом, но был очень любознательным и трудолюбивым. С малых лет стремился во всем помогать отцу и старшим братьям по хозяйству. А как только успешно окончил четыре класса приходской школы, самостоятельно пошел трудиться в колхоз «Новая жизнь». Сначала ухаживал за лошадьми (домашний опыт пригодился) и работал на них: весной — на вспашке, летом и осенью — на уборочной страде. Заготавливал сено на зиму.

В колхозе смышленого паренька быстро приметили и приняли в комсомол. Гордый собой, Иван пришел домой, но отец его не одобрил: «Работать надо, а не по собраниям расхаживать». Но Иван все равно добросовестно выполнял комсомольские поручения, старался быть первым в работе, получал благодарности от председателя колхоза.

13 июня 1941 года Ивану исполнилось 18 годков. А вскоре пришло страшное известие: гитлеровская Германия напала на Советский Союз. Половина мужчин и юношей призывного возраста в первый же день были мобилизованы. Их отправляли в Липецкий военкомат прямо с полевых работ, не давали проститься с семьями. И каждый день уходили на фронт сельчане, даже девушки-медички.

Старшие братья Ивана, Филипп и Егор, муж сестры Прасковьи, Сергей, также были мобилизованы. И вот пришел черед Ивана. Его призвали в армию в октябре 1941 года, направив в 116-й гвардейский артиллерийский полк.

Иван в полку оказался самым молодым бойцом. Выглядел он как сын полка — рост 156 сантиметров при весе 52 килограмма. Обмундирование ему подогнали по фигуре опытные солдаты, а шинель подрезали под его рост. Остальные артиллеристы были уже опытными воинами, которые проходили срочную военную службу еще до войны, а после ее начала успели побывать в боях.

Красноармейцам выдавали пайки, в которые входили не только тушенка, хлеб и сахар кусочками, но и махорка. Старшие бойцы выменивали у Ванюшки махорку на сахар, а его предупреждали: «Сынок, еще рано тебе этот яд употреблять». Иван обменивался с удовольствием — сладкое он любил…

Но однажды их батарея очень удачно загнала фашистов в непроходимое болото, и командир объявил короткий привал: «Закуривайте, бойцы». Тут-то Иван и решил попробовать «яд». Свернул самокрутку, вдохнул и жутко закашлялся. С тех пор табак он на дух не переносил.

Фашист на чердаке

Война становилась все ожесточеннее. Фашисты рвались к Москве с разных направлений. Связи со старшими братьями совсем не было и домой писать времени не хватало. Родители очень редко получали письма от Ивана.

А с ним однажды произошел такой случай. Советские солдаты выбили фашистов из одного населенного пункта. Батарея Ивана тоже остановилась на короткий отдых в этой деревне. Замкомполка, другие офицеры — артиллеристы, связисты, разведчики — собрались на совещание в одном из уцелевших домишек. Как самый молодой боец, Иван стоял часовым в сенях, еще трое бойцов находились на улице. И вдруг откуда-то сверху, чуть ли не на голову Ивана, спрыгнул вражеский солдат. Он проскочил мимо ошеломленного часового и оказался на улице. Иван с испугу закричал: «Стой, фашист проклятый!»

На улице немца окликнули другие часовые. За немцем, стремившемся к лесу, пришлось побегать. Сослуживцы Ивана, стоявшие на часах, очень плотно одетые (тулупы, ватные штаны), быстро отстали. За фашистом погнались полковые разведчики, оказавшиеся рядом. Правда, он уже почти достиг леса, бойцы открыли огонь и застрелили его. Документы убитого передали командиру. Все решили, что немец мог подслушать сводку в штаб армии, которую передавали по рации из избы, где шло совещание. Как фашист оказался на чердаке дома, непонятно. Ведь разведчики, вступая в деревню, прочесали все строения. Возможно, немец спрятался в сене, которое местные жители сложили на чердаке еще до войны.

Отдых был нарушен — разведка выдвинулась прочесывать лесок, вдруг там есть еще диверсанты? Часовых отчитали, что немец от них едва не убежал, досталось и Ивану. С рассветом артиллеристы двинулись вперед, ближе к передовой. А документы, изъятые у фашиста, оказались очень важными. Застреливших его разведчиков представили к наградам.

Спасенные ноги

Врачи на войне…Чуть больше года воевал Иван, и вот в ходе одного из самых ожесточенных боев в его орудие угодил вражеский снаряд. Командир батареи и наводчик орудия погибли мгновенно, других бойцов, в том числе и Ивана, посекло осколками. Это произошло 28 декабря 1942 года. Был очень сильный мороз, а сам Иван двигаться не мог: раздроблена нога, осколки застряли в позвоночнике, рваные раны в боку и животе, большая потеря крови. Через некоторое время прямо под обстрелом санитары подобрали раненых бойцов и обозом отправили их в эвакогоспиталь №2737.

Здесь Ивану сделали несколько операций — позвоночник выровняли и заковали в гипс, зашили рану на животе, собрались ампутировать ногу — уж слишком сильно она была
раздроблена. Но во время подготовки к операции зашел к хирургам начальник госпиталя, военврач Мальта, и приказал отменить ее: «Как двадцатилетний парень будет жить без ноги? Это страшнее смерти». Ногу собрали, как смогли, и тоже в гипс. Почти пять месяцев Иван находился в эвакогоспитале (он до конца жизни вспоминал своего спасителя, военврача Мальту, и благодарил его и Бога).

Выписали Ивана 21 мая 1943 года. Врачебная комиссия признала его инвалидом II группы. От дальнейшего прохождения воинской службы его освободили. Так в свои неполные 20 лет мой отец оказался инвалидом войны.

Он вернулся (вернее сказать, его доставили сопровождающие красноармейцы, самостоятельно он все еще не мог передвигаться) домой в конце мая того же года. Худенький, слабенький, но по-прежнему жизнерадостный.

Забыв о боли

Наступило лето, и по вечерам девчата стали брать с собой Ивана на «пятачок» (так называлась площадь, где у молодежи проходили посиделки). Девушки по очереди подвозили инвалида на тачке — ноги у него все еще не ходили.

Больше никого из мужчин на посиделках не было. Все взрослые парни защищали родину от оккупантов.

Иван очень сильно переживал, что не может пока самостоятельно трудиться.

Ему было неудобно сидеть у родителей на шее. Хотя ему платили пенсию по инвалидности, но такую маленькую, что ее едва хватало на лекарства и перевязочный материал — раны никак не заживали, кровоточили. По ночам Иван стонал от боли, скрипел зубами. Он думал, что родители и младшие братья с сестрой не слышат его. Семья, как могла, поддерживала Ивана. Кормили получше, успокаивали, доставали лекарства. За ними надо было пешком ходить в Липецк (30 километров). Купить про запас не хватало денег — ждали пенсию. Других источников дохода не было. Выживали домашним хозяйством, только изредка продавали теленка или овечку на мясо. Немного оправившись от ран, Иван вернулся на работу в колхоз «Новая жизнь». Тяжелый физический труд был уже не для него. Работал он то завхозом, то кладовщиком, а потом уже учетчиком в полевой бригаде.

После 9 Мая 11 мелких колхозов, созданных еще до войны в этих местах, объединили в один и назвали, понятное дело, колхоз «Победа». Иван продолжал трудиться в нем. Раны все равно тревожили, но он вскоре забросил подальше свой костыль, потому что в 1946 году подружился с соседской девушкой Матреной. В ее глазах он не хотел выглядеть увечным и, преодолевая боль, ходил без костыля. Матрена была сиротой — отца убили на войне, а мать, узнав об этом, умерла от сердечного приступа. Осенью 1946 года Иван и Матрена сыграли скромную свадьбу. У них родились четыре ребенка, в том числе и я, автор этих строк.

Анна НИКИТИНА

, ,   Рубрика: Великая Отечественная


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Solve : *
26 − 19 =


SQL запросов:62. Время генерации:0,662 сек. Потребление памяти:31.62 mb