История — это политика, которую уже нельзя исправить.
Политика — это история, которую еще можно исправить.


Подпишись на РСС










Малоярославский «маятник»

Битву за Малоярославец называют Малое Бородино. Количество задействованных войск и потери были примерно раз в шесть меньшими, а конкретные результаты - на порядок большими.

При Бородино, удержав позиции, a следовательно, формально выиграв битву, русские Москву все же оставили. Из Малоярославца французы русских выбили, но Кутузову удалось направить движение противника туда, куда надо - на прямую дорогу к гибели.

«Горе тому, кто встанет у меня на пути!»

Взятие Москвы стало для Наполеона победой хуже поражения. В огромном и почти опустевшем городе никто не мешал войскам заниматься грабежами, и Великая армия не то чтобы перестала слушаться своего командира; скорее, она перестала обращать на него внимание. Пожар города усугубил ощущение хаоса. Так и не получив ответа на свои мирные предложения, Наполеон решил перезимовать в местах более спокойных - на землях бывшей Речи Посполитой. Правда, многие мемуаристы считали, что уцелевших в Москве припасов хватило бы на год. Но, во-первых, толком никто ничего не считал, а во-вторых, разлагавшиеся войска следовало привести в чувство. А по пути Бонапарт решил захватить Калугу, где у русских имелись склады с продуктами и боеприпасами.

Из Москвы Великая армия выступила 19 октября. Через день двигавшийся в авангарде корпус пасынка Наполеона Евгения Богарне прибыл в село Фоминское (ныне Наро-Фоминск), в то время как арьергард Великой армии еще только выбирался из Первопрестольной. Фельдмаршал Кутузов толком не понимал, по какому пути двигается противник, но узнав, что какой-то достаточно крупный отряд находится в Фоминском, приказал атаковать его 6-му корпусу Дохтурова и казакам Платова. Учитывая, что сил у французов было раза в два больше, добром бы это не кончилось.

На счастье, командир партизанского отряда Сеславин вовремя обнаружил основные силы Наполеона и, сидя на дереве, даже полюбовался на императора и его свиту.

Получив около 11 часов утра 22 октября донесение от Сеславина, Кутузов определил, что целью противника является Калуга, и быстро перетасовал карты. Остановить Наполеона фельдмаршал решил возле Малоярославца. Приказав Дохтурову забыть про Фоминское, он для начала двинул наперерез императору 6-й корпус, а также скорых на подъем казаков Платова.

Сам Кутузов с главными силами выступил из Тарутино утром 23 октября.

С разных сторон противники, чьи имена гремели на всю Европу, выдвигались к месту, название которого даже в России было известно лишь немногим.

В то время Малоярославец, располагавшийся на правом, изрезанном оврагами, берегу реки Лужи, был маленьким провинциальным городком из 232 домов (в подавляющем большинстве деревянных) и с населением около 1,5 тысячи человек. Имелись три каменные и две деревянные церкви, а также Николаевский Черноостровский монастырь.

Роковой ужин дивизии Дельзона

Битва за Малоярославец

В авангарде Великой армии двигался оставивший Фоминское корпус Евгения Богарне, а в ее «голове» - 13-я дивизия генерала Алексиса Дельзона. В полночь 22 октября она должна была выступить к Малоярославцу, но Дельзон решил накормить своих солдат супом. По мнению участника похода Дедема: «Это запоздание на два часа совершенно изменило ход событий и решило, может быть, судьбу и армии, и мира...»

Получив от беженцев сообщения о приближении неприятеля, утром 23 октября городничий Петр Быков приказал разобрать единственный мост через Лужу и с большинством жителей покинул город. Судьба тех, кто остался, оказалась печальной.

Прибыв к вечеру на левый берег реки и обнаружив руины моста, французы начали наводить понтоны. По одной из версий, повытчик местного суда Савва Беляев разрушил плотину на стоявшей неподалеку мельнице, и потоки воды смыли переправу.

Существует и другая версия: никаких понтонов Дельзон не ставил, а просто занялся восстановлением моста, послав передовые отряды тонкой цепочкой перебираться на правый берег по той самой плотине у мельницы. Так или иначе, очевидно, что факт разрушения моста дал русским фору по времени.

К вечеру 23 октября два батальона 13-й дивизии заняли Малоярославец, еще два остались на левом берегу, а восемь (!) заночевали в двух километрах от города.

Пока французы спали сном праведников, Дохтуров занял позицию южнее Малоярославца, перегородив путь на Калугу.

Сражение за город началось утром 24 октября, когда 33-й егерский полк Адама Бистрома 2-го (солдаты прозвали его Быстровым) выбил из города два батальона 92-го линейного полка дивизии Дельзона.

Однако, оставив город, французы смогли удержать плацдарм на правом берегу и, перебросив на него всю 2-ю бригаду, перешли в контрнаступление.

Русские оказались выбиты из Малоярославца, но на помощь Бистрому пришел 6-й егерский полк Андрея Глебова.

О напоре, с которым сражались русские, свидетельствует первый в истории факт награждения священника 19-го егерского полка отца Василия Васильковского офицерским орденом Святого Георгия 4-й степени. В документе на представление указывалось, что он «шел впереди полка и примером своего мужества поощрял воинов к быстрому поражению неприятеля, причем он получил рану в голову».

Сражение развивалось по принципу маятника: противник снова оставил Малоярославец и снова удержал за собой переправу, что позволяло ему наращивать силы.

Около 8 часов утра Дельзон решил ввести в дело 1-ю бригаду своей дивизии.

Русские снова были вытеснены из города, закрепившись только на западной и южной его окраинах. Возле Калужской заставы Дельзон попытался воодушевить своих солдат, чтобы выбить русских, засевших за стеной кладбища. Выскочив вперед, он начал размахивать шпагой, и в этот момент в него попали три пули, одна из которых оказалась смертельной.

Брат генерала и его адъютант 25-летний Жан-Батист Дельзон попытался поднять убитого и тоже получил пулю в грудь (через поделю он скончался).

Смерть командира удручающе подействовала на французов, которые постепенно оставили большую часть Малоярославца.

Удар, еще удар...

В третий раз французы смогли овладеть городом ближе к полудню, когда к месту событий прибыл сам Наполеон, двинувший в город 14-ю дивизию Жана-Батиста Бруссье, а также наладивший огонь артиллерии.

Генерал Алексей Ермолов, руководивший боем с русской стороны, также запросил подкрепление и, получив бригаду Федора Талызина, приказал ей атаковать противника без стрельбы с развернутыми знаменами и барабанным боем. В Гражданскую войну такие атаки назовут «психическими», но в 1812 году, когда мощь огнестрельного оружия еще оставляла желать лучшего, подобные предприятия не были чем-то совершенно уникальным, хотя и вызывали восхищение.

К этому моменту стороны обладали относительным численным паритетом, задействовав в сражении примерно по 9 тысяч пехотинцев. Находившийся на левом берегу Евгений Богарне наблюдал, как его войска толпами откатываются к реке, и решил двинуть в бой 15-ю итальянскую дивизию Доминика Пино, которая еще ни разу не участвовала в сражениях и мечтала продемонстрировать свою храбрость.

Цезарь Ложье так описывал дальнейшие события: «Страшная схватка завязывается среди пламени, пожирающего постройки. Большая часть падающих раненых сгорели живыми на месте, и их обезображенные трупы представляют ужасное зрелище». Город итальянцы все-таки взяли, но почти сразу же маятник качнулся в другую сторону.

Три с половиной месяца назад, при обороне Смоленска, на помощь из последних сил удерживавшему город 7-му корпусу Раевского подошел корпус Дохтурова. Теперь, напротив, на выручку Дохтурову пришел Раевский - генерал, сделанный, по мнению Наполеона, «из того же материала, из которого делаются маршалы». Блокировав укрепившийся за каменной оградой церкви неприятельский отряд, командир 2б-й дивизии Иван Паскевич (будущий фельдмаршал) во главе Орловского полка и батальона егерей отбросил противника к мосту через реку Лужу.

Засевшие около церкви французы вскоре сложили оружие, а 12-я дивизия атаковала левый фланг неприятеля.

Город в шестой уже раз перешел из рук в руки.

Тогда Богарне бросил на кон свою итальянскую гвардию - пеших егерей полковника Перальди. Порыв их был неудержим, но, отбросив русских до окраин, итальянцы попали под сокрушающий огонь артиллерии и откатились обратно. А следом за ними Малоярославец в последний раз заняли русские.

Начинался финальный акт драмы.

Фельдмаршал под пулями

В течение дня в битве за город сражались по 24-25 тысяч русских и французов, хотя качество войск было отнюдь не равноценным: русские соединения состояли, в основном, из еще плохо обученных рекрутов, французские - из войск с солидным боевым опытом.

Под вечер с французской стороны на поле сражения распоряжался уже сам Наполеон, у которого имелось в распоряжении до 70 тысяч штыков и сабель.

Около 16 часов к месту событий прибыл Кутузов, который мог выставить до 90 тысяч штыков и сабель, но его войска только подтягивались, и он предпочел не бросать их в бой малыми порциями.

Фельдмаршал решил, что главное - не удержать город, а выстроить оборону таким образом, чтобы не пустить врага на Калугу. Однако для нее требовалось, чтобы французы увязли в Малоярославце. Ставки были так высоки, что Кутузов лично появился там, где свистели бомбы и пули. Адъютант фельдмаршала Михайловский-Данилевский писал: «Тщетно упрашивали его удалиться из-под выстрелов. Он не внимал просьбам окружавших его, желая удостовериться собственными глазами в намерениях Наполеона, ибо дело шло об обороте всего похода, а потому ни в одном сражении Отечественной войны князь Кутузов не оставался так долго под выстрелами неприятельскими, как в Малоярославце».

Но если в действиях Кутузова был расчет, то для Наполеона Малоярославец превратился в идею-фикс. Бросив на стол очередной козырь, он послал в бой дивизию Жана-Доминика Компана, которая в последний за этот раз день и захватила город.

Француз Лабом так описывает открывшееся ему зрелище: «Улицы можно было различить только по многочисленным трупам, которыми они были усеяны, на каждом шагу попадались оторванные руки и ноги, валялись раздавленные проезжавшими артиллерийскими орудиями головы. От домов остались лишь только дымящиеся развалины, под горящим пеплом которых виднелись наполовину развалившиеся скелеты».

Сражение перенеслось на окраины, где боевые действия затихли только с наступлением темноты. Кутузов отвел свою армию на два-три километра южнее Малоярославца и занял новую, более сильную позицию у Боровского. Русские войска окружали город полукольцом, перекрыв путь на Калугу и выставив вдоль дорог артиллерийские батареи.

Точка невозврата

Вечером на совещании у Наполеона обсуждался один вопрос: атаковать ли на следующий день русских, вступив в новое генеральное сражение, или же отступить? Всех впечатлило эмоциональное выступление маршала Бессьера: «Разве мы не видели вчерашнего поля битвы, разве вы не заметили, с какой яростью русские рекруты, еле вооруженные, едва одетые, шли там на смерть!»

Однако окончательного решения Наполеон еще не принял. Он еще надеялся охватить русских с тыла, направив часть своих войск через Медынь. Разведать эту дорогу отправился кавалерийский отряд Лефевр-Денауэтта (около 1200 человек), но в тот же день, 25 октября, он был разбит казаками Иловайского 11-го и Быхалова 1-го. В плен к станичникам попал польский генерал Тышкевич.

Еще не зная об этом, Наполеон утром 25 октября отправился осматривать свои и вражеские позиции у Малоярославца. При проезде через расположение гвардейских частей император и его свита внезапно были атакованы группой казаков. Их громовое «Ура!» вовремя предупредило французов об опасности. Три десятка генералов и офицеров сгрудились вокруг Бонапарта. Чем бы закончилась эта рукопашная, неизвестно, но тут на помощь Наполеону подоспели два эскадрона кавалерии, и «сыны степей» не очень поспешно ретировались, успев «пощипать» обоз и увести несколько лошадей.

Этот эпизод до глубины души потряс императора. Наверное, он что-то слышал о наказании Пугачева и решил, что если русские возьмут его в плен, то потом будут возить в железной клетке, а потом, чего доброго, и четвертуют. Во всяком случае, про железную клетку Наполеон потом говорил неоднократно и даже стал носить при себе перстень с ядом на случай пленения.

Желание, выйдя из Малоярославца, атаковать Кутузова у него пропало, а известие о стычке под Медынью, кажется, добило императора морально. И он решил путем наименьшего русского сопротивления отступать через разоренную войной Старую Смоленскую дорогу. Здесь Великой армии предстояло испытать все ужасы голода, усугубленного холодами, действиями русских регулярных войск и партизанских отрядов. Добраться до пограничного Немана сумел в лучшем случае каждый двадцатый участник этого марша.

Позже, «отматывая пленку назад», участники наполеоновского похода часто пытались определить «точку невозврата», после которой Великая армия была обречена на поражение. И чаще всего звучало название - Малоярославец.

Дмитрий МИТЮРИН

Императорское «Ура»

Нападение казаков донского атамана Платова на биваки наполеоновских войск у Боровской дороги 13 (25) октября 1812 года, при котором сам Наполеон подвергся опасности пленения или даже гибели, считается одним из самых ярких эпизодов войны 1812 года.

Схватка под Городней, где казакам чуть было не удалось досрочно закончить войну, получило у французов известность, как «императорское «ура». Считается, что это название связано с тем, что донцы своим криком «ура» позволили свите Наполеона, первоначально принявшей их за собственную кавалерию, опознать в них противника. Кроме того, сам термин «ура» (un hourra) нередко употребляется французскими авторами той эпохи как синоним внезапного нападения казаков.



Если вам понравилась статья, поделитесь пожалуйста ей в своих любимых соцсетях:


Предыдущая     Главные сражения     Следущая












Интересные сайты: