История — это политика, которую уже нельзя исправить.
Политика — это история, которую еще можно исправить.


Подпишись на РСС










Жилплощадь нового типа

Расхожим тезисом ностальгирующих по советской власти граждан стало утверждение, что квартиры, которые ныне стоят сумасшедших денег, давали бесплатно. Конечно, давали. Но нечасто и далеко не всем. Куда чаще граждане СССР получали квартиры на несколько семей, известные как коммуналки.

Вероятно, молодым людям, родившимся примерно в 80-х годах прошлого века, услышавшим о бесплатном жилье, представляется просторная квартира со всеми удобствами. Они наивно полагают, что вот такие квартиры в СССР раздавали в собственность любому и каждому, к тому же бесплатно. Не жизнь, а сказка! И правда, сказка, точнее — миф. Все мы знаем притчу о бесплатном сыре, которого не бывает (за исключением мышеловки). А что ж — сыра не бывает, а квартиры бывают? Нет — тоже не бывают.

С барского плеча!

Ясно, что дома сами по себе возникнуть не могут. Их возведение стоит денег, и немалых. «Но платило государство», — утверждают защитники советского строя. Однако государство — не волшебник, откуда же у него такие огромные средства? Естественно, из прибавочной стоимости народного труда и из налогов (прямых и косвенных), которые всю жизнь платят трудящиеся. И вообще, давали ли в Советском Союзе квартиры — имеется в виду в собственность? Нет, государство их не давало, а просто разрешало в них жить, то есть фактически — СДАВАЛО. Квартиры оставались собственностью государства, а живущие в них — были просто жильцами. Квартиру нельзя было продать, завещать или разделить. Даже кооперативную квартиру, купленную у государства на собственные средства, граждане не могли ни продать, ни завещать. Если по какой-либо причине квартиру покидали, можно было только вернуть свой денежный пай, а квартира оставалась собственностью кооператива. В отношении же некооперативных квартир был возможен лишь обмен. Но получение, пусть даже в аренду у государства, именно квартиры (то есть индивидуального жилья на одну семью или родственные семьи, например, со взрослыми детьми) было чрезвычайной редкостью.

Поколение, к которому принадлежит автор статьи, на 99% родилось и выросло в коммуналках. Так назывались квартиры, где проживали несколько не связанных родством семей (от двух до десятка, а то и более). Ситуация эта оставалась типичной до 70-80-х годов 20-го века, да и сейчас нельзя сказать, что с ней безвозвратно покончено.

Классическая многокомнатная коммунальная квартира в доме дореволюционной постройки дожила до нашего времени. В результате долгой эволюции под её воздействием сформировался новый социальный вид, который можно назвать homo communalicus. Люди, состарившиеся в коммуналках, по большей части говорят о них по-доброму. Возможно, кого-то они спасли от одиночества.

Homo communalicus

Коммуналная квартира

В жизни homo communalicus не может быть ничего такого, о чем не знают соседи. Его одежда, включая нижнее бельё, сушится после стирки на натянутых под потолком общей кухни или ванной комнаты верёвках. Квартирное сообщество прекрасно осведомлено о жизни любого своего члена. Со временем homo communalicus начинает воспринимать соседей почти как членов семьи. Перед ними можно запросто появиться в старом халате, дырявых тренировочных штанах и несвежей майке. О том, у кого что на обед, можно узнать по запаху, не покидая своей комнаты. Есть в этом и свои плюсы: если жилец коммуналки готовит праздничное угощение — скажем, печёт пирог, — то неписаные правила требуют, чтобы он угостил соседей. Однако оговоримся: здесь речь идёт о благополучной коммуналке. А нередко бывали и такие, где на общей кухне крышки кастрюль крепились замками, где дрессированные кошки гадили в оставленные в коридоре галоши соседа, где замочные скважины затыкались ватой во избежание квартирного шпионажа.

Вообще, советские коммуналки — массовое и уникальное с точки зрения европейцев явление, нашедшее отражение в творчестве многих литераторов, в том числе таких классиков жанра, как Зощенко, Ильф и Петров, — однозначной оценке не поддаются: слишком разными они были.

Вспомним чудесный фильм «Покровские ворота» — этакий апофеоз коммуналки. Исполнитель одной из центральных ролей (Хоботов), заслуженный артист России Анатолий Равикович сам достаточно долго пожил вместе с родителями в ленинградской «малонаселённой» коммуналке (помимо них, здесь обитали ещё три семьи). Он вспоминает: «В квартире были кухня, туалет и малюсенькая комнатка, где до революции стояла ванна. Между жильцами шли бесконечные переговоры, что неплохо бы снова сделать ванну, где, кстати, и стирать бы могли. Все эти разговоры кончались ничем — когда дело доходило до сбора денег, консенсуса не достигали».

Автор этой статьи сначала с родителями, а позже со своей семьетй почти полжизни провёл в квартире, похожей на описанную Равиковичем: 5 семей, заставленная керосинками и примусами 9-метровая кухня, единственный туалет и помещение бывшей ванной. С последним связаны мои воспоминания школьных лет. Увлекаясь одно время фотографией, я нередко запирался в ванной и при свете красного фонаря колдовал там над кюветами с проявителем и закрепителем. Но был нюанс: единственная в каморке свисающая с потолка лампа включалась из коридора. И пару раз бывало, что кто-то из соседей (может, без злого умысла, а может, и нет), проходя мимо дверей ванной комнаты, нажимал на выключатель, мгновенно засвечивая мои фото. Тогда, чтобы избежать подобного, я прежде чем приступить к делу, забравшись на табурет, вывинчивал наполовину из патрона лампу. Как-то, когда мне самому понадобился свет, я в потёмках полез на табурет, чтобы довернуть лампу. Но табурет, стоящий внутри ванны, заскользил, и я с грохотом рухнул в купель. Повезло — отделался лишь шишкой.

От рождения живя в коммуналке, я не ощущал ни малейшей ущербности — ведь так жили все. Среди моих одноклассников лишь один жил в отдельной квартире: отец его был директором хлебозавода, а мама — инструктором райкома.

Люди и нелюди

Конечно, главным, что определяло лицо коммуналки, были её жильцы. Не слишком многолюдный контингент нашей квартиры поначалу состоял исключительно из коренных петербуржцев, оттого жизнь наша протекала относительно спокойно и мирно, редкие размолвки не переходили в скандалы. В местах общего пользования — коридоре, туалете, кухне — висело лишь по одной общей лампе. Контроль расходуемой ими энергии осуществлялся отдельным счётчиком. Оплата выполнялась всеми жильцами по согласованному алгоритму, уборка общих мест — в соответствии с вывешенным в коридоре графиком.

Иначе выглядела коммуналка, где автору доводилось регулярно бывать у своего одноклассника. Его квартира была мощно «иллюминирована»: каждая из проживающих в ней 6 семей имела в местах общего пользования собственную электролампу, включаемую изнутри комнаты. Когда после работы в 12-метровой кухне собирались у своих керосинок шесть соседок, глаза слепило от шести одновременно горящих ламп. А однажды сложилась ситуация, в реальность которой трудно поверить, но автор этих строк наблюдал её лично: принадлежащая одной из соседок кухонная лампа перегорела. Был кухонный «час пик», и 5 исправных ламп заливали кухню ярким светом. В это время в кухню вошла с зажжённой свечой в руках владелица перегоревшей лампы, как бы заявляя: «Чужого света мне не нужно».

Но и в нашей квартире благостная ситуация сохранялась лишь до середины 1960-х годов, когда в результате естественной убыли кардинально изменился состав проживающих — на смену ушедшим в мир иной старым петербуржцам пришла так называемая лимита (такая малопочтенная кличка закрепилась за прибывающими по квоте из разных концов Союза, преимущественно из сельских местностей, строительными рабочими). Жизнь в квартире круто изменилась, и теперь наша семья мечтала лишь о том, как вырваться из родной коммуналки, что с большими сложностями и потерями удалось реализовать путём вступления в ЖСК.

Известны случаи, когда жители коммуналки, получив наконец право на переезд в вожделенную отдельную квартиру в хрущёвке (ныне незаслуженно высмеиваемую), со слезами на глазах прощались с соседями. Правда, и наоборот бывало. У упомянутого выше Равиковича после выхода «Покровских ворот» часто спрашивали, нет ли у него ностальгии по коммуналкам — ведь так славно, судя по фильму, жили. И он отвечал: «Нет. Пропади они пропадом, и да минует меня сия участь». Меня тоже!

Константин РИШЕС



Если вам понравилась статья, поделитесь пожалуйста ей в своих любимых соцсетях:


Предыдущая     Назад в СССР     Следущая












Интересные сайты: