«Блистательна, полувоздушна…»

Автор: Maks Июн 29, 2020

Балерина Авдотья (Евдокия) Истомина была из тех женщин, которых называют роковыми. Она оставила свой след в судьбе самих Пушкина и Грибоедова. Что было в этой танцовщице, которая кружила головы направо и налево?

«Наше все» Пушкин писа л об Истоминой в «Евгении Онегине»:

Блистательна, полувоздушна,
Смычку волшебному послушна,
Толпою нимф окружена,
Стоит Истомина; она,
Одной ногой касаясь пола,
Другою медленно кружит,
И вдруг прыжок, и вдруг летит,
Летит, как пух от уст Зола;
То стан совьет, то разовьет,
И быстрой ножкой ножку бьет.

Куртизанка высокого полета

Она была одногодкой великого русского поэта. И балериной. Замечательной балериной. А ведь какие были развлечения у аристократов первой половины XIX века, кроме балета, где можно было беспрепятственно увидеть стройные женские ноги? Мужчины высокого происхождения восхищались грацией танцовщиц. Иметь любовницу-балерину в то время было модно и престижно.

Вот как описывал внешность Истоминой Арапов, историк русского театра: «Истомина была среднего роста, брюнетка, красивой наружности, очень стройна, имела черные огненные глаза, прикрываемые длинными ресницами, которые придавали особый характер ее физиономии, она имела большую силу в ногах, апломб на сцене и вместе с тем грацию, легкость, быстроту в движениях…»

Очень показателен портрет Истоминой, на котором она изображена с декольте, полностью обнажающим одну грудь. Хотя такое декольте иногда носили в те времена, трудно себе представить, чтобы это сделала, к примеру, фрейлина двора ее величества. Понятно, такой — вроде бы дозволенный — вырез могла позволить себе разве что куртизанка.

Авдотья Истомина в любом случае во фрейлины попасть не смогла бы. Происхождение у нее было низкое: отец — спившийся полицейский пристав, мать рано умерла. История умалчивает о том, кто привел шестилетнюю сироту в Петербургское театральное училище. Истоминой повезло дважды: во-первых, в этом учебном заведении, куда принимали детей на полный пансион, сразу заметили талант девочки. Во-вторых, момент поступления Авдотьи в училище совпал с назначением на пост его директора известного танцовщика Шарля-Луи Дидло.

И он сразу стал лепить из маленькой Дуни звезду балетной сцены. Методы педагога гуманизмом не отличались. Ученики француза вечно ходили в синяках: он палкой «выбивал» из них правильные па. Строгий «учитель» мог наброситься за кулисами и на состоявшегося артиста, если Дидло казалось, что тот сделал нечто неправильное. По воспоминаниям современника, «часто Дидло за кулисами гонялся за танцовщицей, которая из предосторожности убегала со сцены в противоположную сторону и пряталась от него. Взбешенного Дидло отливали водой».

Наставник развивал в танцовщиках и драматический талант — в его проявлении Истоминой не было равных. Он же научил Дуню ходить на пуантах — тогда такой трюк считался поразительным.

Понятно, что у такой талантливой красавицы не мог не появиться богатый покровитель. Тем более Истомина слыла девушкой, тяготеющей к образованности: она нередко посещала литературные салоны, завсегдатаями которых были такие фигуры, как Пушкин и Грибоедов.

«Стрелялись мы…»

Балерина Авдотья ИстоминаТам-то у юной балерины и завелись воздыхатели. Сам «солнце русской поэзии» позже признавался, что «волочился» за Истоминой. Но девица выбрала кавалергарда Василия Шереметева, веселого, легкомысленного и ревнивого. В отличие от барышень дворянского происхождения, танцовщицы лихо сожительствовали с мужчинами, не венчаясь. Покровители некоторых были женаты и связи свои с актрисами не афишировали. Но холостой Шереметев открыто поселился вместе с Истоминой. С ним в его квартире она прожила два года. И ушла от Василия жить к подруге после ссоры.

Одни считали: он жестоко обращался с женщиной. Другие полагали: Василий потратил на Дуню все деньги — после этого танцовщица потеряла к нему всяческий интерес.

Жаловаться на любовника она отправилась к своему старому знакомому Александру Грибоедову. И тот ее «пожалел»: тихонько отвез к своему старому другу, графу Александру Завадовскому, известному своими бесконечными амурными похождениями. Истомина и Грибоедов провели у Завадовского двое суток. Бог знает, чем они все это время занимались. Спустя два дня Дуня вернулась к подруге, с которой она поселилась, уйдя от Шереметева.

Но, как говорится, милые бранятся — только тешатся. Вскоре Истомина с Шереметевым помирилась. И тут-то ревнивый Василий решил выяснить, чем же занималась Дуня в течение тех двух дней с Грибоедовым и Завадовским. Любовник вышел из себя, грозил Истоминой пистолетом. Перепуганная Авдотья во всем призналась.

Шереметев кинулся к своему другу Александру Якубовичу (будущему декабристу) за советом. Якубович заявил решительно: «Драться, разумеется, надо, но теперь главный вопрос состоит в том: как и с кем? Истомина твоя была у Завадовского — это раз, но привез ее туда Грибоедов — это два, стало быть, тут два лица, требующих пули, а из этого выходит, что для того, чтобы никому не было обидно, мы, при сей верной оказии, составим une partie carree — ты стреляйся с Грибоедовым, а я на себя возьму Завадовского».

Речь шла о так называемой четверной дуэли, когда после непосредственно дуэлянтов стреляются секунданты.

В начале ноября 1817 года Шереметев и Якубович посетили Грибоедова. Тот с Шереметевым стреляться отказался: по его словам, у него с Истоминой ничего не было. Но согласился обменяться выстрелами с Якубовичем.

Завадовский рассмеялся в лицо Шереметеву, который в тот же день предложил ему стреляться: «За танцорку Истомину я не дерусь! Она Шереметеву не сестра, не дочь и, тем более, не жена!»

Шереметев публично выплеснул Завадовскому в лицо мороженое, и пришлось графу стреляться с оскорбленным любовником балерины. 12 ноября Завадовский смертельно ранил Шереметева в живот. 13 ноября 23-летний Василий скончался на руках у Дуни. Завадовского выслали за границу.

Секунданты стрелялись через год: давно остывший Грибоедов выстрелил в воздух. А Якубович прострелил автору «Горя от ума» левую руку. Потом по шраму, оставшемуся после этой дуэли, труп Грибоедова, изуродованный до неузнаваемости мусульманскими фанатиками, опознали после разгрома русского посольства в Тегеране…

Закат звезды

После гибели Шереметева Дуня слегла в горячке. Но вскоре оправилась и продолжила свое победное шествие по театральным подмосткам. Ее мастерство только росло: она не только виртуозно танцевала, но и блестяще справлялась с драматическими ролями, где было необходимо произносить текст.

Шли годы. Танцовщица располнела и уже не могла летать, «как пух от уст Эола». Дидло, ее учитель и покровитель, ушел из театра. Ей урезали жалованье. Авдотья Панаева, гражданская жена поэта Некрасова, видела Истомину уже на закате ее карьеры: «Я видела Истомину уже тяжеловесной, растолстевшей, пожилой женщиной. Желая казаться моложавой, она была всегда набелена и нарумянена. Волосы у нее были черные, как смоль: говорили, что она их красит. Глаза у Истоминой были большие, черные и блестящие».

Немолодая уже актриса, когда ей было за 40, вышла замуж за своего протеже — актера Василия Годунова, глупого и бездарного, который был моложе ее на два десятилетия. О нем Панаева отозвалась презрительно: «Когда он сидел в ложе со своей супругой, то самодовольно на всех посматривал, потому что сиял бриллиантами: шарф у него был заколот бриллиантовой булавкой, на рубашке и даже на жилете пуговицы были бриллиантовые. Он не надевал перчатку на ту руку, на пальце которой было надето кольцо с большим бриллиантом. Но недолго Истомина наслаждалась своим поздним супружеским счастием: ее здоровяк-муж схватил тиф и умер. Неутешная вдовица воздвигла дорогой памятник во цвете лет умершему супругу и даже собиралась поступить в монахини».

Потеряв и работу в театре, и молодость, и красоту, в начале 1840-х непотопляемая Дуня опять нашла утешение в объятиях мужчины: ее супругом стал актер Экунин. С ним она мирно прожила до своей смерти от холеры в 1848 году. Через несколько месяцев ее супруг скончался от той же болезни.

Говорят, что на скромном надгробном памятнике кружительницы голов блестящих молодых людей было высечено: «Евдокия Ильинична Экунина, отставная артистка». Но так ли это, неизвестно — могила не сохранилась.

Мария КОНЮКОВА

, ,   Рубрика: Женщина в истории

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐
Следущая
⇒ ⇒
⇒ ⇒



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:62. Время генерации:0,660 сек. Потребление памяти:10.03 mb