Че Гевара в юбке

Автор: Maks Сен 29, 2020

Пламенная и бескомпромиссная революционерка Мария Спиридонова — «Жанна д’ Арк русской революции» принадлежала к когорте тех молодых людей, которые появились в России конца XIX века словно бы из ниоткуда. Ума поднести спичку и зажечь «мировой пожар революции» у них хватало. Не хватало опыта понять, чем все это закончится.

Новое племя, «молодое и незнакомое», было образованным, умным, энергичным и при этом до мозга костей пропитанным либеральными идеями, ненавидящим русского царя, само понятие царской власти и мечтающее принести в жертву своим идеалам себя, а заодно и всю страну.

«Весь мир насилья мы разрушим…»

Мария Спиридонова родилась 16 октября 1884 года в семье тамбовского бухгалтера, окончила женскую гимназию и поступила в дополнительный класс — хотела стать учителем, но была исключена как политически неблагонадежная.

Уже тогда революционеры делали ставку на молодежь: 16-летнюю Марию в эсеровский кружок вовлек сосланный в Тамбов революционер Владимир Вольский. Он слал ей любовные письма и называл «невестой». «Жениху» совсем не мешало то, что он уже был женат.

Вскоре Спридонова была уже так увлечена идеями социал-революционеров, что добилась, чтобы ее включили в боевую организацию: жажда запятнать руки «кровью палачей» не давала покоя. И когда в 1905 году эсеры приговорили к смерти советника тамбовского губернатора Гавриила Луженовского, ответственного за подавление крестьянских беспорядков, спровоцированных самими же революционерами, Спиридонова вызвалась убить его.

Покушение

Очевидно, не понимая ответственности эсеров за ситуацию в губернии, Спиридонова восклицала: «Когда мне пришлось встретиться с мужиками, сошедшими с ума от истязаний, когда я увидела безумную старуху-мать, у которой 15-летняя красавица-дочь бросилась в прорубь после казацких ласк, то никакие силы ада не могли бы меня остановить!»

«Силы ада» и не собирались ее останавливать, они с удовольствием вложили ей в руку пистолет. 20-летняя барышня, убившая царского чиновника, — что может быть лучше для пропаганды революции?

Четыре дня Спиридонова подстерегала советника на станции Борисоглебска и 16 января 1906 года, наконец, дождалась. Она разрядила в чиновника почти весь магазин: две пули в живот, две в грудь и одна — в руку. Спиридонова хотела застрелиться, но подбежавший сзади казак оглушил ее ударом приклада.

Луженовский был смертельно ранен. Он скончался через 26 дней в мучениях.

Казаки не посмотрели, что убийца — женщина, и избили ее так, что она не вставала с койки в тюремной больнице полтора месяца. Именно тогда Спиридонова оглохла на одно ухо. Никакой «романтики» в терроре не было. Были допросы, были боль от побоев и одиночество.

Расплата

Мария Спиридонова - пламенная революционерка-эсер12 марта 1906 года военный суд приговорил Спиридонову к повешению. 16 дней девица ожидала казни и мечтала умереть «за правое дело». В камере она сделала из мякиша человечка, подвесила его на волосе и раскачивала часами. Но в конце марта, благодаря стараниям члена партии кадетов, адвоката Николая Тесленко, повешение заменили бессрочной каторгой в Нерчинске.

«Моя смерть представлялась мне настолько общественно ценною, и я ее так ждала, что отмена приговора и замена его вечной каторгой подействовала на меня очень плохо: мне нехорошо… — писала она однопартийцам. — Скажу более — мне тяжко! Я так ненавижу самодержавие, что не хочу от него никаких милостей».

Взойти на костер революции не удалось. С этой поры у Марии Спиридоновой стала развиваться душевная болезнь, точившая ее долгие годы.

Выковка революционерки продолжилась в Акатуйской тюрьме, в 600 километрах от Читы. Режим здесь был свободный, и Спиридонова близко познакомилась с другими террористками: с Александрой Измайлович, которая стреляла в полицмейстера, а попала в почтальона, с Анастасией Биценко, убившей министра Виктора Сахарова, с Лидией Езерской, ранившей Могилевского губернатора Николая Клингенберга, и с Марией Школьник, бросившей бомбу в черниговского губернатора Алексея Хвостова.

Здесь же содержался и лидер эсеров, террорист Григорий Гершуни.

В Акатуе заключенные могли читать книги, газеты и даже устраивать диспуты между партиями. Гершуни не сводил глаз со Спиридоновой, считая ее «знамением революции».

На свободу Спиридонова вышла в 1917 году, после Февральской революции, по указу Керенского. К этому времени от женщины в ней мало что оставалось. Она была живым «памятником» террора. «Будущее не страшит меня, — говорила она, — оно для меня неважно, — важнее торжество идеи».

Путь на эшафот

В мае 1917 года Спиридонова уже зажигала толпу эсеров горячими речами в Чите. Ее делегировали в 1918 году на III съезд партии эсеров в Москву, где она примкнула к левым эсерам и стала их «знаменем». Когда эсеры поняли, что власть окончательно захватили большевики, было решено продолжить борьбу с помощью терактов.

«Вы извратили нашу революцию! — писала Спиридонова большевикам. — Ваша политика — сплошное надувательство трудящихся! Ваше многочисленное чиновничество сожрет больше, чем буржуазия!»

Первой жертвой стал германский посол Вильгельм Мирбах, которого убил чекист-эсер Яков Блюмкин. Когда председатель ВЧК Дзержинский приехал его арестовывать, эсеры арестовали его самого и попытались поднять восстание.

В ответ большевики арестовали всю фракцию левых эсеров на съезде во главе со Спиридоновой.

Отпустили почти всех — кроме Спиридоновой. Ее осудили на год, но освободили почти сразу — по амнистии, и она продолжила бороться с большевиками. То предрекала вождям революции, что они «сами окажутся в руках чрезвычайки», то уверяла всех, что большевики саботируют земельную реформу, то топала ногами, требуя записать фамилии всех, кого замучили большевики.

Поэтому немудрено, что в январе 1919 года ее снова арестовали по обвинению в контрреволюции. Долгое время держали в сырой кремлевской караулке, в которой висели клубы махорочного дыма часовых. У Спиридоновой возобновилось кровохаркание, но лишь когда у нее стали холодеть руки и ноги, ее отвезли в больницу.

Едва придя в себя, она сбежала и полтора года скрывалась в Москве под чужой фамилией, организовывала эсеровское подполье и писала пламенные статьи в запрещенных большевиками газетах.

В следующий раз ее арестовали в октябре 1920 года, когда она лежала в тифозном бреду. На этот раз ее заключили в психбольницу, где от «лечения» состояние ее разума лишь ухудшилось. В знак протеста она не раз объявляла сухую голодовку, и, в конце концов, врачи стали говорить, что она умирает.

Все круги ада

Александра Измаилович в ужасе писала: «Совершается что-то неслыханное, вопиющее. В течение почти года происходит истязание живой души человека, по рукам и ногам связанного своей болезнью. В больном мозгу тюрьма, слежка и гнет удесятеряются и воспринимаются с острым страданием».

В 1921 году Спиридонову освободили. Два года она прожила в подмосковном поселке Малаховка в страшной нищете вместе с Измайлович, после чего женщин обвинили в подготовке к побегу за границу и выслали в Самарканд.

Здесь, наконец, Мария Александровна обрела женское счастье — вышла замуж за члена ЦК партии эсеров Илью Майорова. Жили большой семьей, в которую входили отец и сын Майорова и две ее старые партийные подруги. Жили крайне бедно, но все равно пытались помогать соратникам в других городах, посылая то деньги, то продукты.

В 1926 году после смерти Ленина ссылка Спиридоновой подошла к концу, и ей даже позволили выехать в Крым на лечение. Ухаживала за ней все та же Измайлович, освобожденная для этого. Но это была лишь передышка перед новыми кругами ада. В январе 1931 года Марию Спиридонову снова обвинили в антисоветчине и по 58-й статье сослали на восемь лет в Уфу.

В 1937 году она и в самом деле попала в ад — в тюрьму Башкирского НКВД, где ее пытали много дней подряд. Не давали сидеть, били, сутками не давали спать. «Проявите гуманность, убейте сразу!» — умоляла она в письмах, но палачи не слышали.

Арестованный Илья Майоров пыток не выдержал и «признался» в подготовке убийства Ворошилова. Спиридонова сочла это настоящим предательством. Сама она не проронила ни слова.

Наконец Военная коллегия Верховного суда в Москве приговорила Спиридонову к 25 годам заключения в тюрьме города Орла.

Там «Жанна д’Арк русской революции» прожила еще три года. Когда в 1941 году к Орлу стали подходить немцы, всех «опасных» заключенных — а их набралось 170 человек — большевики расстреляли по прямому приказу Берии. Их отвезли в Медведевский лес, убили и захоронили под корнями вековых деревьев, так, чтобы убитых никто и никогда не нашел.

В 1992 году Мария Спиридонова была полностью реабилитирована, но её могила не найдена до сих пор. Оно, может, и правильно — ведь она собственными руками подготовила себе путь, по которому потом и прошла.

Александр ЛАВРЕНТЬЕВ

, ,   Рубрика: Женщина в истории




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:45. Время генерации:0,252 сек. Потребление памяти:8.2 mb