Генсеки: заложники власти

Автор: Maks Июн 12, 2020

Во второй половине 1970-х годов Леонид Ильич Брежнев, казалось, достиг абсолютной полноты власти, совместив должности генерального секретаря ЦК КПСС и председателя Президиума Верховного совета СССР. Но в то же время советские граждане стали замечать признаки стремительного одряхления вождя. Моральной и физической деградации Брежнева способствовало его собственное окружение, стремившееся превратить генсека в чисто символического правителя.

На момент прихода к власти Брежнев выглядел бодрым и жизнерадостным человеком, но в действительности похвастаться отменным здоровьем он не мог. Еще в 1952 году будущий генсек перенес инфаркт, тогда же у него развился эндартериит ног. Будучи первым секретарем ЦК в Казахстане, Брежнев, случалось, терял сознание от усталости во время разъездов по целине.

При этом политик, как и многие советские люди, был «не дурак выпить». Пьянство в семье Брежневых порой приводило к трагедиям. Например, брат Леонида Ильича Яков на почве злоупотребления спиртным попал в психиатрическую больницу.

Одним из тех, кто фактически спаивал вождя, был министр обороны маршал Гречко, устраивавший пышные пиры во время охоты в Завидово. Неудивительно, что со временем здоровье Леонида Брежнева заметно пошатнулось.

Наркоман союзного значения

В начале 1976 года заместитель заведующего международным отделом ЦК Анатолий Черняев отмечал в дневнике, что уже через 25-30 минут говорения Брежнев утомляется, у него начинается косноязычие. Плачевное состояние вождя обсуждали все телезрители. Отсутствие официальной информации давало повод для самых причудливых слухов. Режиссеру Андрею Тарковскому в 1979 году рассказывали, что Брежнева якобы едут обследовать американские врачи на предмет опухоли мозга. Впрочем, специалисты 4-го главного управления при Минздраве СССР в помощи иностранцев не нуждались. Невропатолог Роман Ткачев поставил Брежневу точный диагноз еще в августе 1968 года. Заторможенность генсека врач считал «реакцией нервной системы на прием снотворного». Одним из последствий этого была и слабость челюстных мышц.

Страдая бессонницей, Брежнев попал в зависимость от таких препаратов, как седуксен, ативан, зуноктин. Таблетки он порой глотал пригоршнями. Люди с«наметанным глазом» опознали в Брежневе наркомана. По Москве ходила шутка, что после книг «Малая земля» и «Возрождение» следующее произведение вождя должно называться «Майн кайф».

Есть версия, что снотворное Брежневу давали с ведома председателя комитета госбезопасности Юрия Андропова. Чекисты использовали для этого одну из человеческих слабостей генсека — пристрастие к женскому полу. Оставаясь без жены, Брежнев «грешил» с прислугой в том же Завидово или со стюардессами в самолетах во время зарубежных поездок. Любовницей Брежнева и одновременно агентом КГБ считают его личную медсестру Нину Коровякову. Именно она без предписаний врача якобы снабжала Леонида Ильича таблетками.

Четырежды герой

Брежнев в первые годы властиПо мере того как Брежнев сдавал физически, подчиненные расточали ему в глаза лесть, до которой генсек оказался особенно падок. По аналогии с культом личности Сталина острословы эпохи застоя называли происходящее «культом без личности».

Особенно Брежневу нравились «письма трудящихся». Например, в преддверии XXV съезда Леонид Ильич с явным волнением зачитывал соратникам письма, в которых его предлагали сделать генералиссимусом или «пожизненным генсеком». А ведь совсем недавно Брежнев сам упрекал Никиту Хрущева в «самообольщении своей личностью». Зависевшие от генсека соратники стремились угодить ему, чтобы самим остаться в креслах. Отдел пропаганды ЦК искал способы «раздуть» каждый эпизод биографии Брежнева. Особенно часто вспоминали, что вождь прошел всю Великую Отечественную войну.

Началась череда бесконечных вручений орденов.

Брежнев четырежды провозглашался Героем Советского Союза — в 1966, 1976, 1978 и 1981 годах.

Эти церемонии с большой помпой транслировались по телевидению, а художники то и дело пририсовывали к парадным портретам вождя новые ордена. Между тем мало кто в стране, в отличие от самого Брежнева, воспринимал происходящее всерьез. Генерал-полковник Николай Каманин писал в 1978 году: «Я считаю, что две Золотые Звезды Героя Советского Союза, звание маршала и орден «Победа» не прибавляют авторитета Л.И. Брежневу, а, наоборот, принижают его как руководителя такого великого дела, как дело Ленина».

После вручения Брежневу Ленинской премии по литературе граждане СССР наперебой обсуждали, не дадут ли теперь генеральному звание заслуженного мастера спорта или народного артиста.

«Пленник» Политбюро

Не считая злоупотребления снотворным, Леонид Ильич стремился поддерживать себя в форме. Он каждое утро плавал в бассейне на даче, в последние годы бросил пить и курить. Но его работоспособность продолжала снижаться. Лечащий врач Михаил Косарев впоследствии в одном из интервью обвинил Брежнева в лени. Однако кремлевский рабочий график действительно мог быть непосилен для пожилого человека. Сам Брежнев считал, что его нагружают сверх меры.

«Да, ну и соратники у меня: кто в отпуск, кто еще куда, — заявил как-то генсек. — А ты сиди тут один, дядя Леня, и мудохайся…»

В апреле 1979 года Брежнев даже поставил вопрос о своем уходе на пенсию. Но члены Политбюро отговорили его, сославшись на то, что за ним якобы «идет народ». Сохраняя «дорогого Леонида Ильича» у власти, они всячески оттягивали неизбежные социально-политические изменения.

«Это вопрос стабильности в партии, государстве, да и вопрос международной стабильности», — объяснял Андропов Горбачеву, почему нужно «поддержать Леонида Ильича» даже тогда, когда он откровенно «отключается» на заседаниях.

Верхушку КПСС пугала борьба за власть, цивилизованных механизмов которой советский режим так и не выработал. Перед глазами был и пример Китая, где после смерти Мао начались «сомнительные» реформы. Брежнев же позволял ничего в стране не менять. Он удивлялся и качал головой, узнавая о фактах коррупции, например, в медицине, но бороться с этим уже был не способен.

При Брежневе окончательно оформилась система «безнаказанности» номенклатуры. Трудно удержаться от сравнений с сегодняшним днем, когда под покровом «стабильности» и несменяемости верховной власти даже самые одиозные представители элиты оказываются «непотопляемыми». Впрочем, по сравнению с образом жизни нынешних «хозяев Рублевки» дачи, спецпайки и иномарки советских вождей выглядят более чем скромно.

Мучительный финал

В последние четыре года жизни Леонид Ильич производил уже откровенно удручающее впечатление. Окружающим порой казалось, что он не понимает собственных слов. Когда глава государства надолго исчезал, зарубежная пресса высказывала опасения, что он, возможно, умер. Западные СМИ утверждали, что Брежнев — «хронически больной человек, у которого наблюдаются проблемы с сердцем, речью и слухом».

Примечательно, что о состоянии здоровья Брежнева беспокоилась даже вдова смещенного им прежнего главы государства Нина Хрущева. «…Л.И. Брежнев слетал в Индию и вернулся обратно, — записала она в дневнике в декабре 1980 года. — При этом встреча готовилась заранее на разных уровнях (семинары, собрания, печать, радио, теле…). Было страшно за него, выдержит ли он такую нагрузку (переговоры, обеды, встреча в парламенте, встреча с руководством компартии, с активом Общества индо-советской дружбы), и везде выступления».

Некоторые принятые в те годы решения, например ввод войск в Афганистан, расценивались советскими людьми как проявление маразма. У Брежнева действительно развился атеросклероз сосудов головного мозга, однако его рабочие записи последнего времени доказывают, что вождь сохранял рассудок и важнейшие вопросы по-прежнему контролировал лично.

Роковым событием для Брежнева стала поездка в Ташкент в марте 1982 года. Повод был сугубо «ритуальный» и даже абсурдный: республике, где уже набирало обороты «хлопковое дело», вручили орден Ленина. Во время митинга на авиационном заводе ТАПОиЧ посмотреть на главу государства собралось множество людей. Рабочие залезли на передвижную двухъярусную стремянку, предназначенную для сборки самолета Ил-76, нарушив правила безопасности. В результате конструкция рухнула вместе с людьми как раз тогда, когда мимо проходил Брежнев. Один из мужчин в падении заехал Леониду Ильичу ботинком по голове.

«Если не считать работницы с серьезной травмой пятки, то больше всех пострадал сам Брежнев. Хотя его прикрыл собой телохранитель, он все равно получил удар по плечу увесистой железякой от упавшей стремянки», — вспоминал рабочий авиазавода Виктор Крымзалов.

Когда выяснилось, что у Брежнева порвано ухо и сломана ключица, его немедленно повезли на лечение в Москву. Суматоху тех дней отражают записки Анатолия Черняева. «Брежнева сняли с самолета, прилетевшего из Ташкента, стоять на ногах не мог, и прямо в санитарную машину, на Грановского, — записал Черняев 2 апреля 1982 года. — То-то все удивились: отлет из Ташкента показали по TV («Время»), а прилет в Москву — нет. Говорят, что на то время, когда его должны были везти из Внуково в больницу, прохожих на улице просили уйти во дворы, в подъезды. Зачем — уму непостижимо».

Уже в апреле жители столицы шептались о том, что Брежнев скончался. Но генсек протянул до ноября, хотя каждый день жизни, по-видимому, давался ему мучительно. Врачи решили ждать, когда перелом заживет сам. Оперировать Леонида Ильича при его букете болезней было опасно. Возможно, вождю следовало бы взять долгий больничный или вновь попроситься в отставку. Но он продолжал кое-как, через силу выполнять свои обязанности. Приветствуя участников первомайской демонстрации, Брежнев смог поднять руку не выше уровня подмышки. От полученной травмы он так и не оправился.

Смерть во сне, наступившая 10 ноября 1982 года, стала для генерального секретаря долгожданным освобождением не только от физической боли, но и от непосильного бремени власти. А жители великой страны, многие из которых искренне плакали по покойнику, еще не знали, что они стоят на пороге совсем иной эпохи.

Впрочем, судьба Брежнева в этом плане не была уникальной.

Советские генсеки, выстраивая систему власти «под себя», под конец жизни нередко оказывались «в плену» у собственных соратников, нуждавшихся в политической стабильности.

Первым с этим столкнулся Иосиф Сталин, подбиравший кадры по принципу личной преданности и мало считавшийся с личными качествами подчиненных и с тем, как они ладят друг с другом. Поэтому верхушка партии меньше всего желала борьбы за власть.

На XIX партийном съезде в 1952 году 74-летний вождь уже плохо себя чувствовал и держался отстраненно от других членов Президиума ЦК, что видно по фотографиям. А 16 октября на пленуме после съезда Сталин в открытую попросил освободить его от обязанностей председателя Совета министров СССР и генсека ЦК КПСС.

Однако партия пошла наперекор воле вождя. Из зала Сталину закричали, что просят его остаться. Участников пленума поддержал председатель съезда Георгий Маленков — и Сталин вынужденно уступил. Однако в последние две недели перед смертью (после 17 февраля 1953 года) вождь уже фактически отошел от дел — на документах «за товарища Сталина» расписывался Маленков.

Тимур САГДИЕВ

«УЗНИКИ» ВЫСШЕГО ПОСТА

После смерти Брежнева таким же заложником системы оказался Юрий Андропов. С сентября 1983 года генсек находился на больничной койке. В декабре Андропов планировал передать пост Михаилу Горбачеву, но не смог этого сделать — соратники просто не внесли это предложение в официальные бумаги. Аналогичная участь постигла и следующего правителя — Константина Черненко, которого называют «генсеком поневоле». Почти весь период пребывания на высшем посту он тяжело болел, а в начале 1985 года, по одной из версий, попытался подать в отставку. И вновь члены Политбюро проявили неуступчивость, всячески оттягивая следующие выборы генсека.

Загадки истории » Дворцовые тайны » Генсеки: заложники власти

, , ,   Рубрика: Дворцовые тайны

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐
Следущая
⇒ ⇒
⇒ ⇒



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:45. Время генерации:0,132 сек. Потребление памяти:8.2 mb