Маршал эпохи просвещения

Автор: Maks Июн 15, 2022

Маршал Франции Себастьян Вобан прославился как военный инженер, архитектор и писатель. Под его началом было возведено более 30 крепостей, еще 300 он восстановил или Перестроил, а сколько неприступных цитаделей благодаря его стараниям пали — не сосчитать.

Его небезосновательно называют отцом-основателем инженерных войск и непревзойденным мастером искусства осады. Вобан был осыпан почестями при жизни, а в год трехсотлетия со дня его смерти ЮНЕСКО увековечила имя маршала, включив двенадцать спроектированных им замков в перечень всемирного наследия.

Бедность и здравый смысл

Себастьян ле Претр, маркиз де Вобан, родился в 1633 году недалеко от бургундского городка Авалона. Его отец всю свою жизнь посвятил королевской армии, сражаясь в бесконечных войнах, которые вела тогда Франция. В конце концов он угробил на это дело не только все состояние, но и здоровье. Альбин ле Претр умер в своем обветшавшем замке, когда его единственному сыну было всего десять лет. Мать оставила этот мир еще раньше. Так что Себастьян очень рано остался сиротой.

Родственники, разочарованные скудостью наследства, поспешили отделаться от мальчика, определив его в иезуитский колледж. Много позже Вобан вспоминал, что «пока сверстники мучились от скуки, он страдал от бедности». Впрочем, маршал признавал, что именно бедность помогла ему получить хорошее образование. К его услугам были обширная библиотека и не самые безграмотные в то время наставники. Пока сверстники росли беспечными шалопаями, Вобан постигал классические языки и литературу, геометрию и черчение, историю и географию.

Однако он оставался дворянином и не видел для себя ничего другого, кроме военной карьеры. Гражданскую службу аристократы презирали. Путь в церковные иерархи ему был заказан: без богатых и влиятельных родственников получить даже приход, не говоря о епископской кафедре, было проблематично. Не проще было добиться и пристойного места в армии.

Денег для того, чтобы набрать солдат и «получить роту» в королевском войске, у Вобана не было. Попасть в штаб к какому-нибудь генералу, не имея связей, тоже не представлялось возможным.

И тогда 17-летний юноша проявил неожиданную рассудительность: он избрал путь военного инженера. Благо с математикой у Вобана все было в порядке.

В XVII веке эта профессия была редкостью. Знаний нужно было иметь много, а с карьерным ростом и обогащением дела обстояли плохо. Все «призовые» после удачных штурмов доставались пехоте и кавалерии, равно как и слава лихих рубак. На долю же армейских инженеров приходилось бесконечное копание в земле под вражескими пулями. Для серьезных фортификационных работ в то время предпочитали использовать штатских архитекторов.

Реализовать задуманное оказалось непросто. Королевская армия, как и Франция в целом, переживала не лучшие времена. Король, Людовик XIV, был еще ребенком, королева-регентша Анна Австрийская рассорилась со знатью, ненавидевшей ее первого министра кардинала Мазарини. Последний, помимо вражды с принцами, больше интересовался набиванием своих карманов.

Мятежник и кардинал

Вобану пришли на помощь обстоятельства: если королевской армии было не до добровольцев, то принц Конде, восставший против парижского двора, в них нуждался. В одном из пехотных полков мятежного аристократа юноша и начал службу. Его не смущало, что он поступил в армию, которая вела войну против Франции в союзе с Испанией: в XVII веке такие повороты были в порядке вещей и предательством их не называли.

Вобан высказал несколько ценных соображений в инженерной области при обороне Клермона и осаде Сен-Менехолда, предложил интересные новшества при установке мин и проявил стойкость под неприятельским огнем. Этого оказалось достаточно, чтобы обратить на себя внимание самого Конде. Дела мятежного принца шли все хуже и хуже, и он охотно приближал к себе толковых дворян.

Вобану предложили перейти в кавалерийский полк, и он с радостью согласился — сказались молодость и жажда приключений. В кавалерии будущий маршал получил свое первое ранение и первые положительные отзывы старших командиров. Но вскоре произошел случай, резко подстегнувший его карьеру.

Однажды патруль, которым командовал Вобан, попал в засаду. Противник численно превосходил мятежников, да и бежать смысла не имело. Тогда Вобан, со спокойной улыбкой направив пистолет на небольшой бочонок, сообщил вражеским солдатам, что там порох, и предложил «обсудить условия капитуляции». Его «любезно проводили в лагерь», где выяснилось, что в бочонке было обыкновенное вино.

Находчивость молодого кавалериста понравилась одному из королевских офицеров, и вместо тюрьмы его препроводили в Париж. Там Вобан был представлен самому Мазарини. Кардинал был прохвостом, но отнюдь не дураком. К тому же он постоянно чувствовал непрочность своего положения и старался при случае обзавестись преданными людьми.

А еще Мазарини был весьма образованным человеком и в разговоре с Вобаном быстро понял, что собеседник тоже кое-что смыслит в науках. Поняв, что перед ним не обычный мятежник, а ищущий воинской славы молодой дворянин, к тому же без всяких политических убеждений, он решил дать пленному полную амнистию. Вдобавок опытного пройдоху позабавила история с «бочонком пороха».

Помимо королевского прощения Вобану оказали еще одну милость: его определили для дальнейшего прохождения службы в королевские инженеры. Молодой человек поступил в распоряжение шевалье де Клервилля — главного специалиста французской армии по фортификации и саперному делу. Под его руководством Вобан быстро систематизировал свои знания и понял, как правильнее применить их в военном деле.

Ученик превзошел учителя

Себастьян ВобанПо иронии судьбы первым серьезным делом для него стала осада Сен-Менехолда — той самой крепости, к взятию которой он приложил руку на службе у Конде. Там он был еще дважды ранен, но знание «предмета» помогло блестяще справиться с задачей. Еще забавнее, что после Сен-Менехолда Вобана перебросили под Клермон, который он в свое время помогал укреплять для защиты от королевских войск.

Ему сопутствовал успех и там. Де Клервилль не поленился даже лично написать королю, что Вобан обладает уникальным талантом: он равно силен и в создании укреплений, и в их преодолении. Это мнение молодой инженер подтвердил при осадах Арраса, Дандреена и Сент-Гислена. Заслуги Вобана были замечены в Париже. На него не только возложили восстановление и укрепление взятых крепостей, но и предоставили роту наемников с оплатой расходов из казны.

Когда Людовик XIV спросил у заболевшего де Клервилля, кому поручить руководство инженерными работами в кампании 1656 года, тот однозначно указал на Вобана, добавив, что «ученик давно превзошел учителя». Несмотря на юный возраст (23 года) претендента, король согласился с этим мнением и не прогадал.

Вобан бросил к ногам короля несколько важных крепостей и поучаствовал в обороне еще двух. В городке Конде его застиг случай — это место совсем не было приспособлено к обороне, и противник просто отрезал королевским войскам путь к отступлению. Однако Вобан сделал невозможное: укрепления, подлатанные на скорую руку, стали непреодолимыми для врага.

При этом он был очень тяжело ранен и последние приказания отдавал, лежа на носилках. Когда встал вопрос о капитуляции замка Конде (в гарнизоне начался голод), французы поставили условие: город будет сдан при условии, что раненых разрешат доставить в другой гарнизон. Беспокоились они исключительно о Вобане, не желая, чтобы инженер попал в руки противника.

Его карьера складывалась блестяще. Удачная оборона Сен-Гислена, взятие Монмеди, Ипра, Озенара выдвинули Вобана на первые роли в армии. Награды и почести тоже не обходили его стороной. Некоторые даже стали называть молодого маркиза любимчиком Мазарини.

Война нового типа

В 1659 году наступил долгожданный мир с испанцами. Вобан поспешил урегулировать личные дела — он женился на богатой невесте, Жанне д’Оне, дочери барона д’Оне — и отпросился в отпуск, чтобы систематизировать накопленный опыт. Исходя из виденного в армии, Вобан сделал вывод, что будущие войны во многом сведутся к действиям по линиям крепостей.

Умение их оборонять и штурмовать станет ключевым для достижения успеха как в наступлении, так и в обороне. Укрепления не только прикроют границу и позволят сохранить войска, но и станут базами снабжения армий. Тем более все свидетельствовало о том, что французам придется сражаться на два, а то и на три фронта: со всех сторон страну окружали владения враждебных им Габсбургов и их союзников.

Вместе с тем развитие артиллерии наглядно показало, что замки и крепости прошлого века, не говоря о средневековых, становятся все менее надежными и пригодными к обороне. Толщина и высота стен перестали иметь значение — требовались иные способы сделать их неуязвимыми для врага.

Вобан придумал укреплять стены массивными земляными фортами, так что пушечные ядра рикошетировали, не нанося вреда укреплениям. Огневые точки разнообразились, расположение и размер бойниц приспосабливались к современным видам оружия. Вобан сумел свести воедино весь мировой опыт строительства укреплений и пришел к идее создания сложной звездообразно-фракционной схемы крепостей, адаптированной к рельефу местности.

Главной особенностью укреплений Вобана стало согласование ската бруствера земляного вала и ската гласиса таким образом, чтобы под обстрел неприятеля попадала лишь толща земли, окружающая основание стен.

Кроме того, сложные геометрические очертания укреплений позволяли оборонявшимся увеличить количество секторов обстрела. Его методикой фортификации военные инженеры пользовались вплоть до начала XX века.

Помимо технических аспектов, Вобан задумывался и о стратегических: он фактически создал заново оборонительные рубежи. Он связал укрепления баз флота с наземными крепостями, создал целую систему баз снабжения армии. По его проектам работы велись примерно на 3000 объектов.

Отец «постепенной атаки»

Вобан вел работы с таким размахом, что даже попал в неприятную историю. Интендант Эльзаса граф де Сен-Map не поверил, что Париж санкционировал огромные расходы сразу на полтора десятка замков. Вобана обвинили в растрате и арестовали. Но уже на следующий день из столицы прискакал военный министр Мишель де Лувуа с личным приказом короля не препятствовать инженерным работам.

В 1667 году настал звездный час Вобана — началась война с Голландией. Взятие Лилля всего за девять дней принесло ему мировую славу. Ведь Вобан не ограничивался одной лишь фортификацией: он придумал много нового в минном деле, усовершенствовал боеприпасы, в конце концов именно он придумал примыкать штык к мушкету с внешней стороны, чтобы не мешал стрельбе. Это позволило отказаться от пикинеров в пехотных полках, которые должны были защищать мушкетеров в рукопашных схватках.

Вобан совершенно точно угадал — война с Голландией стала войной крепостей. Но если раньше противник мог отсиживаться за стенами по полгода, а то и дольше, то теперь взятие любой цитадели французами превратилось в точную науку. Вместо бестолковой пальбы по стенам в надежде пробить брешь и отчаянных приступов с огромными потерями Вобан предложил «постепенный штурм».

Французы метр за метром окружали осажденную крепость траншеями, под углами тянувшимися к стенам. По мере приближения к врагу в ложементах устанавливались батареи. Они вели непрерывный огонь, не давая гарнизону высунуться и вести ответную стрельбу. Постепенно укрепления перемалывались и стирались в пыль, а траншеи осаждающих подбирались все ближе и ближе. «Сожжем побольше пороху, прольем поменьше крови», — говорил Вобан, наблюдая за ходом осад.

В армии это сделало его необычайно популярным: в то время гуманное отношение к собственным солдатам было редкостью. Можно смело утверждать, что Вобан был полководцем необычным, умудрявшимся учитывать на войне ценности эпохи Просвещения.

В виде исключения

Ему покорились Маастрихт, Ипр и еще десяток цитаделей, на укрепление которых голландцы потратили миллионы гульденов. Но при всех своих успехах Вобан оставался капитаном королевской армии — чины выше инженерам не полагались. Однако в руках врагов Франции оставалось все еще много крепостей, которые надо было взять. И Людовик в виде исключения присвоил Вобану звание генерал-майора.

В 1677 году он совершил невозможное: всего за две недели взял Валансьен, считавшийся неприступным. При этом финальный штурм, несмотря на протесты короля и четырех его маршалов, был назначен на середину дня. После того как он увенчался успехом при незначительных потерях, Людовик воскликнул: «Теперь я обещаю верить вам всегда».

С этого времени Вобан безоговорочно руководил всеми военно-инженерными работами в королевстве. Его фантазию не смели ограничивать ни интенданты, ни губернаторы, ни даже маршалы Франции. Он участвовал в военных походах и лично руководил ходом работ. Венцом его военных успехов стало взятие Намюра — голландской суперкрепости, которую защищал большой гарнизон во главе с Менно ван Кегорном, прослывшим грозой французских армий. Недаром современники говорили: «Город, построенный Вобаном, — это спасенный город, город, атакованный Вобаном, — это потерянный город».

Годы, однако, брали свое, сказывались многочисленные ранения. Вобан, избранный в 1699 году в состав Академии наук Франции, все больше отходил от военных дел. Он все еще проектировал крепости (например, Неф-Брюззак, законченный в 1708 году и считавшийся лучшей крепостью Европы), но задумывался о подведении итогов своей жизни. Тем более в отношениях с королем наметилась напряженность.

Вобан никогда не скрывал своих либеральных взглядов. Он открыто критиковал Людовика за отмену Нантского эдикта (свобода вероисповедания), осуждал работорговлю, неодобрительно отзывался о чрезмерном шике Версаля. Король, обычно нетерпимый к любому несогласию с ним, с либерализмом Вобана мирился. Во-первых, тот не лез в политику, а во-вторых, его заслуги были огромны. Но прошение об отставке, последовавшее в 1702 году, вызвало при дворе дружный вздох облегчения.

В благодарность за службу Вобану присвоили звание маршала Франции, а сам он удалился в поместье отца, которое восстановил. Там он попробовал себя на литературном поприще, сочинив несколько трудов по философии, политике и экономике. Вобан и здесь остался верен себе, раскритиковав финансовую и налоговую системы королевства. При дворе маршал бывал редко, но до самой смерти в 1707 году оставался исключительно популярной личностью.

Борис ШАРОВ

  Рубрика: Легенды прошлых лет 133 просмотров

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐
Следущая
⇒ ⇒
⇒ ⇒

https://zagadki-istorii.ru

Домой

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

SQL запросов:50. Время генерации:0,232 сек. Потребление памяти:9.44 mb