Молебен за супостата

Автор: Maks Авг 9, 2019

Отечественная война 1812 года, которую обычно рисуют как всенародное единение против иноземного завоевания, на самом деле не была уж настолько патриотической. Если одни жители Российской империи действительно были готовы положить «живот свой на алтарь Отечества», то имелись и другие, которые рады были приветствовать армию Наполеона. И среди них значительную часть составляли не темные крестьяне, а православные священники…

Мы привыкли считать, что партизанская война началась в 1812 году после оставления Наполеоном спаленной Москвы. Граф Лев Толстой много преуспел в прославлении народной дубины, пришедшей на помощь русской регулярной армии. Но это не совсем так. Увы, но в первые же недели войны началась стихийная партизанская крестьянская война — против собственных вооруженных сил.

Партизаны до партизанской войны

Вторжение Наполеона в пограничных губерниях крестьяне восприняли, как сигнал: можно грабить отступающую русскую армию. И грабили. О чем остались отчаянные армейские рапорты. «Дубина Отечественной войны» ударила по обозам с обмундированием армии Барклая-де-Толли, полоцкие крестьяне хорошо почистили транспорт с провиантом, а мужики из села Томчино не погнушались отбить у своих же повозки с хирургическим снаряжением. А 12 человек русского конвоя… взяли в плен!

Крестьянам было за что ненавидеть солдат, помещиков и собственного государя. Первых то и дело посылали на усмирение народного недовольства. Вторые собственный народ вообще за людей не считали. Третий с легкостью переводил государственных крестьян в разряд помещичьих и совсем недавно увеличил квоту на рекрутские наборы. Всем этим несчастным Наполеон казался освободителем…

Армия Наполеона в РоссииВысшее же сословие, то есть землевладельцы, не рисковали кусать царскую руку, которая кормит, на сторону неприятеля не переходили и своих не грабили. Они попросту стремились выжать из войны максимальную выгоду. После войны государство обещало возместить стоимость утраченного имущества тем владельцам, собственность которых подверглась разграблению. Правительство буквально захлестнул поток прошений. Особо отличилась в плане претензий «Москва, спаленная пожаром». Знатнейшие фамилии Москвы слезно молили компенсировать им утрату столовой посуды, зеркал и даже обуви и одежды. Претендентов на компенсацию было столько, что казна в конце концов отказалась от выплат, осознав всю пагубность этой затеи.

Француз-батюшка

Но самым неприличным образом повели себя не крестьяне и землевладельцы, а православные батюшки. Конечно, среди них было немало защитников Отечества и родной веры. Казначей Сретенского монастыря иеромонах Алексий и после захвата обители Наполеоном продолжал молиться вместе со своей паствой за здравие императора Александра. Наполеону это очень не понравилось, и он приказал не упоминать более имени Александра, а молиться за Бонапарта. Алексий ослушался и велел передать Наполеону, что будет поминать имя государя, которому присягал.

Однако не все православные священники оказались столь же тверды в убеждениях. Стоило Наполеону перейти Неман, как две трети могилевского и витебского духовенства тут же стали поминать на службах нового хозяина и даже принесли ему присягу на верность. Текст этой присяги был таков: «Я (имя священника) клянусь всемогущим Богом в том, что установленному правительству от его императорского величества французского императора и италийского короля Наполеона имею быть верным и все повеления его исполнять, и дабы исполнены были — стараться буду». Распоряжение исходило от самого архиепископа Витебского и Могилевского Варлаама, который первым заменил в молитве за здравие имя Александра на имя Бонапарта. Аналогичным же образом поступили священники Подольской, Волынской, Смоленской епархий. Они даже пошли несколько дальше и модифицировали текст молитвы «Отче наш». Теперь в этом тексте вместо Бога поминался «отец наш, император Наполеон Бонапарт». И это несмотря на то, что в официальных церковных документах французский полководец именовался Антихристом.

Расплата настигла Варлаама весной 1813 года, когда французы были отброшены за Неман. Он был предан анафеме, лишен сана и заключен в келью Новгород-Северского Спасо-Преображенского монастыря, где замаливал свой грех и плакал, пока совсем не ослеп. В той келье он и умер в 1820 году. Не только с клеймом коллаборациониста, но и с клеймом вероотступника.

Однако вот что любопытно. В 1935 году оба клейма с опального иерарха были сняты. По решению Московской патриархии его восстановили в архиерейском сане и даже стали поминать в заупокойных молитвах.

Александр ЛАВРЕНТЬЕВ



  Рубрика: Версия

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐
Следущая
⇒ ⇒
⇒ ⇒



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:59. Время генерации:0,184 сек. Потребление памяти:8.43 mb