Музей для двоих

Автор: Maks Янв 13, 2020

Фамилии дореволюционных меценатов основательно подзабыты. Разве что имя Саввы Морозова звучало после октября 1917 года, да и то лишь потому, что Савва жертвовал средства не только на искусство, но и на революцию. Со временем процесс «потери памяти» только усилился, и мало кто из ныне живущих киевлян скажет, чем же была примечательна семья Ханенко. И как она связана с городским музеем искусств. А между тем связь здесь самая прямая.

Когда в 1874 году недавний выпускник юридического факультета Московского университета Богдан Иванович Ханенко женился на Варваре Николаевне Терещенко, их соединила не только любовь друг к другу, но и огромная страсть к собирательству предметов искусства. В среде коллекционеров это довольно редкое явление, чтобы увлечение мужа во всем бы поддерживала и его супруга. Но в семействе Ханенко было именно так.

Богдан и Вера

Если сам Богдан Иванович увлекся коллекционированием только в Петербурге, куда был определен на государственную службу в 1873 году, то в семье его невесты любовь к собирательству прививалась с раннего детства. Все Терещенко страстно любили искусство, хотя и происходили из простых казаков. Основатель рода, дед Варвары, Артемий Терещенко в юности был пастухом, но сумел всеми правдами и неправдами заработать себе значительный капитал — сперва на торговле лесом и хлебом, потом — на производстве свекольного сахара. Только к старости он добился признания своих заслуг, получив почти единовременно звание купца первой гильдии, почетного гражданина и почетного дворянина.

В родном городке Глухове Артемия Яковлевича знали все: он там скупил огромные угодья для выращивания свеклы, мелкие заводики для ее переработки и основал на свои деньги все важные общественные учреждения — приюты для сирот, ремесленные училища, школы, бесплатную больницу, учительский институт и даже церковь. Своим детям, подхватившим эстафету производства сахара, он завещал использовать для вложения в бизнес только 20 процентов прибыли, а остальные 80 пускать на благотворительность. Завет отца дети неукоснительно соблюдали и после его смертм в 1873 году, и тогда, когда переехали из уездного Глухова в «сахарную столицу» — Киев.

В конце XIX века Терещенко были, несомненно, самыми богатыми сахарозаводчиками во всей Российской империи. Но внуки пастуха Артемия тратили средства не только на прагматичную благотворительность, но и на приобретение картин, скульптур, книг и предметов — декоративноприкладного искусства. Благо, купить они могли все, или практически все, что хотели.

Богдан Иванович был из другой, дворянской, среды, с более древними корнями, но искусство он тоже любил с детства. Правда, семья была победнее, и первые антикварные приобретения он стал делать лишь в Петербурге, где получил прилично оплачиваемую должность мирового судьи. Он стал покупать приглянувшиеся полотна живописцев прошлого, а также познакомился с современными художниками — дружил с Шишкиным, бывал в мастерской Крамского, приятельствовал с Куинджи и Айвазовским. После женитьбы на Варваре Терещенко он уже мог позволить себе покупать полюбившиеся произведения искусства. И жена, одержимая той же страстью ко всему прекрасному, во всем его поддерживала. Можно сказать, это был брак, заключенный на небесах.

Дорогое собрание

Богдан и Варвара ХаненкоВпрочем, идея создать собственную музейную экспозицию пришла ему на ум не сразу. Сначала «единицы хранения» приобретались для личного пользования. Десять лет Богдан Ханенко состоял на государственной службе — сначала в Петербурге, потом в Варшаве, затем вышел в отставку, вернулся в Киев и занял пост в семейном сахарозаводческом деле. За эти годы он много поездил по Европе, посетил разные художественные аукционы, приобретая полотна голландских мастеров, итальянские картины эпохи Возрождения, европейские полотна и скульптуры XVI-XVIII веков, предметы античного, египетского, китайского искусства. Единственное направление коллекционирования, которого он не понимал, — иконы. Но ими страстно увлекалась его жена. Правда, она никогда не просила мужа приобрести ту или иную древнерусскую «безделицу», а просто выкраивала средства на покупку из денег на «шпильки и шляпки». Модные наряды и дорогие побрякушки совсем ее не интересовали. Так что к 1881 году, когда семья вернулась в Киев, супруги обзавелись уже впечатляющей коллекцией. Для ее перевозки пришлось нанять половину железнодорожного вагона!

В 1888 году семья Ханенко заложила на доставшемся Варваре в наследство пустыре фундамент будущего особняка. Это строение получило в дальнейшем название дома Мельцера (архитектора, который его проектировал) и находилось на Алексеевской (Терещенковской) улице. Этот роскошный особняк, построенный в модном тогда смешении стилей, и стал основой будущего музея, точнее — Музея, так его называли сами Богдан и Варвара. Пара была бездетна, и Музей они считали своим единственным ребенком. Музей был одновременно и их собственным домом. Но богатую коллекцию супруги не прятали: всегда можно было получить у них пригласительный билет и осмотреть семейное собрание.

В Киеве тогда как раз подумывали о создании собственного музея искусств и городские власти, и местные меценаты. При всем богатстве Ханенко не могли в одиночку потянуть еще один масштабный проект. Часть средств дали богатые любители искусства, часть — городская казна, а часть пришла даже от императорской фамилии. И к 1904 году в Киеве с помощью Ханенко появился Художественно-промышленный и научный музей имени Государя Императора Николая Александровича. Ханенко пожертвовали в дар этому музею собственное собрание старинных вещей. Богдан Иванович даже проводил несколько раз археологические раскопки для того, чтобы пополнить коллекции.

А Варвара Николаевна занялась еще одним неотложным и очень важным делом: в своем имении Оленовке или Еленовке она организовала школу ткацкого и столярного мастерства. Туда на обучение брали детей из крестьянских семей, которых обучали секретам народных промыслов. Планы, которые строили супруги, были громадные. Но все перечеркнула сначала Первая мировая война, а затем революция. Богдан Иванович не дожил до того кошмара, который разразился в конце 1917 года. Он умер в начале июня. Варвара Николаевна дожила.

Умереть в нищете

Богдан Иванович завещал передать Музей в дар родному Киеву. В декабре 1918 года Варвара Николаевна подала заявление в Украинскую академию наук. В нем она просила принять в дар личное собрание предметов искусства и старины, включая огромную библиотеку, вместе с самим домом на Терещенковской улице, 15, и теми экспонатами, которые были вывезены на сохранение в Москву и Петербург. Забегая вперед, скажем, что возвратить эти наиболее значимые ценности в Киев удалось только в 1921 году, да и то не все — более 30 самых дорогих полотен попросту «потерялись» по дороге. А тогда, в 1918 году, Варвара Ханенко просила от Академии всего лишь соблюдения пары несложных условий — назвать музей именем Богдана и Варвары Ханенко, сохранять состав коллекции в том виде, в каком она передается Академии наук, никогда не перемещать ее из дома номер 15, не вывозить из этого дома на временные экспозиции, сделать к экспозиции открытый доступ и предоставить право для научных занятий специалистам. Для себя же она выговаривала только одно: возможность дожить свои дни в этом доме.

Академия дар приняла. А спустя пару месяцев Варвара Николаевна оказалась на улице. И пришлось ей писать письмо товарищу Агафангелу Крымскому, где среди прочего были такие печальные строки: «Я заявила господину Михайлову категорично, что добровольно я не уйду из единственной комнаты, которую занимаю в музее и где я провела столько лет, большую часть своей жизни, и что они меня только мертвой смогут взять оттуда. То есть — заставить прибегнуть меня к самоубийству». С собой она не покончила. На уговоры новых, оккупационных немецких властей, которые рисовали сказочные перспективы перемещения коллекции в Берлин, тоже не поддалась. Пережила ад холодной зимы 1919 года в неотапливаемой комнатушке в Музее, пережила последовавшее за той зимой лето, когда в ее Музей стали водить пролетарские экскурсии и рассказывать, как проклятая буржуазия жировала, пировала и отнимала у трудового народа принадлежащее ему искусство. И ее Музей был больше не ее Музеем, оба имени — ее и умершего мужа — оказались вычеркнутыми из истории. И из той единственной комнатки пришлось уйти. Теперь она жила у своей бывшей служанки! Но в Музей продолжала ходить, как на работу. Ведь для нее забота о Музее была куда больше, чем работа.

В 1921 году ей удалось добиться возвращения из московского Исторического музея коллекции, которая была перевезена туда еще в начале Первой мировой войны. В начале мая 1922 года, пережив ужасы войн и революций, Варвара Ханенко умерла. И жители советского Киева даже не представляли, что эта хрупкая маленькая женщина спасла для них Музей. И что выставленная в нем коллекция принадлежала ей, Варваре Ханенко, и ее супругу, Богдану Ханенко.

Николай КОТОМКИН



, ,   Рубрика: История любви

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐
Следущая
⇒ ⇒
⇒ ⇒



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:47. Время генерации:0,132 сек. Потребление памяти:7.68 mb