Непобедимый полководец

Автор: Maks Фев 26, 2022

В последнее время любители «нового взгляда» на отечественную историю задаются вопросом: действительно ли Александр Суворов был великим полководцем? Или ему просто везло? Или не находилось достойного противника?

МОНЕТКА ОТ ЕЛИЗАВЕТЫ

Количество легенд и анекдотов об Александре Суворове исчисляется десятками, но многие эпизоды его биографии остаются малоизвестными. Мы в точности не знаем даже год его рождения. Диапазон — от 1727-го до 1730-го.

Зато к числу хрестоматийных относятся рассказы о том, что Александр рос хилым и болезненным мальчиком, однако закаливанием и постоянными упражнениями приучил себя к самым тяжелым нагрузкам.

Отец не считал его подходящим для армейской карьеры, но как-то в гости к Суворовым заехал «арап Петра Великого» — Абрам Ганнибал. Он посмотрел, как мальчик играет в солдатики, послушал, как шпарит сведениями из военной истории, и однозначно заявил: быть ему полководцем.

Сразу возникает вопрос, а кем же отец — Василий Суворов — хотел видеть своего отпрыска? Сам он достиг звания генерал-аншефа, выслужив его на ниве политического сыска и административной работы. При суровой Анне Иоанновне был военным прокурором, при кроткой Елизавете Петровне губернаторствовал в оккупированной Восточной Пруссии, при Екатерине II вычищал из армии сторонников свергнутого Петра III и вылавливал заговорщиков, большинство из которых оказывались обычными болтунами. По тому же пути Василий Суворов хотел направить и сына, который — не в пример отцу — был прирожденным солдатом.

Существует такая легенда: стоял как-то молодой солдат Суворов на посту в Петергофе, а мимо проходила императрица Елизавета и захотела одарить его рублем. Худощавый строгий гвардеец ответил, что, находясь на посту, принять ничего не может. Императрица положила рубль на скамеечку и удалилась. А Суворов сменился с поста, забрал монету и носил ее на шее до конца жизни.

ПЕТУШИНЫЕ КРИКИ

В 1754 году Александр Васильевич получил первый офицерский чин, но дальше сказалось влияние отца, и на протяжении следующих четырех лет ему доставались должности, связанные то с делами снабжения, то с отловом нарушителей дисциплины.

Естественно, молодой офицер рвался в бой, и когда грянула война с Пруссией, добился отправки в армию. Но, видно, снова приложил руку батюшка, поскольку Суворов оказался на штабных должностях. В результате его участие в таких знаковых событиях, как разгром Фридриха Великого при Кунерсдорфе (1759) и взятие Берлина (1760), было чисто номинальным. И только в 1761 году Александр Васильевич, наконец, ринулся в сечу.

Командуя сборными кавалерийскими отрядами, подполковник Суворов терзал неприятеля лихими налетами. Один раз, разгромив отряд пруссаков, он подлетел к вражескому лагерю так близко, что сумел полюбоваться на шатер Фридриха Великого. Много позже, когда Павел I начнет перестраивать армию на прусский лад, Суворов будет жаловаться: «Русские прусских всегда бивали». Чему ж, мол, у них учиться?

После Семилетней войны Александр Васильевич шесть лет командовал Суздальским пехотным полком в Новой Ладоге. Эта суровая рутина отмечена составлением «Полкового учреждения». «Тяжело в учении — легко в бою», — так афористично изложил суть этого документа сам Александр Васильевич.

«Новоладожский период» отмечен и появлением первых анекдотов о Суворове. Например, он будто бы провел учебный штурм монастыря, перепугав его обитателей. Акция неожиданная, учитывая, что Суворов был человеком на редкость богобоязненным, соблюдавшим все посты и много молившимся.

Тогда же в его «фирменный имидж» вошло кукареканье, которым он то подавал сигналы, то выплескивал эмоции, а то и просто озадачивал собеседника. Другая часть имиджа — аскетизм. Холодные обтирания по утрам, сон на охапке сена, в общем, «щи да каша — пища наша».

НЕ СЛИШКОМ ЯРКИЙ ДЕБЮТ

Дебют Суворова в качестве самостоятельного полководца не был ослепительным. В 1768 году польская шляхта восстала против короля Станислава Понятовского. Екатерина II послала на помощь бывшему любовнику войска. Началась война полупартизанского типа.

Суворов со своими отрядами разгонял шляхетские шайки, иногда больно обжигаясь. Ему, например, не удалось захватить маленький замок Ландскрона и монастырь Тынец, так что два этих штурма опровергают тезис о том, что в биографии полководца не было ни одного поражения.

Правда, в 1771 году возле Ландскроны он разгромил приехавшего к полякам военным советником французского генерала Дюмурье (будущего деятеля революции), а чуть позже разбил у Столовичей гетмана Михала Огинского.

Императрица наградила Суворова орденом Св. Георгия III степени. И этот знак милости обернется досадой: низшую, IV степень он получить уже не сможет, а потому полным георгиевским кавалером не станет (в отличие от Кутузова, Барклая-де-Толли, Дибича и Паскевича).

Завершил кампанию Александр Васильевич нудной осадой Краковского замка. Поляки и французы захватили его, проникнув через канализацию. Когда из-за нехватки продуктов они все же капитулировали, Суворов отомстил им, заставив выйти «тем же нечистым проходом, которым они вошли».

Россия, Пруссия и Австрия взяли себе по кусочку Польши, причем союзники австрийцы вежливо, но твердо выдавили русские гарнизоны из занятых ими пунктов. Это стало для Александра Васильевича неприятным уроком — дипломаты, оказывается, могут обыграть военных.

В целом же императрица была Суворовым довольна. Она отправила его инспектировать крепости на шведской границе, а затем послала на юг — воевать с турками. Здесь-то имя Суворова и загремело на всю страну.

АХИЛЛЕСОВА ПЯТА «ХРОМОГО ГЕНЕРАЛА»

Османы называли его Топал-паша («хромой генерал»), наверняка считая, что этот грозный воин стал хромым после боевой раны. Ничего подобного: денщик Прошка как-то штопал своему хозяину носок и забыл в нем иглу. Игла вонзилась Александру Васильевичу в пятку и сломалась, кусочек в ней так и остался. Позже австрийцы дадут Прошке специальную медаль с формулировкой «за сбережение здоровья его сиятельства».

Но пока что Суворов (еще не сиятельство и даже не Топал-паша) прибыл в армию уже ставшего легендой фельдмаршала Петра Румянцева, которого ему очень хотелось превзойти. Получив приказ произвести разведку боем против Туртукая, он попросту взял крепость, потеряв впятеро меньше убитыми, чем противник. Говорят, что Александра Васильевича хотели предать суду за нарушение приказа, но Екатерина II наложила резолюцию: «Победителей не судят».

Всех жителей-христиан Суворов вывел, укрепления разрушил, но турки снова засели в Туртукае, и он их оттуда вторично выбил, получив орден Св. Георгия II степени. Завершилась же эта война блестящей победой при Козлуджи (1774). Однако Александру Васильевичу пришлось разделить славу с генералом Михаилом Каменским.

Потом перспективного полководца отправили подавлять восстание Емельяна Пугачева. Его, правда, уже почти подавили благодаря генералу Ивану Михельсону. Суворов прехал к шапочному разбору, но именно ему казаки выдали самозванца. И, надо сказать, Александр Васильевич поступил не слишком гуманно, отправив Пугачева в Симбирск в железной клетке.

ВЕТВИСТЫЕ РОГА

В январе 1774 года, проезжая через Москву, Суворов женился на княжне Варваре Прозоровской. Увы, этого «противника» он победить не смог.

Сначала у супругов родилась дочь Наталья, но затем жена украсила голову мужа ветвистыми рогами, изменив ему с секунд-майором Николаем Суворовым (двоюродным племянником полководца). Бракоразводный процесс закончился ничем, и супруги жили раздельно.

Родившегося в 1784 году сына Аркадия он своим не считал. Позже этот юноша тоже пойдет по военной стезе, станет генералом и утонет в 1811 году в реке Рымник — той самой, за победу на которой его отец получил графский титул.

Александр Васильевич сосредоточил любовь на дочке, которую называл Суворочкой. Отца она радовала и впоследствии вышла замуж за брата екатерининского фаворита Николая Зубова.

Однако вернемся в сложный для Суворова период, когда, рассорившись с женой, он решил полностью сосредоточиться на службе. До 1783 года Александр Васильевич командовал русскими войсками в Крыму и на Кубанской линии, проявив себя не только как полководец, но и как политик.

А в 1787 году началась очередная война с Турцией. После сражения на Кинбурнской косе Суворов писал дочери: «У нас драки были сильнее, нежели вы деретесь за волосы; а как вправду потанцевали — в боку пушечная картечь, в левой руке от пули дырочка, да подо мною лошади мордочку отстрелили».

Действительно, турки высадили десант на узкой полоске суши. Бились стенка на стенку. Суворов был в первых рядах. Лошадь под ним убили, и она, падая, придавила ему ногу. Турок уже занес над ним саблю, но был заколот мушкетером Степаном Новиковым.

Во время осады Очакова Александр Васильевич задел самого Потемкина стишками: «Я на камешке сижу, на Очков я гляжу». Но крепость пала, а императрица спасла Суворова от гнева «светлейшего». И не прогадала. В 1789 году последовали битвы при Фокшанах и Рымнике, за которые Александр Васильевич получил титул графа Рымникского и орден Св. Георгия I степени.

Здесь под его началом действовали и союзники-австрийцы, предводитель которых — принц Кобургский — мудро забыл о своих амбициях и послушно следовал указаниям русского генерала. С его легкой руки молва о чудо-полководце пошла гулять по Европе.

В 1790 году был еще более яркий успех — взятие Измаила. Сильнейшую крепость, защищаемую 35-тысячным гарнизоном, штурмовало меньшее количество солдат (31 тысяча). Штурмовавшие потеряли каждого десятого, зато перебили и пленили весь гарнизон до последнего человека.

«ГЛАЗОМЕР, БЫСТРОТА, НАТИСК!»

В этих сражениях Суворов действовал по им же самим сформулированному принципу: «Глазомер, быстрота, натиск!». Глазомер — это умение оценивать ситуацию, а главное — принимать оптимальное решение. А быстрота и натиск — это способы реализовать это решение. Именно ради быстроты и натиска Суворов предпочитал штыковой удар огневому бою и разного рода обходам, что навлекало на него обвинения в примитивности тактики.

Так же «примитивно», зато эффективно действовал он и во время кампании против поляков 1794 года, которая привела к ликвидации Речи Посполитой. Ярким финалом этой кампании стало взятие варшавского предместья — Праги. Войскам перед штурмом был зачитан приказ: «В дома не забегать, неприятеля, просящего пощады, щадить; безоружных не убивать, с бабами не воевать, малолетков не трогать». Но войска мстили за пасхальную резню, устроенную русскому гарнизону, так что поляков, в том числе мирных жителей, погибло до 15 тысяч.

Перепуганную делегацию повстанцев Суворов принял на поле битвы среди гор трупов, что лучше всего обрисовывало перспективы дальнейшего сопротивления. И город капитулировал. К Екатерине полетел рапорт: «Ура, Варшава наша!» Ответ был коротким: «Ура, фельдмаршал Суворов!»

Так Александр Васильевич получил высшее воинское звание, обойдя девятерых старших по сроку службы генералов. Поставив в ряд девять стульев, он прыгал через них и после каждого скачка выкрикивал фамилию одного из соперников: «Салтыков!» «Каховский!» и так далее.

«МЫ ВАМ БУДЕМ БИТЬ В ЛАДОШИ»

Александр Васильевич СуворовС вступлением на престол Павла I для Суворова настали черные дни. Любимцев своей матери новый император не жаловал. К тому же Павел решил перестроить русскую армиюь на прусский манер — с упором на жесткую муштру. Даже мундиры вводились прусские.

Суворов издевался: «Пудра не порох, букли не пушки, коса не тесак, я не немец, а природный русак».

Великому полководцу пришлось удалиться в свои имения. Учитывая огромную популярность Суворова в армии, кто-то посоветовал ему устроить военный переворот, но услышал в ответ резкий отказ.

Александр Васильевич жил на положении ссыльного сначала в Кобрине (современная Беларусь), потом в Кончанском (Новгородская губерния). В феврале 1798 года его призвали ко двору, но в Петербурге он выдал целый набор чудачеств с кукареканьем и скольжением по паркету, за которые был отослан обратно.

Такая клоунада была для Александра Васильевича формой протеста и возможностью отстаивать свое мнение (в данном случае — на организацию армии). Кто будет всерьез наказывать клоуна? Да и завистники поневоле умеряли злобу — нельзя же злиться на «шута горохового».

Россия, между тем, вступила в антифранцузскую коалицию, и по настоянию австрийцев командовать союзными войсками в Италии назначили именно Суворова, который к тому времени уже собрался уходить в монастырь.

Павел I разрешил полководцу воевать «как умеет». И добавил: «Вы будете бить французов, а мы вам будем бить в ладоши!»

Перед отъездом Александра Васильевича посетил царский любимец Федор Ростопчин. Суворов разложил карту, дал точный анализ геополитической ситуации и обрисовал стратегический план кампании.

«Слова текли как река, мысли все были человека чрезвычайного. Подобное от него красноречие, — рассказывал Ростопчин, — я слышал в первый раз. Но посреди этой реки, когда я весь был превращен в слух и внимание, Суворов сам вдруг из Цицерона и Юлия Цезаря обратился в птицу и запел громко петухом. Не укротив первого движения, я вскочил и спросил у Суворова с огорчением: как это возможно? А он взял меня за руку и, рассмеявшись, сказал: «Поживи с мое, закричишь и курицей»».

«СУВОРОВ ВЕЗДЕ ПРОЙДЕТ»

Две последние военные кампании Суворова — Итальянская и Швейцарская — вогнали Европу в ступор, заставив вспомнить о подвигах величайших полководцев мировой истории. Целая плеяда лучших генералов Французской республики пала жертвой сухощавого старичка, которого на карикатурах представляли страшным великаном. При Адце он разбил Моро, при Нови — Моро и Жубера, при Требии — Макдональда, в Швейцарии — «любимое дитя победы» Массена.

Правда, общий итог Швейцарской кампании оказался неудачным для союзников из-за разгрома корпусов Римского-Корсакова и Готце, а более всего из-за предательского поведения австрийцев.

Суворову и его чудо-богатырям, сознательно направленным в ловушку, пришлось с боями прорываться через считавшиеся непроходимыми горные хребты и ущелья; громить врага при Сен-Готарде, на Чертовом мосту, в Муттенской долине.

Александр Васильевич получил звание генералиссимуса и возвращался в Россию сказочным героем. Но пока он ехал домой, что-то в голове императора Павла щелкнуло (вероятно, ему донесли о ранее замышляемом военном перевороте). Последовала письменная выволочка по явно надуманному поводу: почему Суворов имел при себе дежурного генерала, хотя такая привилегия положена лишь императору?

Триумфальную встречу отменили, и эта несправедливость подкосила полководца. Остановившись в Петербурге у родственников, он слег. Приехавшему требовать отчет царскому любимцу графу Ивану Кутайсову Суворов ответил: «Я готовлюсь отдать отчет Богу, а о государе я теперь и думать не хочу».

Смерть последовала 6 (18) мая 1800 года. Гроб не удавалось вытащить через узкие двери. Тогда ветераны-гренадеры спустили его с балкона со словами: «Суворов везде пройдет».

На могиле в Александро-Невской лавре написали только три слова, которые Александр Васильевич сам подобрал себе в качестве эпитафии: «Здесь лежит Суворов». А мы могли бы добавить: «Величайший российский полководец».

Олег ПОКРОВСКИЙ

  Рубрика: Историческое расследование 138 просмотров

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐

https://zagadki-istorii.ru

Домой

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

SQL запросов:44. Время генерации:15,097 сек. Потребление памяти:9.06 mb