Новогодняя сказка для взрослых

Автор: Maks Мар 16, 2020

Музыкальная комедия Эльдара Рязанова «Карнавальная ночь» вышла на советский экран в самом конце 1956 года. И стала сверхпопулярной. Эта картина и сегодня смотрится на одном дыхании. Можно сказать, что именно она ознаменовала начало хрущевской оттепели в СССР.

«Карнавальная ночь» была третьим художественным фильмом молодого режиссера Эльдара Рязанова: в 1956 году ему исполнилось 29 лет. До этого он снял несколько документальных картин — вполне заурядных. И два ничем не примечательных художественных фильма — лакировочных, вполне в духе социалистического реализма.

Главный по комедиям

После этих — весьма относительных успехов Рязанов загорелся идеей снять полноценную драму. Без всякого комического оттенка. Забегая вперед, скажем: до подлинной драмы дело дошло только в 1982 году, когда он снял картину «Вокзал для двоих». В последующие за «Карнавальной ночью» более чем полтора десятилетия режиссер снимал исключительно комедии, часто с философским и печальным оттенком, но все-таки комедии.

Рязанов хотел поставить серьезное кино под названием «Встречи на Камчатке». Но на горло его творческому замыслу наступил Иван Пырьев, всемогущий директор «Мосфильма». Надо сказать, Иван Александрович сам страдал той же болезнью: он всю жизнь мечтал ставить трагедии, написанные классиками. А к 1956 году на его счету был всякий конформистский ширпотреб типа «Партийного билета», «Свинарки и пастуха» и «Кубанских казаков». (Только в 1958 году Пырьев стал режиссером «Идиота» по Достоевскому.) Но директор «Мосфильма», несмотря на всю сложность и противоречивость своей натуры, обладал хорошим творческим чутьем и определенным художественным вкусом. К примеру, в свое время он вытащил из безвестности великого артиста Иннокентия Смоктуновского и дал ему путевку в жизнь.

Так что Пырьев настоял на том, чтобы Рязанов снимал комедию по сценарию Ласкина и Полякова, несмотря на то что молодой режиссер отнекивался, как мог. Директор «Мосфильма» — человек жесткий — умел давить авторитетом и шантажировать тем, что больше работь не даст.

Рязанову пришлось нехотя согласиться. От сценария его чуть не стошнило: в нем фигурировали как будто не живые люди, а черно-белые маски. Постановщик придумал выход из положения: «Я должен был придать действию столь стремительный темп, чтобы зритель не заметил фабульных и всяких иных несоответствий и несообразностей».

Через тернии — к звездам

Стало чуть легче. Начался кастинг. Рязанов начал с поиска исполнителя роли, которая ему казалась ключевой, бюрократа Серафима Ивановича Огурцова. В качестве ее исполнителя он присмотрел театрального артиста Петра Константинова. Тот к 1956 году в кино практически не снимался (его кинокарьера была еще впереди). Согласно сценарию, этот отрицательный персонаж был немолод. А молодой режиссер боялся взять на роль опытного, заслуженного артиста, который мог бы начать на него давить. Так что Константинов казался ему лучшим выбором.

Но не тут-то было. Пырьев потребовал убрать Константинова и дать роль известному Игорю Ильинскому. Рязанов подчинился, мысленно трепеща от ужаса перед звездой. Кроме того, Рязанов боялся, что Игорь Владимирович станет повторять своего Бывалова из «Волги-Волги». Рязанов вспоминал: «Накануне встречи с актером я выработал программу — как вести себя со знаменитостью. К моему глубокому изумлению, Ильинский держался необычайно деликатно, скромно, ничем не выказывая своего превосходства». В итоге постановщик в сотрудничестве с артистом придумывал остроты для фильма. Они вместе создали завершенный образ бюрократа, которого Рязанов описал так: «Огурцов не похож на иных начальников, которые вросли в мягкое кресло. Он инициативен… открыт, прост… демократичен, без панибратства и фамильярности. В нем есть все качества, которые мы требуем от положительного героя. Но при всем том Огурцов — законченный дурак».

В 1956 году на роль главной героини, очаровательной Леночки Крыловой, пробовалась 20-летняя студентка ВГИКа Людмила Гурченко. Проба не получилась. Костюмер одел ее в неудачный наряд. Осветитель плохо поставил свет. А оператор бездарно снял. Кроме того, вне кадра, не контролируя себя, Гурчено говорила с сильным украинским акцентом. Утвердили вроде бы талантливую актрису из самодеятельности. Сшили множество изысканных нарядов на ее размер. Сняли часть материала с ее участием и… И скоро стало ясно: роль она провалит.

Карнавальная ночьСтали лихорадочно подыскивать другую исполнительницу. В это время по коридорам «Мосфильма» пролетало необычное существо по имени Люся Гурченко. Худенькая, с неправдоподобно тонкой талией, она летела, колыхая воздух широкими юбками, одетыми одна на другую. Кому-то бросала легкое слово, кому-то улыбалась, кому-то строила глазки. И все — на бегу.

И тут она столкнулась с Пырьевым. Она остановил кокетку и спокойно сказал ей: «Не хлопочи лицом». И добавил вопрос о том, где он мог ее видеть. Гурченко, забыв о вгиковских занятиях по культуре речи, ответила со своим неподражаемым харьковским акцентом: «Та шотам! На пробах у Рязанова!»

Пырьев опять привел ее к Рязанову. Теперь пробу — и свет, и наряд, и саму съемку — провели на высшем уровне…

После выхода «Карнавальной ночи» все девушки страны захотели выглядеть, как Людмила Гурченко. Шили те же платья, делали такую же прическу, и, конечно, все мечтали о белоснежной муфточке — в точности как та, в которой актриса пела «Песенку о хорошем настроении» Лепина на слова Коростылева.

«Положительная» деспотия

В течение всего времени съемок Пырьев буквально покоя не давал Рязанову. Контролировал каждый его режиссерский шаг. Заставлял переснимать каждый не понравившийся ему кадр. Но и на похвалу скуп не был. Рязанов вспоминал о работе с директором «Мосфильма»: «Постепенно я стал применять и к Пырьеву свою излюбленную тактику. Когда он директивно советовал то, что мне приходилось не по нутру, я делал вид, что соглашаюсь. Возражать не решался — страшился Пырьева. Потом уходил в павильон или монтажную и делал по-своему. Но Иван Александрович был не из тех, кого можно обвести вокруг пальца. Он вскоре раскусил мои маневры и, обзывая меня «тихим упрямцем», продолжал упорствовать и добивался своего». Как оказалось, Пырьев совершал все эти деспотические маневры с единственной целью — «вытащить» фильм молодого режиссера, которого считал талантливым. Иван Александрович этой своей царской рукой мог вот так поднять на щит и с той же страстью безжалостно казнить.

В ходе съемок родился еще один персонаж, маленькую роль которого разодрали на цитаты. Речь о лекторе Общества по распространению научных и политических знаний в исполнении Сергея Филиппова с его рассказом о жизни на Марсе: «Есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе — это науке неизвестно, наука пока еще не в курсе дела». Это была явная пародия на пребывавшие тогда в моде научно-популярные лекции, которые часто вели люди некомпетентные.

«Безыдейный» фильм

Когда большая часть материала была снята, его показали мосфильмовским мэтрам. Те назвали кино скучным и безыдейным. И предложили снять Рязанова с постановки. И опять Пырьев надавил своим авторитетом, запретив отстранять режиссера от съемок. Его поддержал другой авторитет — Игорь Ильинский, который дал понять, что ему безразлично суждение «знатоков». Он же посоветовал Гурченко готовиться к бремени большой популярности.

Итог всей истории этих съемок мы знаем — зрители сидели на картине, как приклеенные: так увлекал легкий и занимательный сюжет. Картина как бы говорила: кончилась мрачная эпоха сталинизма, и начинается легкое и счастливое время, которое, по словам критика Неи Зоркой «словно рвалось наружу из картины».

Мария КОНЮКОВА

Зимнее чудо

За год комедию «Карнавальная ночь» посмотрели 50 миллионов зрителей.

Многие граждане СССР в конце 1956 года, несмотря на зимние морозы, выстаивали огромные очереди в кассы кинотеатров за билетами на «Карнавальную ночь».



, , ,   Рубрика: Искусство и телевидение

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:58. Время генерации:0,514 сек. Потребление памяти:10.38 mb