Особенности ленинградской охоты

Автор: Maks Авг 11, 2019

О том, как охотились генеральные секретари, написано много. Во многом это было схоже с охотой царской. На уровне региональных руководителей все выглядело скромнее. Посмотрим, как проводили досуг хозяева Смольного, раз уж Ленинград был вторым по значению городом СССР.

Ничего не известно об охотничьих пристрастиях Андрея Жданова и его преемников — Алексея Кузнецова и Петра Попкова. Равно как и о сменившем их после «ленинградского дела» Василии Андрианове. Фрол Козлов охоту любил, но предпочитал охотиться вместе с Хрущевым, который одно время даже рассматривал его в качестве своего преемника. Потом были Иван Спиридонов и Василий Толстиков, также в пристрастии к прогулкам по лесу с ружьем не замеченные.

Сосново вместо Завидово

Традиции ВИП-охоты регионального ленинградского уровня начали складываться лишь при Григории Романове, возглавившем в 1970 году Ленинград и Ленинградскую область.

Спустя четыре года Брежнев в беседе с польским руководителем Эдвардом Тереком назвал Григория Васильевича своим возможным преемником. Генсеком Романов так и не стал, проиграв борьбу Михаилу Горбачеву, но до 1985 года в «высшей лиге» держался крепко.

В Ленинграде он выстроил собственную вертикаль власти, второе место в которой занимал председатель Ленгорисполкома Лев Зайков, а третье — Юрий Соловьев, второй секретарь Ленинградского обкома. Именно они, причем точно в такой последовательности, и следовали за ним по карьерной лестнице.

В административном плане «колыбель революции» и область представляли собой единое целое, так что при выборе охотничьих угодий ничто Романова не сковывало, кроме, разумеется, окрика из Москвы.

Перебивать Завидово Григорий Васильевич не собирался, выбрав себе участок на Карельском перешейке, в районе поселка Сосново. Охрану, как водится, обеспечивали сотрудники «девятки» (службы, отвечавшей за охрану партийных и государственных руководителей) из ленинградского управления КГБ, возглавляемого в этот период Даниилом Носыревым.

Утки справедливо казались Григорию Васильевичу дичью мелковатой, поэтому на выделенном ему участке организовали своего рода заказник, в котором выращивали оленей. Кроме того, хозяину Смольного отгородили участок реки Вуоксы — для ловли лосося.

Не цари, но вкусы схожие

С Носыревым у Романова отношения были хорошие, хотя определенные трения, конечно, случались.

В наши дни Карельский перешеек насыщен садово-дачными поселениями, а в 1970-х годах он только обживался, причем преимущественно номенклатурой.

Руководство Смольного ездило отдыхать на служебных «чайках» и очень сердилось, когда их обгоняли машины «комитетчиков». Руководивший в то время в ленинградском управлении КГБ контрразведкой будущий перестроечный диссидент Олег Калугин вспоминал, как однажды обошел на трассе «чайку» Зайкова. На «чайке» тут же врубили сирену. Явно перетрусивший Калугин приказал своему шоферу сбавить газ, ВИП-машина снова пошла на обгон, а из ее окна высунулся кулак товарища Зайкова.

На следующе утро Носырев собрал совещание и прочел подчиненным лекцию о том, что в «чайках» простые смертные не ездят и обгонять такие машины не полагается.

Приводит Калугин в своих мемуарах и эпизод, касающийся как раз охотничьих угодий других руководителей Смольного. «Как-то я прибыл на заставу в районе советско-финской границы с намерением порыбачить и поохотиться. Встретивший меня офицер предупредил: этот участок отведен специально для товарищей Зайкова и Соловьева. «Это что же? Земельные наделы руководству выделяете? — спросил я. — И каких же размеров их угодья?» — «Тысячи три гектаров будет, — ответил пограничник. — У них своя речка с мостом. Там прекрасная щука берет на блесну. Часть берега залива, примыкающая к Финляндии, островок, где избушка для них построена. Лосей мы здесь прикармливаем, чтобы важные гости хорошо развлечься могли. Иногда и Носырев сюда приезжает помочь организовать охоту. А так чаще бывает адмирал Соколов. Он рыбу заготавливает для начальства и лосятину. Рыбу частично засаливает в бочках, так что и на зиму хватает»».

Речь в этой беседе шла об участке, примыкающем к Кировской бухте Финского залива. Далее Калугин пишет, что, мол, «соблюдая иерархический порядок, Романов не пожелал якшаться с председателем горисполкома Львом Зайковым на одной территории».

Здесь стоит сделать важное уточнение. Примыкающая к Кировской зоне бухта была участком во всех отношениях более престижным, нежели Вуокса.

И дело даже не в живописности этих мест. Во-первых, речь шла о приграничной зоне, куда рядовым гражданам в любом случае дорога была заказана. А во-вторых, отсюда рукой подать до границы с капиталистической Финляндией. Собственно, впадающая в Кировскую бухту река Коскеланйоки берет истоки в Суоми, а сразу за цепочкой из островов Грозный, Ивовый и Большой Пограничный начинается лежащий уже в финских территориальных водах залив Виролахти. В одноименном поселке на берегах этого залива любила отдыхать семья Николая II.

Царская и «капиталистическая» аура здешних мест, бесспорно, повлияла на выбор охотничьих угодий.

Пар костей не ломит

Кекконен и Косыгин на отдыхе в СССРФинляндия была своего рода посредником между Западом и Востоком, имея на этом неплохие гешефты. Поддержанию дружеских отношений способствовала общая привязанность руководителей СССР и Суоми к охоте, бане и застольям. И кстати, все три способа релаксации очень удачно совмещались.

Одно из таких банных застолий, происходившее в конце 1970-х годов, тоже на Карельском перешейке (неподалеку от Светогорска), помимо хозяев Смольного, почтили своим присутствием президент Финляндии Урхо Кекконен и советский премьер Алексей Косыгин.

Банный комплекс был возведен финнами в качестве «бонуса» к хорошо оплаченному заказу по строительству местного целлюлозно-бумажного комбината. Выпивку для «обмывания» нового объекта, разумеется, поставляли советские товарищи.

Атмосфера в парилке царила достаточно непринужденная, но вопреки тезису о том, что в бане все равны, чины соблюдались. Косыгин и Кекконен постоянно требовали «добавить парку». По мере повышения температуры народу в сауне становилось все меньше. Сначала низшие, а затем и более высокие члены делегаций, вплоть до генерального консула Финляндии, второго секретаря Ленинградского обкома, председателя Ленгорисполкома и самого Романова по одному выскальзывали в предбанник. Косыгин и Кекконен радовались: «Молодежь не выдерживает!»

После парилки из предложенной выпивки выбор Кекконена пал на «Русский бальзам» с тремя богатырями на этикетке. Гостям наливали по полной. Когда Кекконен замечал, что кто-то «волынит», он тыкал в него пальцем и объявлял: «Жюлик!» «Жюлику» тут же наливали «штрафную».

Провозглашались тосты за советско-финскую дружбу, за Ленина (как создателя Советского государства и политика, давшего независимость Финляндии), за здоровье присутствующих и так далее.

Среди членов финской делегации выделялась женщина, являвшаяся супругой генконсула и, как поговаривали, любовницей Кекконена. Игнорируя собственного мужа, она фамильярно обращалась с президентом. В какой-то момент между ними даже состоялась короткая перепалка, суть которой прекрасно дошла даже до тех, кто не знал финского языка. Она: «Хватит, напились уже!» Он: «Молчи, женщина! Не лезь в мужские дела!»…

На следующее утро всем было плохо. Косыгин улетел в Москву, а Романов, Зайков и Соловьев отправились провожать Кекконена. На пропускном пункте по обе стороны границы выстроились почетные караулы. С перепоя лицо президента Финляндии выглядело мрачно и величественно. Когда он шагал между шеренгами войск, непосвященные думали, что выдающийся политик озабочен какой-то важной государственной проблемой. А посвященных волновало, дойдет ли Кекконен до машины. Обеспокоенный Зайков даже решил проводить президента и ненароком пересек пограничную линию. Финские пограничники мягко и деликатно препроводили высокопоставленного нарушителя обратно…

Владислав ФИРСОВ



, ,   Рубрика: Власть

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐
Следущая
⇒ ⇒
⇒ ⇒



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:59. Время генерации:0,235 сек. Потребление памяти:8.45 mb