Приговорённый с рождения

Автор: Maks Дек 16, 2019

В 1913 году в Петербурге, в доме генерала Богдановича, под паркетом одной из комнат обнаружили свернутый трубкой пакет, проложенный восковой бумагой. Шнурок, стягивающий свёрток, и сургучная печать указывали ка принадлежность находки к веку минувшему. В пакете оказалось письмо, якобы написанное Анастасией Матвеевной Рылеевой, матерью поэта-декабриста Кондратия Рылеева, казненного вождя восстания на Сенатской площади.

«Да будет воля моя!»

Находка наделала много шума, и только. Сведений об экспертизе так и не появилось. Тот год был заполнен торжествами в честь 300-летия дома Романовых, потом началась война — тут уж не до загадок истории. Затем по стране пронесся смерч революции. В 1960-х письмо опубликовали в одной из книг о тайнах истории. Но всерьез изучать не стали, поэтому вопрос о подлинности так и остался открытым. Тем не менее оно весьма любопытно.

Послание Анастасии Рылеевой, написанное в 1824 году, обращено к сыну и потомкам. В нем она рассказывает о том, как вымолила жизнь своему маленькому Кондратию.

Судьба Анастасии Матвеевны была горькой. Муж, подполковник Федор Рылеев, человек был жестокий, избивал жену и маленького сына. Мот и гуляка, он быстро растранжирил свое скудное состояние. Не выдержав, жена ушла от него. Не везло Анастасии Матвеевне и с детьми: она похоронила четырех младенцев, одного за другим. Когда родился Кондратий, священник посоветовал женщине выбрать младенцу в крестные первых встречных, из народа, дабы те стали охранителями мальчика. В итоге крестными оказались нищенка и солдат-инвалид, имя которого и дали младенцу.

Когда Кондратию исполнилось 3 года, он смертельно заболел. Доктора опустили руки. В отчаянии Анастасия Матвеевна пала перед иконами. Она вспомнила, как 4 года назад так же лежала на могилке своего умершего младенца и просила у Господа дитя — живое и здоровое. Теперь бедная женщина просто не понимала, зачем ей был дарован сын, раз ему суждена столь быстрая смерть. Она стала взывать к Богу, но это была не молитва, а вопль отчаяния: «Господи! Ты учил нас молиться «Да будет воля Твоя!», но теперь я прошу Тебя хоть раз утвердить мою волю! Пусть будет по-моему!»

И тут произошло чудо, которое Анастасия Матвеевна описала в своем удивительном письме.

…Она будто впала в забытье, и ей явился ангел-хранитель со свечой в руке. В тишине раздался его голос: «Опомнись! Не моли о выздоровлении сына. Бог всевидящ. Он знает, зачем должна угаснуть эта жизнь…»

Но Анастасия настаивала на спасении младенца. «Твой сын будет страдать, — сказал ангел. — Хочешь, я покажу тебе все, что его ожидает…» — «Хочу, — воскликнула отчаявшаяся мать, — но и тогда я буду молить Бога о жизни моего сына! Да будет воля моя!»

И ангел поплыл перед нею через комнаты, которые разделялись занавесами.

Шестая комната

В первой комнате мать увидела выздоровевшего сына, спокойно спящего в кроватке, во второй он уже сидел за книгой, в третьей — в военном мундире шел по улице иностранного города, в четвертой был на гражданской службе, в пятой комнате при большом стечении народа произносил пламенную речь, которую все слушали с восторгом.

Наконец ангел подвел женщину к следующей завесе; «Сейчас ты увидишь ужасное, и это ужасное ждет твоего сына. Если ты зайдешь за эту завесу, все предначертанное свершится. Если смиришься, я поведу крылом, свеча угаснет. А вместе с ней и жизнь твоего ребенка. Он будет избавлен от мук. Хочешь ли ты видеть то, что скрыто за этой завесой?»

Женщина воскликнула: «Бог милосерден, сказал ты. Он пощадит нас. Веди, да будет воля моя!» Ангел отдернул завесу, за которой была виселица. Мать вскрикнула от ужаса и… очнулась.

Кому суждено быть повешенным…

Кондратий РылеевСын сладко спал в своей кроватке. Счастье матери было так велико, что она забыла о страшном видении. Шли годы, сын вырос, окончил кадетский корпус и отправился в заграничный поход с армией, изгнавшей Наполеона.

В Дрездене он задержался у своего двоюродного дяди, коменданта города. И вскоре юный прапорщик стал досаждать местному светскому обществу, сочиняя хлесткие эпиграммы. Дошло до того, что дядя в гневе пригрозил Кондратию военным судом и расстрелом. На что юнец дерзко бросил: «Не пугайте, кому быть повешену, того не расстреляют». Мать, услышав эту историю, пришла в ужас.

«Неужели, когда он младенцем метался в жару на пороге смерти, задыхаясь от удуший, его душу мучили те же страшные видения?» — подумала она.

«И не переживу тебя»

Шли годы. Анастасия Матвеевна со страхом видела, как сбывается пророчество: ее сын был уже в предпоследней комнате.

Летом 1824 она собралась ехать в свое маленькое имение. Друг Рылеева, Николай Бестужев, позже вспоминал, что при расставании с сыном ее мучили трагические предчувствия. Бедная мать, конечно же, догадывающаяся о революционных настроениях сына, отчаянно взывала к Бестужеву, просила его повлиять на Кондратия, чтобы тот бросил свои опасные замыслы. «Конечно, Бог волен взять его от меня каждую минуту, но зачем же накликивать беду самому!» — восклицала встревоженная мать. Кондратий не выдержал и произнес страстную речь, признавшись, что он член тайного общества и готов умереть на благо Отчизны. «Вы сами отдали меня на военную службу, в опасность ежечасной смерти, — обратился он к матери. — Значит, вы готовы были жертвовать мной! Я нашел себе более достойное дело для самопожертвования — низвергнуть деспотизм». После этих слов Рылеев попросил материнского благословения. По словам Бестужева, Анастасия Матвеевна тогда с горечью произнесла: «Предвижу, что ты вызываешься умереть не своею смертью. Но я не переживу тебя».

«Я поняла, что это конец. Но я прижала тебя к сердцу своему и благословила. Да будет воля моя и на то! — писала мать в своем письме. — Коня, сын мой, два раза я вымаливала жизнь твою у Бога. Сохранит ли он ее теперь… Я пишу эти строки потому, что не смею рассказать тебе все, не смею смущать твое сердце материнским страхом. Да будут ясны и смелы каждый твой шаг и каждое помышление. Но ты сам или кто-нибудь другой развернет когда-нибудь эти листки, — знайте, что все написанное мною, святая правда!»

Письмо она так и не отправила. А через месяц Анастасии Матвеевны не стало. До восстания декабристов оставалось чуть больше года.

Опасные игры

Нужно отметить: если письмо Рылеевой — подделка, то очень качественная. Тот, кто его сочинял, был хорошо знаком с биографией и психологией Рылеева, с воспоминаниями о нем. Действительно, с самого детства Кондратий отличался «самоубийственными» наклонностями. Во время учебы в кадетском корпусе он часто брал на себя чужую вину и подвергался жестокому наказанию: мальчиков секли порой до потери сознания. Однако, оправившись от побоев, снова начинал грубить офицерам-воспитателям. Никто не мог постичь причин, однако такой стоицизм вызывал уважение однокашников.

Попав на службу в глухую провинцию, Рылеев целыми днями писал стихи и составлял прожекты борьбы с деспотизмом. «Пусть даже меня повесят, но мое имя займет несколько строк в истории» — эти слова Рылеева часто вспоминали товарищи, которые не без оснований считали его одержимым. Большое недоумение вызвала у них и его женитьба: зачем ему семья при таких устремлениях?

Страстно влюбившись в юную дочку провинциального помещика Наташу Тевяшеву, он приставил заряженный пистолет к своему виску и пригрозил отцу возлюбленной застрелиться в случае его отказа.

Вождь

Но и счастливое супружество, и скорое рождение ребенка не изменили наполеоновских планов революционера. Получив отставку, он переехал в Петербург, где приобрел известность как поэт и вместе с Александром Бестужевым стал издавать альманах «Полярная звезда». Именно в нем он опубликовал свою хлесткую оду-эпиграмму на всесильного Аракчеева, ближайшего соратника императора Александра I. Судьба Рылеева висела на волоске, но «кому быть повешенным, тот не утонет»… Аракчеева убедили не реагировать, дабы не выставлять себя в глупом виде, ведь его имени названо не было.

Вскоре Кондратий стал вождем «Северного общества» декабристов, сделавшись вождем и душою заговора. «Фанатизм силен и заразителен, и потому неудивительно, что… необразованный Рылеев успел увлечь за собою людей, которые были несравненно выше его во всех отношениях», — писал консервативный журналист Николай Греч.

Действительно, ближайшие друзья и соратники Рылеева, братья Бестужевы, были куда образованнее. К примеру, Николай Бестужев являлся историографом русского флота. Однако он искренно любил и уважал Рылеева. И не только за «революционное горение», но и за высокие моральные качества. Одно время Рылеев был судьей в уголовной палате и заслужил в Петербурге репутацию защитника «униженных и оскорбленных». И конечно, большое уважение вызывала его готовность отдать жизнь за честь.

«Ах, как славно мы умрём!»

Без Рылеева даже само восстание декабристов было бы сомнительно. Его самоубийственная энергия и пыл зажигали и поднимали соратников и солдат. Большинство прекрасно сознавали, что восстание обречено. Однако Рылеев вдохновлял друзей идеей «зажечь искру против самовластия», подать пример потомкам. «Ах, как славно мы умрем!» — восклицал он на Сенатской площади 14 декабря.

После ареста Рылеев брал всю вину на себя, утверждая, что без него ничего бы не случилось. Но жить ему хотелось. Одно дело играть со смертью и делать красивые самоубийственные заявления на свободе, когда ты волен сам распоряжаться своей жизнью, а другое дело сидеть в каземате и знать, что твоя жена и маленькая дочь брошены на произвол судьбы. И все же он не пал духом. Вот его последние стихи, нацарапанные на оловянной тюремной тарелке:

Тюрьма мне в честь, не в укоризну
Задело правое я в ней,
И мне ль стыдиться сих цепей,
Когда ношу их за Отчизну…

В последние часы, когда его заковывали в кандалы для казни, Кондратий Рылеев писал жене: «Бог и государь решили мою участь: я должен умереть, и умереть смертию позорною. Да будет Его святая воля!.. Подивись, мой друг, и в сию самую минуту, когда я занят только тобою и нашею малюткою, я нахожусь в таком утешительном спокойствии, что я не могу выразить тебе. Прощай, велят одеваться».

И невозмутимо отправился на эшафот. «Он не только не устрашался смерти, но встречал ее с какой-то гордой радостью», — писал очевидец.

Кондратий Рылеев сорвался с петли и был повешен снова. Предначертанное сбылось 13 июля 1826 года.

Ирина ГРОМОВА

Главным способом защиты чести в те времена была дуэль, и Рылеев слыл одним из самых отчаянных ее приверженцев. Казалось, что молодой человек дразнит или испытывает судьбу, — даже семейная жизнь не укротила его пыл.

Его страсть к жестоким дуэлям заражала и других, приводя порой к трагическим последствиям. Широко «прогремела» дуэль его двоюродного брата Константина Чернова, вдохновителем которой стал Рылеев вместе с Бестужевым. Они помогали Чернову сочинять письма к обидчику — аристократу Владимиру Новосильцеву, который, пообещав жениться на сестре Чернова, ретировался из-за протестов матери — спесивой богачки. Рылеев всячески распалял Чернова и даже сам требовал объяснений у Новосильцева. Став секундантом кузена, он подписал убийственные условия, по которым противники стрелялись на расстоянии восьми шагов. Причем в случае промаха должны были стрелять повторно — «до крови».

Рылеев, не колеблясь, отправил кузена на верную смерть, ибо помимо моральных аспектов ему был важен политический подтекст поединка. Бедный дворянин Чернов стрелялся за честь сестры с аристократом Новосильцевым, приближенным ко двору.

Похороны Константина Чернова превратились в молчаливую политическую манифестацию. Благодаря усилиям членов «Северного общества» во главе с Рылеевым гроб скромного офицера провожала огромная толпа народа. И это было отмечено властями.



, ,   Рубрика: Версия судьбы

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:47. Время генерации:0,133 сек. Потребление памяти:8.27 mb