Секреты «Собачьего сердца»

Автор: Maks Янв 21, 2020

Если бы в СССР не началась перестройка, не видать бы нам ни повести Михаила Булгакова «Собачье сердце», ни ее блестящей экранизации, вышедшей на экраны в 1988 году. В СССР это произведение автора напечатали только в 1987-м в журнале «Знамя». И спустя всего год вышел культовый телефильм.

Булгаков написал «Собачье сердце» в начале 1925 года. Времена были еще не самые драконовские. И он искренне надеялся на публикацию в альманахе «Недра». Тогда еще наивный Михаил Афанасьевич полагал: жесткая сатира в советской стране возможна. Спустя годы писатель осознал: не только невозможна — вскоре настали годы, когда за нее стали платить свободой и жизнями.

«Печатать нельзя!»

Прочитав произведение, Лев Каменев, член Политбюро и соратник Ленина, заявил: «Это острый памфлет на современность. Печатать ни в коем случае нельзя». Рукопись повести у автора изъяли — вернули только в 1930 году после личного вмешательства Максима Горького.

В самиздате повесть «Собачье сердце» еще в 1920-х ходила в списках. В конце 1960-х версию с большим количеством несоответствий авторскому тексту напечатали за границей.

В 1980-е, спустя 62 года после написания, уже в перестройку, повесть прочли в СССР. За экранизацию шедевра взялся режиссер Владимир Бортко, до этого прославившийся комедией «Блондинка за углом» с Андреем Мироновым и Татьяной Догилевой. Идею экранизировать «Собачье сердце» Бортко подал Сергей Микаэлян, который в то время руководил телевизионным объединением «Ленфильма». Он протянул режиссеру журнал «Знамя» с повестью Булгакова. Бортко пришел домой, стал читать и, дойдя до монолога профессора Преображенского о разрухе в головах, решил снимать кино. Обязательно черно-белое. Во время съемок постановщик использовал специальный фильтр «Сепия», чтобы стилизовать картину под фильмы 1930-х годов.

Спасительная роль

«Собачье сердце» запустили в производство. И сразу начали кастинг. На роль Филиппа Филипповича Преображенского, кроме Евгения Евстигнеева, пробовались Леонид Броневой, Юрий Яковлев, Михаил Ульянов, Владислав Стржельчик. Всего претендентов было восемь. Но Бортко решил: Евгений Александрович точнее всех показал русского интеллигента.

Эта роль оказалась спасительной для артиста. Именно в то время произошел раскол МХАТа. Часть труппы ушла за Татьяной Дорониной, часть объединилась вокруг Олега Ефремова. Евстигнеев, конечно, был с Ефремовым. Актер, которому к тому моменту было шестьдесят, перенес инфаркт. Он обратился к режиссеру с просьбой не нагружать его сильно: не давать новых ролей. Взвинченный Ефремов воспринял это как отказ работать и сказал Евстигнееву: «Так иди на пенсию».

Евгений Александрович страшно переживал эту ссору. И тут ему предложили роль Преображенского. Вот как вспоминает об этом периоде в жизни артиста его сын Денис Евстигнеев: «Этот фильм возник в жизни отца очень вовремя и буквально спас его. Папа переживал сложный период, когда во МХАТе его отправили на пенсию. Трудно соглашаясь на работу в «Собачьем сердце», он потом просто жил ею. Что было на площадке, я не знаю, но он постоянно говорил о своей роли, что-то наигрывал, показывал какие-то сцены. В тот момент картина стала для него опорой».

Потом роль профессора Евстигнеев считал своей самой удачной и самой любимой.

Идеальный Шариков

Собачье сердцеБорис Плотников на роль доктора Борменталя подошел как-то сразу. А вот с Шариковым возникла проблема.

Начальство хотело, чтобы его сыграл Николай Караченцов. И Бортко позвал его на пробы. Артист очень талантливо изображал пса. Но режиссер понял: зритель готов видеть звезду театра «Ленком» в амплуа героя-любовника. Но никак не в роли собакочеловека.

Фото Владимира Толоконникова Бортко увидел в какой-то актерской базе. И пригласил в Ленинград на пробы этого актера, который служил в Республиканском академическом театре русской драмы имени М.Ю. Лермонтова в городе Алма-Аты.

В своем выборе постановщик не ошибся. Вот как об этом вспоминал сам Бортко: «Володя убил меня в тот же миг, как сделал глоток водки. Разумеется, это была не водка, а вода. Но он так убедительно хмыкнул, так хищно дернулся его кадык, что я утвердил его, не колеблясь».

Толоконников поначалу очень неуверенно чувствовал себя рядом с Евстигнеевым — столичной звездой. Но Евгений Александрович успокоил актера, сказав: «Коллега, мы на равных».

Но проблема на съемках возникла именно с Евстигнеевым. Будучи и так не без грешка, он после конфликта с Ефремовым заметно увеличил ежедневную дозу алкоголя. В Ленинград, где проходили съемки, он ездил вместе с Борисом Плотниковым. Войдя в купе, Евгений Александрович сразу выставлял на столик бутылку коньяка.

Дальше — больше. Иногда в перерыве между съемками артист брал свой заветный дипломатик, уединялся и говорил, что будет учить роль. Вскоре он появлялся на людях сильно подшофе. Однажды Бортко, понимая, что съемки могут оказаться сорваны, вызвал актера на серьезный разговор. И подобное не повторялось.

Больше всего «желающих» нашлось на роль Шарика. Бортко посмотрел аж 20 собак. И выбрал Карая. Эту крупную дворнягу с умной мордой хозяйка подобрала еще щенком. Его взяли за на сто процентов «дворняжий» вид. Особенно во внешности собаки импонировало то, что одно его ухо смотрело вниз, а второе — вверх. После «Собачьего сердца» Карай снялся еще в нескольких фильмах.

В общем, умная симпатичная дворняга подошла по всем признакам, кроме одного: у нее была слишком холеная шерсть для бездомного Шарика. Шерсть пришлось залохматить специально.

Его хозяйка вспоминала: «Использовали крахмал, но, как только Карай выбегал на улицу, тут же начинал валяться в снегу и все с себя смывал. Потом догадались применить желатин, и он оказался более стойким».

Карай все делал практически с первого дубля. Он нашел контакт со всей съемочной группой — сделался всеобщим любимцем. Только Бортко побаивался: понимал, кто главный.

У Владимира Толоконникова, который всегда держал собак, образовались особенно теплые отношения с Караем.

Частушки Юлия Кима

В книге Булгакова написано, что герои поют. Бортко решил подойти к этой теме со всей серьезностью. Он заказал песни композитору Владимиру Дашкевичу и поэту Юлию Киму, который также хорошо известен как бард-исполнитель собственных произведений. Композитор и поэт справились блестяще.

Они написали для «Собачьего сердца» песню «Суровые годы уходят…» и частушки, которые исполнял Шариков под балалайку.

Киму режиссер дал задание: написать нечто вроде есенинского: «Пароход плывет мимо пристани — будем рыбу кормить коммунистами». На следующий день поэт позвонил Бортко и прямо по телефону пропел: «Эх, яблочко ты мое спелое, а вот барышня идет, кожа белая. / Кожа белая, шуба ценная. / Если дашь чего, будешь целая». Эта частушка, как и многие другие цитаты из фильма, после выхода картины ушла в народ.

После показа картины Бортко открыл газеты и обомлел. Вот как он сам об этом рассказывал: «За достоверность цитат не ручаюсь, но можно поднять архив, и вы убедитесь, что я близок к тексту… Там было написано примерно следующее: «Такого дерьма, как «Собачье сердце», никто отродясь не снимал. Режиссеру за это надо отрубить не только руки, но и ноги и сбросить с моста». Но я все-таки уцелел. Чувствовал, что все сделал правильно. За границей нас приняли благосклонно… А через два года после выхода «Собачьего сердца» на экран мне и Евгению Евстигнееву вручили Госпремию».

Ольга СОКОЛОВСКАЯ

Реальный прототип

У профессора Преображенского был реальный прототип. В 1920-х годах пересадкой немолодым мужчинам яичек обезьян занимался русский ученый-эмигрант Серж Воронов. Это давало омолаживающий эффект буквально на пару месяцев. Кроме того, существовала опасность заражения.



, ,   Рубрика: Искусство и телевидение

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐
Следущая
⇒ ⇒
⇒ ⇒



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:59. Время генерации:0,536 сек. Потребление памяти:10.33 mb