Страшные сказки

Автор: Maks Июн 5, 2024

Антропофагия — одна из самых неприглядных страниц в истории человечества. С каннибализмом в той или иной форме когда-то приходилось сталкиваться всем племенам и народам. Леденящая кровь практика давно ушла в небытие, но так или иначе нам достался от нее целый пласт сказок и легенд из тех, что не стоит рассказывать на ночь.

Развитие разных частей света, увы, шло не параллельно. В то время как страны Европы, Азии и Ближнего Востока возводили потрясающие воображение соборы и минареты, спускали на воду суда, способные перевозить тысячи тонн груза, осваивали порох, а позже силу пара, жители Африки, Америки, Австралии и Океании продолжали охотиться с копьем и жить племенными общинами.

К просвещенному XIX веку каннибализм у этих народов был в совсем недавнем прошлом, а у кое-кого — и в настоящем. Соответственно, и в сюжетах сказок африканцев, индейцев, полинезийцев людоедство встречалось достаточно часто, а морально-этическая оценка явления была предельно размытой.

Сказки и мифы — это фундамент цивилизации, первая из попыток человека концептуально осмыслить устройство мира, его законы, определиться с понятиями добра и зла, жизни и смерти, ненависти и любви, а также найти свое место в этой системе координат, в том числе и в религиозном плане.

Под знаком Тантала

Мифы Древней Греции — одна из первых заявок на цивилизованность. Они давно и прочно выведены в ранг матрицы европейской культуры. Многие из греческих сказок мы знаем с детства, но если откинуть фильтры цензуры, призванной не травмировать изнеженную психику цивилизованного потребителя, то в них можно обнаружить массу историй предельно жестоких, в том числе и связанных с каннибализмом.

Как это уживалось в одной обойме с великой философией, наукой, медициной и искусством, не совсем понятно, но греческих сказок про существ, пожирающих представителей человеческого рода, хоть пруд пруди.

Опустим истории о чудовищах вроде Немейского льва и коней Диомеда, всегда готовых слопать парочку героев типа Ясона или Тесея, а с ними половину населения окрестных полисов. Предлагаю рассмотреть чудовищ другого плана, как правило, еще более пугающих. Истории о поедании себе подобных начинаются буквально с азов греческого эпоса и вплетаются в саму ткань мира. Титан Кронос, отец олимпийских богов, глотал собственных детей, просто боясь конкуренции. Вполне антропоморфными были людоеды Минотавр и одноглазый великан Полифем, пытавшийся съесть спутников Одиссея.

Не брезговали каннибализмом и простые смертные, регулярно пытавшиеся накормить друг друга и богов мясом родственников. Достаточно вспомнить ставшего притчей во языцех Тантала, преподнесшего богам блюдо из собственного сына, или царя Аркадии Климена и его дочь Гарпалику. Не менее омерзительную драму разыграли братья Пелопиды — Атрей и Фиест. Эти отличились целой феерией кровосмесительных и каннибальских акций в погоне за первенством в наследовании микенского трона.

Немногим от греческой отличалась и римская мифология.

Не молись красиво

Считается, что к IV-V векам закончилась эпоха Античности. Христианству понадобилась еще пара столетий, чтобы окончательно вытеснить язычество. Европа стала единобожно-цивилизованной империей, и новая вера требовала новых легенд.

Святое Писание, персонажи которого людоедством не занимались априори. Но в церковных службах при желании можно найти символический намек на антропофагию. Так, во время таинства причастия верующие для демонстрации единства с Господом поглощают плоть и кровь Христову. Плоть изображает просфора (небольшой хлебец), кровь — красное вино. В целом же тексты Библии, как и Корана, популяризацией каннибализма не занимались.

Кронос пожирает своих детейЧего нельзя сказать о мифологемах, благополучно имплантированных в оставшуюся часть информационного пространства. Речь идет в первую очередь о сказках.

Истории из европейского фольклора не менее популярны, чем легенды античной Греции. Правда, то, что читали нам на ночь бабушки, не совсем похоже на аутентичный средневековый эпос. Подавляющая часть немецких, французских, датских сказок — это переложения, выполненные в XVII-XVIII веках талантливыми популяризаторами вроде братьев Гримм. Сегодня даже эти смягченные, причесанные, цензурированные варианты кажутся продюсерам чересчур жестокими, и их окончательно переводят в версию «лайт». Настоящие же прототипы сказочных историй, ходившие по Европе XIII века, выглядят совершеннейшим трешем.

Допустим, история о волке, который не только убил, но и сварил бабушку, затем, одевшись в ее платье, встретил Красную Шапочку, накормил ее «обедом», а когда так ничего и не заподозрившая внучка забралась к лжебабушке в кровать, перегрыз девочке горло.

Не менее жуткой и жесткой была сказка про Золушку, ходившая среди европейцев в нескольких вариантах. По самой жесткой версии, героиня борется за принца не со сводными сестрами, а с родными. Вместо феи-крестной девушке помогает покойная матушка, посылающая дочери дорогие наряды с птицами. При этом матушка умерла не своей смертью, а была убита и съедена старшими дочерьми, младшая участия в банкете не принимала, потому и награждается бонусами.

Сказочный принц тоже не сахар: Золушка трижды сбегает с бала не из-за боя часов, а от того, что венценосная особа хочет немедленного секса, желательно без обязательств. В третий раз вместо ускользнувшей барышни принц получает миниатюрную туфельку. Дальше все согласно тексту с тем отличием, что по ходу смотрин старшие сестры Золушки отгрызают себе пальцы, чтобы втиснуть ступни в обувь. Затем справедливость торжествует: птицы, посланные покойной матушкой, выклевывают старшим сестрам глаза, и все остаются счастливы.

Мурашки бегут по спине от сказок про Спящую красавицу или про Гензеля и Гретель, детей, убежавших в лес оттого, что их хотели съесть собственные родители. Глупо полагать, что жизнь в Европе в те времена была беззаботной и полной счастья: визитными карточками европейского Средневековья были голод, чума и костры инквизиции…

Почему аборигены съели Кука?

Справедливости ради стоит отметить, что сказки про каннибалов были и у других народов, населявших Евразийский континент. Жители Ближнего Востока говорили о гулях, темной разновидности джиннов, трупоедах, обращавшихся в гиен; индуисты и буддисты — о ракшасах, но и те и другие были не людьми, а порождением бездны.

Антропоморфный людоед существовал и в славянской мифологии. Баба-яга, жившая в избушке на курьих ножках, имела обыкновение жарить гостей в печи и есть их. Однако эта колдунья была существом высшего мира, бессменным стражем поребрика между Навью и Явью. В ее функции входило не пускать живых в царство мертвых и наоборот, а каннибализм носил значение скорее эзотерическое, символизируя плату за пересечение непроницаемой черты.

Вывод напрашивается весьма любопытный. Славянские и восточные мифы не продуцируют табу на каннибализм, поскольку сама проблема в этих регионах не стояла слишком остро. В европейской мифологии каннибализм осуждается, виновные в нем несут наказание, при этом сказки невольно легализуют отвратительное явление, делая его допустимым.

Но откуда в просвещенной Европе вдруг взяться людоедскому контенту? Звучит страшновато, но почва у проблемы была, иначе испанцы в Америке не кормили бы собак мясом индейцев, а в Англии не продавали бы лекарства из человеческих останков вплоть до XIX века.

Мифология закладывает основы цивилизационного мышления. Может быть, в страшных европейских сказках про антропофагию кроются корни вечного колониального геноцида, концентрационных лагерей, крематориев и газовых камер? Может, как раз поэтому все последние мировые войны с миллионами невинных жертв были начаты именно европейцами?

И сегодня, когда шведский кулинар предлагает гурманам бургеры со вкусом человечины, а кондитер из Нью-Йорка — торты в виде расчлененных младенцев, хочется спросить: а западный мир точно перевернул жуткую страницу?

Эдуард ШАУРОВ

  Рубрика: Религии мира 65 просмотров

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐
Следущая
⇒ ⇒
⇒ ⇒

https://zagadki-istorii.ru

Домой

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:43. Время генерации:0,296 сек. Потребление памяти:5.99 mb