Святая из святых

Автор: Maks Авг 25, 2020

Сюжеты на тему «женщина и война» обычно строятся на противопоставлениях «жизнь и смерть», «милосердие и жесткость». История Марии Кексгольмской не вписывается в эту схему. Те, кто по роду своей профессии должны были убивать, стали для нее семьей и окружили такой заботой, какой не всегда дождешься от настоящих родителей.

Шла очередная русско-турецкая война, целью которой провозглашалось освобождение Болгарии. Прославленный Кексгольмский полк двигался на Адрианополь. Отступая, османы оставляли за собой шлейф разрухи и горя. Полыхали огнем подожженные села, слышались стоны умирающих от холода и ран стариков, женщин и детей.

Дочь Кексгольмского полка

В памятный вечер 24 января 1878 года полк оказался на окраине сгоревшей деревни Курчешма. Далее источники говорят разное…

Одни очевидцы утверждали, что рядовой Михаил Саенко заметил у потухшего костра «полумертвую» женщину в богатом турецком наряде. Взгляд ее разрубленного саблей лица был безумен, а на руках копошился еще живой ребенок.

По другой версии, умирающая женщина, что-то лопоча на чужом языке, из последних сил сама протянула солдатам маленького ребенка.

Еще одна версия мемуаристов гласит, что во время привала перед приемом пищи Саенко перекрестился по русскому обычаю, а потом обнаружил, что где-то обронил ладанку — икону Казанской Божьей Матери, которую всегда носил на груди. Бросился искать и… рядом с ладанкой нашел ребенка.

Итог во всех вариантах один — Саенко неумело завернул драгоценную плачущую ношу в шинель и отнес на место войсковой стоянки. Общее собрание офицеров полка единогласно постановило взять девочку с собой в Россию и принять на себя все заботы о воспитании и образовании. Так у лейб-гварди и Кексгольмского полка появилась дочь, а у девочки — 1200 отцов одновременно.

Полковой портной сшил ей платьица из одежд, брошенных отступающими турками, а солдаты из аптечной повозки смастерили походную колыбельку с брезентовым верхом и войлоком внутри. Чего не хватало — докупили в Константинополе. Один из офицеров приобрел в том числе и высокую шляпу, украшенную крупными цветами. Во время стоянок любимицу отпускали побегать между палаток или в столовой, и дочка красовалась перед восторженными вояками, каждый старался ее развлечь или угостить лакомством.

Девочку звали Айше. То ли мать успела сказать об этом Саенко перед смертью, то ли девочка сама смогла пролепетать свое имя. Турчанка? Болгарка? Никто сейчас не скажет.

Но после крещения в православие в мае 1879 года, когда русские войска вернулись из похода на место постоянной дислокации в Варшаву, в честь императрицы Марии Александровны она получила имя Мария. И стала Марией Константиновной Кексгольмской. Фамилию дал полк, а отчество — восприемник от крещальной купели, поручик Константин Николаевич Коновалов. Он был еще сравнительно молод и смог бы подольше опекать малышку по жизни. Крестной вызвалась стать жена командира полка Софья Алексеевна Панютина, которая с удовольствием заботилась о девочке.

Любимица русской Варшавы

Мария КексгольмскаяИз офицеров учредили опекунский совет с фондом на содержание дочери. Каждый месяц удерживали 1 % из жалования офицеров. В случае получения из Высочайшей казны наградных или призовых сумм 10% тоже отправляли в фонд, Его же пополняли с каждой карточной игры, выделяя по 10 копеек от выигрыша. Но нижние чины полка приняли совместное решение не оставаться в стороне и дополнительно подали прошение с просьбой брать у них 1 копейку жалования в пользу девочки.

Деньги не тратили, и со временем на банковском счете составился неплохой капитал — 12,5 тысяч рублей, который Мария должна была получить по достижении совершеннолетия. И когда пришло время выдавать ее замуж, она стала, пожалуй, самой богатой невестой в русской Варшаве.

До поступления в учебное заведение в возрасте 10 лет «щебетуха» жила и воспитывалась в семье командира полка генерал-майора Всеволода Панютина, купаясь в любви и заботе.

Когда в августе 1879 года Александр II был проездом в Варшаве, он посетил офицерское полковое собрание и в голубой гостиной обратил внимание на фотографию Машеньки, сидящей на большом камне. Панютин рассказал историю девочки и похлопотал о том, чтобы устроить ее в Варшавский Александро-Мариинский институт благородных девиц, где она воспитывалась до 1890 года.

Училась девочка усердно, была благонравна, скромна, тактична и очень дорожила фамилией. Уклоняясь от шалостей, увещевала подруг: «Вам все равно, просто маменька поругает — и все. А за меня будет краснеть весь мой полк».

Каждое воскресенье в институт приезжали опекуны девочки, привозя в подарок конфеты и цветы и забирая еженедельный отчет об успехах Маши. Данные об оценках и поведении вывешивались в полку на всеобщее обозрение. Много свободного времени Мария уделяла рукоделью, особенно шитью, и нередко передавала ответные подарки своим многочисленным «отцам». А бывало, приезжала в родной полк и сама — на большие праздники. В этом случае в знак приветствия кексгольмцы выстраивались парадным строем.

Окончание учебы отметили торжественно. Отслужили молебен, подарили роскошный подарок — икону Казанской Божией Матери в серебряной ризе с позолотой (по другим сведениям — украшенный бриллиантами браслет). Но главное — бывалые вояки от души высказали важные слова напутствия на предстоящий жизненный путь.

После института Маша снова жила в семье Панютина. На знаменитых Ровенских маневрах с участием 200-тысячной русской армии осенью 1890 года, куда она была приглашена, девушку представили императрице. В честь полковой любимицы устраивали балы, спектакли и вечеринки в офицерских семьях. Между тем пришло время подумать о замужестве. Среди полковых офицеров можно было найти немало достойных кандидатур. Но, как вспоминал кексгольмец Адамович: «…в нашей офицерской среде было какое-то отеческое чувство, которое исключало всякий намек на ухаживание, претящее чувству и сознанию родства. Маша была для нас дочерью полка, то есть сестрой».

Машино сердце дрогнуло при встрече с офицером из соседнего 33-го Изюмского драгунского полка Александром Иосифовичем Шлеммером. Летом 1892 года корнет обратился к сослуживцам-гренадерам, испросив «руки их дочери».

Кандидатуру жениха тщательно обсудили на общем собрании Кексгольмского полка, и свыше полсотни «пап» дали свое благословение.

Венчались в ноябре того же года в церкви Александровской цитадели. На свадьбу съехалась почти вся русская общественность польской столицы во главе с варшавским генерал-губернатором Иосифом Гурко.

Молодая семья получила около 300 поздравительных открыток. Но, наверное, самыми дорогими сердцу Марии стали пожелания солдата Саенко.

Сказка закончилась с революцией

После свадьбы Мария уехала с мужем в Орловскую деревню Дубно. Но связь с полком не теряла. Навещала, участвовала в полковых торжествах, жертвовала на обустройство церкви полка в Варшаве и памятник Петру I в честь 200-летнего юбилея полка, участвовала в складчинах при несчастных случаях с солдатами, вела переписку. Ее костюм всегда украшала брошь в виде герба кексгольмцев, а на визитках значилось: «Мария Константиновна Шлеммер, дочь лейб-гвардии Кексгольмского полка».

В браке у Шлеммеров родилось два сына — Павел и Георгий. Возмужав, оба поступили служить в Кексгольмский полк.

С началом Первой мировой войны, сделав крупное пожертвование в фонд русских госпиталей, Мария Кексгольмская поступила сестрой милосердия в лазарет имени великого князя Николая Николаевича, где самоотверженно трудились жены, матери и сестры офицеров той дивизии, в которую входил и Кексгольмский полк.

Солдаты и офицеры называли ее «святой из святых», но, помогая другим, она заразилась туберкулезом сама. Кроме болезни, пришли и другие скорби. В июне 1918 года погиб старший сын Шлеммеров, сражавшийся в рядах Добровольческой армии. Подхватил тиф муж Марии Константиновны, к которому в марте 1920 года она смогла приехать в санаторий в Крыму. Его, воевавшего в Гражданскую войну на стороне белых, победители расстреляли вскоре после занятия Крыма, но Александр Иосифович успел проводить супругу в лучший мир.

Мария Кексгольмская скончалась от чахотки 20 августа 1920 года. За гробом через весь город скорбной процессией прошли всего несколько человек: ее верный муж, четыре офицера полка и сестра одного из них.

Младший сын Шлеммеров, Георгий, вместе с родственниками эмигрировал в Германию, где и прожил там вплоть до своей кончины в 1974 году, не оставив потомства. Последние годы он тяжело болел, и старые кексгольмцы регулярно посылали ему посильную помощь.

Ольга ПАТРЕНКИНА

, , , ,   Рубрика: Женщина в истории 9 раз просмотрели




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:27. Время генерации:0,183 сек. Потребление памяти:7.08 mb