Украденная победа

Автор: Maks Авг 9, 2019

Первую мировую войну в России сначала называли Второй Отечественной. А после ее окончания окрестили Империалистической. Оценка поменялась потому, что в последний момент близкая победа превратилась в катастрофу.

Чужой праздник

Итоги Первой мировой войне подвела Парижская мирная конференция, продолжавшаяся с января 1919-го по январь 1920 года. Германия и ее союзники, признав поражение и ответственность за развязывание конфликта, понесли суровое наказание.

Россия воевала на стороне Антанты. Но ее представителей за столом переговоров не оказалось — это был чужой праздник. Дело в том, что большевистское правительство 3 марта 1918 года подписало с Германией и ее союзниками сепаратный Брестский мир. А немцы продержались после этого еще восемь месяцев.

Вступая в войну, Россия, как и все остальные страны, преследовала определенные цели. Как общие («уничтожение прусского милитаризма»), так и вполне конкретные. В Петербурге хотели получить контроль над Босфором, Константинополь, часть польских земель от Австрии и Германии, исторические армянские территории в Малой Азии.

Советские историки всегда утверждали, что в 1917 году война уже была напрочь проиграна. Положение на фронтах сложилось катастрофическое, армия полностью разложилась, боеприпасов не было, страну охватил транспортный, продовольственный и бог знает еще какой коллапс.

Война истощила Россию, поставила страну на грань полного военного поражения, а возможно, и оккупации. Царское правительство этого не видело, за что и поплатилось.

Временное правительство, ведя войну «до победного конца», еще больше усугубило ситуацию и тоже было сметено революцией. Большевики поняли, что стране нужен мир любой ценой. Они закончили войну и в итоге смогли удержаться у власти. То есть близкое поражение в войне привело к революции.

Так писали советские историки. Подобная точка зрения встречается и в наши дни. Попробуем разобраться, что к чему.

В начале 1917 года на фронтах никаких предпосылок для победы стран Четверного союза (Германия, Австрия, Турция, Болгария) не наблюдалось. Не говоря уже о скорой победе. Наоборот, 1916 год Антанта завершила в целом гораздо успешнее, чем два предыдущих.

С февраля по декабрь 1916-го немцы на Западном фронте предприняли ряд наступательных операций для того, чтобы вывести из войны Францию. Однако в итоге их ждало разочарование: и под Верденом, и на Сомме они не добились никакого продвижения, потеряв до миллиона солдат.

При этом французы и англичане все еще располагали свежими войсками и мобилизационными возможностями. А Германия больше не имела обученного резерва. Кроме того, стало ясно, что немецкий флот не сможет бросить вызов британскому. Ютландское морское сражение закончилось вничью, но германские корабли больше не выходили с баз.

Бег на месте

На Восточном фронте немцы в 1916 году о наступлении даже не помышляли. Они отразили удар на Барановичи и с трудом не допустили прорыва на Нарочском направлении. Но оба раза вынуждены были приостанавливать активные действия на западе.

Австро-Венгрия в конце лета 1916 года чуть было не вышла из войны. Русский Юго-Западный фронт первоначально планировал наступление, чтобы помочь разбитым итальянцам. В итоге оно обернулось Брусиловским прорывом, в ходе которого австрийцы на широком фронте откатились на 80-120 километров, а их потери превысили полтора миллиона человек.

Вскоре немецкое командование пришло к выводу, что австрийцы более неспособны вести никаких самостоятельных операций. Дезертирство из их армии достигло таких размеров, что русское командование в ряде случаев ограничивалось разоружением австро-венгерских солдат, после чего прогоняло их обратно за линию фронта. Иногда гнать перебежчиков приходилось пулеметным огнем. К 1917 году из австрийской армии дезертировали около 300 тысяч солдат.

На Кавказском фронте русская армия тоже одержала ряд побед, захватив стратегически важные Эрзурум и Трапезунд. Более того, окончательно и бесповоротно от союза с Турцией отказалась Персия, убедившаяся в силе русского оружия и неминуемом разгроме Османской империи.

Единственной настоящей неудачей Антанты, как ни странно, стало присоединение к ней Румынии. В Бухаресте решили, что настал момент примкнуть к победителям, и в августе румыны объявили войну Австро-Венгрии. К концу года румынской армии уже не существовало, а удлинившийся фронт пришлось закрывать русским войскам.

В германском Генеральном штабе кампанию 1916 года охарактеризовали как «бег на месте». А вот в руководстве стран Антанты созрело стойкое убеждение, что в войне наступил перелом.

Планы на 17-й год

В самом конце 1916 года Германия и Австро-Венгрия обратились к своим противникам с предложением приступить к мирным переговорам на условиях отказа от взаимных претензий. Камнем преткновения стала Бельгия — и переговоров не вышло.

В начале февраля следующего года в Петрограде собрались представители стран Антанты. Обсуждали планы на кампанию 1917 года, а заодно обменялись мнениями о внутреннем положении России. Учитывая непростую ситуацию в нашей стране, союзники сошлись во мнении, что нужно попытаться выиграть войну без крупных наступательных сражений, просто дожидаясь полного истощения Германии и Австрии.

Все без исключения разведслужбы Антанты говорили о тяжелейшем кризисе, поразившем страны Четверного союза. Его людские и материальные ресурсы оказались почти исчерпанными. Транспортная система Австрии была уже парализована, а в Германии находилась при смерти. Продовольствия не хватало даже для армии, а во многих районах начинался настоящий голод.

Россия в то же самое время чувствовала себя гораздо лучше Австрии и Германии, лучше Франции и Италии и по основным показателям из всех воюющих стран уступала лишь Англии.

К 1916 году в Австрии ВВП на душу населения упал на 21%, в Германии -на 19%, а в России — на 6%.

Больше хлеба, чем в Берлине

Карточная система распределения продуктов в Германии, например, была введена в январе 1915 года. Причем сразу во всей стране и сразу на все основные виды товаров. В России карточки на хлеб и сахар ввели лишь в нескольких губерниях и только летом того же года. При этом в феврале 1917-го в Петрограде выдавали в день 615 граммов хлеба — в 3,5 раза больше, чем в Берлине.

Россия полностью обеспечивала себя зерновыми, чего не скажешь об остальных воюющих странах. Да и по другим отраслям сельского хозяйства проблем не было. Скажем, в Германии поголовье скота сократилось к 1917 году в 4,2 раза, во Франции — в 2,9 раза и даже в Англии — в 1,7 раза. А в России выросло на 29%. Австрийцев, кстати, в подобных подсчетах обычно вовсе игнорируют, так как у них к 1917 году развалилось и упало вообще все, что можно.

Выросло в России и промышленное производство (22%), и объем грузоперевозок (52%), и объем банковских вкладов (78%). Из всех воюющих стран (кроме Англии) в России была самая низкая инфляция и самый высокий рост производительности труда. В стране снизились преступность, число самоубийств и употребление алкоголя (из-за введения сухого закона). Так что если кто-то из воюющих держав и находился к 1917 году «на последнем издыхании», то уж точно не Россия.

Несостоятельны и доводы о неоправданных потерях русской армии. Наша страна была меньше всех затронута мобилизацией — 39% (при этом в Германии — 81%, в Австро-Венгрии — 74%, во Франции — 79%, в Англии — 50%). На каждую тысячу всех жителей Россия потеряла 11 человек, Германия — 31, Австрия — 18, Франция — 34, Англия — 16.

Оппозиция поднимает голову

Бедственное положение Четверного союза ни у кого не вызывало сомнений. Буквально со дня на день ожидался крах Османской империи. Болгария тоже вряд ли пережила бы кампанию 1917 года. В Австро-Венгрии набирали обороты межнациональные конфликты.

Немцы все еще сохраняли боеспособность. К 1917 году они могли выставить до 9 миллионов солдат и офицеров (правда, одна Россия располагала более чем 10 миллионами). На Восточном фронте немцы крупных операций не планировали. Почти всю авиацию они перебросили на запад. На каждое орудие на Восточном фронте полагалось по 12 снарядов в сутки, тогда как на Западном — по 22.

Против французов были сосредоточены все немецкие танки. В пехотных частях на Восточном фронте германское командование почти не создавало штурмовые группы, предназначенные для прорыва линий обороны. В начале 1917 года немцы полагали, что единственным шансом остается нанесение удара по Франции. Тем более что со дня на день ожидалось вступление в войну США. Американцы собирались воевать на стороне Антанты. Многие германские генералы полагали, что в этом случае дело будет проиграно немедленно.

Итак, фронт в начале 1917 года был стабилен, российская армия боеспособна, а трудности со снабжением войск преодолены. И тем не менее на Петроградской конференции обсуждалось «тяжелое внутреннее положение в России».

Как видим, это положение вовсе не было таким уж тяжелым. Если, конечно, не считать недовольства в верхах. Оно действительно присутствовало. Речь даже шла о возможности дворцового переворота по образцу XVIII века, в котором могли принять участие члены Государственной думы, ряд патриотически настроенных промышленников, кое-кто из генералов и великих князей. В сущности, это и была вся движущая сила оппозиции к концу 1916 года. Другое дело, что эти люди имели в своем распоряжении думскую трибуну и прессу.

«Глупость или измена?»

Русские солдаты в Первой мировойПретензии к царю и правительству были противоречивыми и, честно говоря, во многом глупыми. Чаще всего припоминали Григория Распутина (в декабре 1916 года уже убитого) и немецкое происхождение императрицы Александры Федоровны. Из всего этого следовало, что русская армия терпит поражения из-за саботажников и предателей, а императрица склоняет Николая II к сепаратному миру.

Самое печальное, что лидеры оппозиции смогли втереться в доверие к представителям союзников. Они убедили французов и англичан, что царское правительство находится на грани падения и ради сохранения власти способно выйти из войны без всяких условий.

Союзники поверили российским оппозиционерам и помогли свергнуть царя, еще до революции вступив в союз с будущими лидерами Временного правительства.

А эти лидеры мнили себя ответственными политиками, способными привести Россию к победе. Однако они не учли, что лодку легко раскачать, но очень трудно остановить.

1 ноября 1916 года кадет Павел Милюков произнес с трибуны Государственной думы свою знаменитую речь «Глупость или измена?». Фактически он обвинял царское правительство в измене. По крайней мере, именно так восприняла эту речь публика.

Милюков не хотел революции, если под ней понимать широкое народное движение. Он думал, что в результате давления власть дрогнет и пойдет на уступки, то есть допустит оппозицию к управлению страной.

События развивались совсем не так, как планировали оппозиционеры. Их борьба с правительством всколыхнула народные массы. В столице забастовали рабочие, народ вышел на улицы, а вслед за этим начался бунт солдат Петроградского гарнизона. Перепугавшиеся депутаты Думы вошли в контакт с генералами и добились отречения Николая II, которое, в сущности, означало конец монархии.

А ведь бунт можно было подавить. Не стоит преувеличивать боевые качества Петроградского гарнизона. Солдаты бунтовали, потому что не хотели воевать на фронте. Точно так же они не захотели бы драться и против частей, переброшенных с передовой для их усмирения.

Во Франции, кстати, в 1917 году тоже бунтовали запасные и маршевые дивизии. Но там правительство рискнуло применить против них самые жесткие меры (включая авиацию и артиллерию) и волнения подавило.

Снежный ком

Временное правительство получило власть, но не смогло справиться с ситуацией. На сцену вышли радикальные силы. Левые — социалистические — партии, о которых еще месяц назад слышали только в охранном отделении, набирали сторонников. Революционные события нарастали, подобно снежному кому.

Рабочие бастовали — с ними заигрывали. Зарплаты росли хаотично и необоснованно под давлением ультиматумов. Падала производительность труда, а рабочий день сокращался. Простои предприятий из-за таких «уважительных причин», как митинги, добивали промышленность, а рабочие выдвигали все новые требования.

В ответ им снова повышали зарплату, но для этого приходилось снова и снова печатать деньги. Инфляция достигла запредельных высот — к осени 1917 года рубль обесценился в 16,6 раз. Крестьяне стали припрятывать продовольствие. Экономика, успешно пережившая первые три года войны, рухнула.

Весной 1917 года началась волнения и на фронте. Главной причиной был приказ № 1 Петроградского совета, фактически упразднявший подчинение солдат офицерам. Временное правительство при всем желании уже ничего не могло сделать, так как его власть оказалась чисто номинальной. Лишь к лету 1917 года удалось собрать силы для наступления, но оно к успеху не привело.

Однако и немцы, не говоря об австрийцах, находились на краю пропасти. К сентябрю 1917 года германская армия держала на Восточном фронте всего 35 дивизий (в начале года — 68 дивизий). Но даже учитывая почти полное разложение русской армии, немцы смогли только взять Ригу и остров Эзель. На стратегическое положение на фронтах это никак не повлияло.

Позорный мир

Если бы не революции 1917 года, Россия вошла бы в число стран-победительниц. И Центральные державы капитулировали бы гораздо раньше.

Германия продержалась до осени 1918 года лишь потому, что большевики отдали ей Украину и часть Белоруссии. Это позволило немцам улучшить положение с продовольствием в тылу и на фронте. Но ненадолго — сил Германии и Австрии не хватало даже на мирную оккупацию такой территории.

В принципе, победоносно закончить войну могли и большевики, но им это было не нужно. Во-первых, они хотели мира, но именно сепаратного чтобы остальные страны продолжали воевать и не лезли в российские дела.

Во-вторых, Россия к 1918 году задолжала союзникам 27(!) годовых бюджетов, а экономика лежала в руинах. Виновато в этом было Временное правительство, но платить пришлось бы большевикам. А зачем платить? Большевики прекрасно понимали, что не смогут рассчитывать на такое же щедрое вознаграждение, как их предшественники. Никакого Константинополя союзники им бы не отдали. И даже Варшаву не вернули бы.

Большевистское правительство пошло на заключение позорного мира не под угрозой поражения, а ради сохранения власти. Так что Россия не проиграла войну, а просто не дожила до победы.

Борис ШАРОВ



, ,   Рубрика: Историческое расследование

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐
Следущая
⇒ ⇒
⇒ ⇒



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:59. Время генерации:0,222 сек. Потребление памяти:8.44 mb