За опечатку — в тюрьму

Автор: Maks Сен 1, 2022

Василий Тредиаковский стоял у истоков отечественной поэзии. Именно он заложил основы русского поэтического языка. Но это никак не уберегало поэта от жизненных невзгод.

Сударыня или государыня?

Существует распространенное мнение, будто при Сталине сажали за опечатки в газетах. Рассказы эти сильно смахивают на более позднюю выдумку, поскольку в документах НКВД пока не удалось обнаружить фактов, чтобы кому-то вменялась в вину именно опечатка.

А вот в России эпохи императрицы Анны Иоанновны такие истории как раз случались сплошь и рядом.

Дело в том, что к титулу монаршей особы в те времена относились с каким-то особым почтением, даже с трепетом. Каралось любое, самое малейшее искажение титула и имени-отчества «преблагой государыни» — как в письменной, так и в устной речи.

Тех, кто допускал такие ошибки, брали в застенки Тайной канцелярии — политической полиции Российской империи XVIII века.

Никакие оправдания («это я просто оговорился», «это опечатка») не принимались. Виновного пытали, а затем — в зависимости от тяжести опечатки — либо прописывали денежный штраф, либо били батогами, либо ссылали в Сибирь.

Так, например, в 1737 году некий чиновник Латышев написал челобитную и сделал в ней ничтожную описку: вместо «всепресветлейшая государыня» написал «всепрестлейшая государыня».

Василий ТредиаковскийТайная канцелярия отнеслась к этой проблеме со всей серьезностью. И вынесла постановление: «Помянутого Латышева надлежит, приведши в застенок и подняв на дыбу, расспросить с пристрастием: с какова подлинно умыслу он написал те неисправности?»

Другой канцелярист, составляя какой-то документ, в словах «государыня императрица» пропустил первые две буквы — «го». Получилось «сударыня императрица». Результат — телесное наказание и денежный штраф.

Такие примеры можно приводить до бесконечности.

Не были защищены от карающей десницы правосудия и творческие люди. Весьма неприятная история произошла со знаменитым поэтом той эпохи Василием Тредиаковским.

Этот самый Тредиаковский сочинил (себе на беду) стихотворение, в котором была такая строчка: «Да здравствует днесь императрикс Анна…»

Произведение было опубликовано в издательстве Академии наук. Тут же нашлись доброжелатели, которые написали донос: титул ее императорского величества напечатан не по форме!

«Нет урона в высочайшем титуле»

Поэта, понятное дело, немедленно арестовали. И привели в кабинет начальника Тайной канцелярии — зловещего Андрея Ушакова. От одного упоминания имени этого человека россиянам в те годы сразу становилось не по себе. У них, прямо скажем, волосы дыбом вставали.

Ушаков протянул Тредиаковскому листок с его виршами и спросил примерно следующее: «Это что такое? Что это за «императрикс»? Ты разве не знаешь, как надо титуловать нашу самодержавнейшую государыню?»

Тредиаковский, хоть и человек известный, но тут, надо сказать, струхнул. Ведь он-то прекрасно знал, что бывает за искажение титула ее императорского величества.

Поэту пришлось пустить в ход все свое красноречие. К счастью, навыки ораторского мастерства он прекрасно отшлифовал за годы обучения в парижской Сорбонне (в 1727-1729 годах).

Целую ночь перепуганный литератор вымаливал прощение у грозного шефа тайной полиции. Он уверял (цитата из протокола): «Употребил я это латинское слово «императрикс» для того, что мера стиха того требовала».

И далее: «Слово сие есть самое доподлинно латинское, и значит точно во всей своей высокости «императрица»… Через оное слово никакого нет урона в высочайшем титуле».

Под утро у Андрея Ушакова уже пошла голова кругом от всех этих ямбов, хореев и гекзаметров. Ведь Тредиаковский, стремясь спастись от «политической» статьи за оскорбление императорского величия, пускался в самые пространные рассуждения о «законах стихосложения».

Утомившийся следователь, наконец, отпустил несчастного поэта. На протоколе допроса шеф тайной полиции наложил спасительную резолюцию. Мол, подозреваемый «объявил, что оное слово латинское, и прочие к тому надлежащие резоны показал».

Однако поэта строго предупредили: чтобы это было в последний раз! Если что-нибудь подобное повторится, литератор обязательно отправится по этапу в места не столь отдаленные.

Вышел Тредиаковский на улицу — как будто второй раз родился (обычно из Тайной канцелярии здоровыми не выходили). Но после этого он уже навсегда зарекся в стихах иностранные слова употреблять. Иначе вон оно как выйти может…

Дмитрий ИНЗОВ

  Рубрика: Дворцовые тайны 233 просмотров

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐
Следущая
⇒ ⇒
⇒ ⇒

https://zagadki-istorii.ru

Домой

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

SQL запросов:49. Время генерации:0,253 сек. Потребление памяти:9.37 mb