Обычно, если речь заходит об ужасах и зверствах во время Второй мировой войны, имеется в виду Третий рейх. Но ни один немецкий доктор, занимавшийся вивисекцией в гитлеровских концлагерях, не смог бы перещеголять генерала и ученого Сиро Исии — бессменного руководителя секретного подразделения японской армии, известного ныне как Отряд 731.

В японской префектуре Тиба есть крохотная деревенька Сибаяма. Там 25 июня 1892 года и появился на свет Сиро Исии. Время было для Японии знаменательное: преодолевая века отсталости, страна рвалась к новому будущему. На детство Сиро пришлись победы над соседним Китаем, разгром русских в Русско-японской войне. Страна развивалась и ощущала потребность в ученых нового поколения. Ученых, впитавших все лучшее и соединивших особенности японского менталитета с заманчивыми западными технологиями.

Сиро был упорен и очень трудолюбив. Он отлично понимал: чтобы вырваться из нищей полужизни, ему придется много и тяжело трудиться. Наблюдательный и понятливый мальчик решил стать врачом. Тогда это считалось весьма престижной профессией.

Сиро ничего не боялся и упорно шел к своей цели. Для этого он был готов учиться, забывая о сне. Ему удалось поступить в Императорский университет в Киото, который считался одним из ведущих учебных заведений в стране. Своей специализацией Сиро избрал военную медицину. Видимо, понимал, что в грядущем веке Япония никак не сможет избежать войн.

Военная медицина, с ее обилием тяжелых ранений и увечий, была не единственным его интересом. Не меньше его интересовали и вопросы создания смертоносного биологического и химического оружия. Медик Сиро Исии не мыслил своей профессиональной деятельности вне армии. Грубо говоря, для молодого специалиста армия стала его домом. И он стремился сделать армию своей страны способной уничтожить любого противника. Причем любыми способами. Его интересы и стремления удивительным образом совпадали с интересами и стремлениями военного министра Японии Садао Араки. Министр заметил талантливого Сиро и стал его продвигать.

На сопках Маньчжурии…

В начале тридцатых годов XX века японская армия вторглась в Маньчжурию и отхватила кусок Китая. Японская оккупация сопровождалась массовыми зверствами, поскольку китайцев «высокорожденные» японцы за людей не считали. Убийства, изнасилования, издевательства над местным населением были обычным делом. Но в недрах японского генералитета вызрел еще один «замечательный» план — основать на вражеской территории военный городок с сетью высокотехнологичных лаборатории, где японские ученые будут изыскивать средства для быстрого и успешного ведения войн.

Завоевав Китай, японцы собирались начать новую тяжелую войну с могущественным соседом — Советским Союзом. Готовиться к этой войне нужно было основательно. Вот почему бактериологическое оружие, которое стал разрабатывать Сиро Исии, так заинтересовало военного министра. И не только его, но и императорскую семью.

В завоеванной Маньчжурии началось секретное строительство. Недалеко от станции Пинфан в рекордные сроки вырос самый секретный военный городок во всем мире. Туда-то и был направлен на работу уже вполне опытный и до сих пор подающий большие надежды генерал-лейтенант медицины Сиро Исии. Приказ о его назначении был подписан самим императором, а куратором этого научного центра стал японский принц.

Лабораториям доктора присвоили секретный номер.

Теперь заведение Сиро Исии называлось по-военному лаконично — Отряд 731. Этому учреждению предстояло просуществовать тринадцать лет и провести массу самых умопомрачительных экспериментов. Началось все с так называемого чумного проекта.

Проект, который сделал Сиро любимцем генералов и императорской семьи, состоял в выращивании зараженных чумой блох. Ими доктор собирался начинять биологические бомбы, чтобы быстро решить проблему приграничных русских городов — Владивостока, Хабаровска, Уссурийска, Благовещенска, Читы. Однако с бомбами отлично получалось только на бумаге при расчетах. На практике ничего не получалось. Лабораторные блохи попросту не переживали момента распыления. Так что, к счастью, этот вид биологического оружия Японии так и не удалось применить. Хотя в секретном городке чумное поражение медики Японии успешно отрабатывали на пленных китайцах. Количество умерших никто не считал — китайцев было вполне достаточно для экспериментов.

Вивисекция как она есть

Все изыскания в Отряде 731 производились для нужд армии. Если немцы изучали методы воскрешения полумертвых летчиков, извлеченных из ледяной воды, то японцев интересовали градации самого процесса обморожения — чтобы точно знать: на какой стадии наступает смерть, на какой еще можно спасти человека ампутацией и когда можно ампутации избежать. Для этого расходный материал подвергали разным степеням заморозки. Благо расходного материала было много.

Но скрупулезные и методичные японцы не ограничивались простой констатацией фактов. Они проводили прижизненные ампутации, делали срезы пораженных и не пораженных холодом тканей. Причем обязательным условием этих операций было полное отсутствие наркоза. Так что в Отряде 731 могли удержаться только самые преданные своему делу японские врачи. Они все были отличными специалистами и безжалостными убийцами одновременно. И очень любили все записывать. Так что весь ход их экспериментов был тщательно запротоколирован.

Кроме изучения действия холода они заражали своих подопечных самыми разными заболеваниями и внимательно следили за выздоровлением или смертью. Чума, холера, сибирская язва интересовали врачей более всего. Также любопытно было развитие разных видов гангрены, заражение венерическими болезнями со смертельным исходом. Вивисекции подвергались также и «контрольные экземпляры» — то есть здоровые узники, у которых изымали для сравнения с пораженными различные внутренние органы: печень, желудок, легкие, сердце.

Нередко резали детей разных возрастов — ведь гражданское население состоит не только из взрослых особей. Сиро Исии свое зверское детище любил и оберегал. По его приказу в одном из залов секретного объекта был создан выставочный комплекс. Там можно было увидеть заспиртованные или помещенные в формалин части человеческих тел, срезы тканей, а также целые человеческие тела с различными повреждениями — без руки, без ноги, полностью без конечностей. Но самое шокирующее зрелище представляли выставленные в витринах человеческие головы — все с тяжелыми повреждениями от медицинских манипуляций.

Мирная старость

Заслуги Сиро были оценены очень высоко — он получил чин главного военного врача Первой японской армии, который и занимал в 1942-1945 годы. Но его исключительное внимание было обращено все же на секретный городок. Через этот ад прошло множество китайских военнопленных и просто захваченных во время рейдов и облав мирных жителей. Не менее 10 тысяч человек. Попасть в лаборатории было легко, выйти оттуда живым — практически невозможно. На жаргоне японских вивисекторов расходный материал назывался «бревнами». «Бревна» после использования, даже если они выживали, следовало уничтожать. Уничтожали мертвецов в специальных печах.

Только один раз, когда специально набрали некоторое количество русских «бревен», на объекте вспыхнул бунт. Разумеется, его подавили, а русских уничтожили газом. Но в целом работа шла без помех. Ее смогло остановить лишь поражение японцев в войне.

Правда, многие тома исследований Сиро Исии бесследно исчезли. И хотя были вскрыты секретные планы по применению биологического оружия, а также имелись показания немногих уцелевших в этой лаборатории смерти, командиру Отряда 731 никаких обвинений предъявлено не было. Он избежал суда, хотя немецкие доктора, обвинявшиеся в аналогичных, хотя и менее жестоких экспериментах, отправились на виселицу.

Доктор Сиро Исии сумел не оставить собственных документальных следов. А его соратники по науке поклялись не проронить ни единого слова о том, что творилось в стенах их лабораторий. Кроме того, у доктора внезапно появились могущественные союзники, которых очень заинтересовал творческий подход японца к изучению человеческого тела. Недаром сразу после капитуляции Японии доктор Сиро Исии переехал в американский Мэриленд, где занимался микробиологией. Он благополучно дожил до старости и умер 9 октября 1959 года в возрасте 67 лет.

Николай КОТОМКИН