Домонгольская Русь, как известно, была теснейшим образом связана со Скандинавией. Настолько, что даже само слово «русь», как считают лингвисты, восходит к древнескандинавскому «гöþ» — «отряд, участвующий в походе на гребных судах» и лишь много позже приобрело самостоятельное значение. Древнескандинавское же слово vikingr первоначально означало буквально «житель портового города», но часто использовалось в значении «пират».

Эпоха викингов в истории — время с середины VIII до середины XI века. И вот в VIII веке произошла первая встреча с ними восточных славян в Ладоге и в округе Новгорода, после того, как славяне заселили значительную часть Восточно-Европейской равнины и дошли на востоке до земель финно-угорских племен мери и муромы, а на севере — до побережья озера Ильмень и реки Волхов, соединяющей Ильмень с Ладожским озером.

Началось формирование государства Руси, а основным языком общения для различных этнических групп стал восточнославянский (древнерусский). Во главе же государства оказалась скандинавская по происхождению княжеская династия Рюриковичей. К XI веку сказания об этих событиях обретают форму легенды о призвании варягов.

Варягами, в свою очередь, в древнерусских текстах называли всех выходцев из Швеции, Дании, Норвегии и Исландии, а само слово «варяг» происходит из древнескандинавского слова «vaeringr», использовавшегося в исландских сагах в значении «воин-наемник на службе византийского императора».

На X-XI века приходится наибольший наплыв выходцев из Скандинавии на Русь. Скандинавами были первые русские князья — Рюрик, Олег, Игорь. Но и позже Русь, постепенно отдаляясь от Скандинавии культурно и политически, долгое время сохраняла с ней отношения вплоть до XIII века — весьма тесные, если не сказать, родственные. Они начали ослабевать, в двух словах, из-за притязаний Швеции на удельные княжества Руси: начались попытки завоеваний и военной экспансии русских земель, постепенно прекратил свое существование путь «из варяг в греки», возникли слишком серьезные различия в разделившихся в то время греческом и римском канонах христианства. В общем, взаимопонимание и желание сотрудничать практически сошло на нет.

Вместе против монголов

А ведь ситуация могла оказаться совершенно иной, если бы подобные связи сохранялись намного дольше. Главным образом, у воинственных свеев жители Руси вполне могли найти поддержку против монголов. Ведь такая поддержка значительно усилила бы русские княжества, разобщенные и находящиеся в постоянном противоборстве друг с другом. Военная помощь скандинавов, может, и не привела бы к полному поражению превосходно организованной монгольской армии, но существенно увеличила бы шансы Руси на успешное и весьма действенное сопротивление. Многие города смогли бы устоять, не было бы настолько катастрофических разорений. А возможно, многовековое иго и вовсе было бы предотвращено.

И в дальнейшем Русь, не пережившая ига или, как минимум, не пострадавшая от него столь катастрофично, продолжила бы развивать торговые и военные связи с Европой и, конечно, в первую очередь — со скандинавами.

Между прочим, в нашей альтернативной истории викинги вполне могли бы особенно активно и действенно поспособствовать защите Руси от монголов, если бы еще прежде… освоили Сибирь. Ведь когда-то варяги и русские ощущали себя чем-то вроде «братьев навек», между ними вовсю заключались династические браки (самый знаменитый русско-скандинавский брак XI века — это брак Ярослава Мудрого и шведской принцессы Ингигерд, которую на Руси называли Ириной).

Возник даже своеобразный русско-скандинавский язык для общения; вот образцы фраз: «Пят вога мука по сто фиска» (Пять возов муки за сто рыб), Moja pa ander kantor, nokka vin drikkom, sa lite pjan kom (Я был в другой конторе, выпил немного вина, а потом немного опьянел), Eta grot dyr. Vaersegod, pa minder prodaj! (Это очень дорого. Пожалуйста, продай дешевле!).

Олав Трюгвассон был лично знаком с Владимиром Красно Солнышко и, возможно, помогал ему захватить Киев в 980 году. Норвежский викинг Эймуд Хрингссон помогал Ярославу Мудрому в его усобице со Святополком Окаянным. Олав Святой, крестивший Норвегию, бежал на Русь к Ярославу, когда восставшие язычники прогнали его с престола, а затем, собрав войско, снова вернулся в Норвегию и погиб в битве. Его сын Магнус Добрый был воспитанником Ярослава Мудрого. Возмужав, он вернулся в Норвегию и был избран королем. А норвежский король Харальд Суровый, которого называют «последним викингом», служил у Ярослава, прежде чем завоевал трон. Он был женат на дочери Ярослава Екатерине.

Сибирский поход руссо-скандинавов

И вот в те-то самые времена, впечатлившись слухами о том, что существуют огромные богатейшие территории, почти что сказочная страна — Сибирь, скандинавы вполне могли бы предпринять великий поход на ее поиски. Намного раньше, чем то же самое в реальности сделал Ермак. А почему нет? Упорства, выносливости и морозоустойчивости им, выходцам из суровых северных земель, вполне бы хватило, чтобы дойти до цели. А воинственного духа викингов — для того, чтобы схватиться, не на жизнь, а на смерть, с местными племенами и одержать победу.

К тому же в подобном походе однозначно приняло бы участие и немалое количество русских авантюристов. С обеспечением продовольствием и всем необходимым особых проблем бы не возникло: ведь участники похода перемещались бы не по враждебной им земле, и до определенного момента легко могли бы пополнять припасы за счет торговли с населением тех местностей, через которые лежал бы их путь, а также успешно промышлять охотой. Да еще и «прирастать» на этом долгом пути новыми желающими поучаствовать в походе, параллельно обучая последних искусству владения оружием и прочим военным навыкам. Так что до Сибири дошел бы не какой-то разобщенный сброд, а вполне боеспособная и многочисленная русско-скандинавская рать.

Убедившись в том, что «сказочная страна» действительно существует, а ее богатства превосходят даже самые смелые ожидания, эта рать с удвоенным рвением взялась бы за дело, не останавливаясь ни перед чем. Местные ханы, не ожидавшие подобного натиска, мало что могли бы ей противопоставить. Тут еще надо учитывать, что исходная численность аборигенов Сибири даже на начало XVII века — всего-то около 200 тыс. человек коренного населения, а мы говорим о гораздо более раннем периоде. Для сравнения: численность индейцев Северной Америки на начало европейской колонизации оценивается в диапазоне от 18 млн. до 115 млн. То есть на огромной сибирской территории (13 млн км2) проживало в разы меньше аборигенов, чем на сопоставимой с ней — североамериканской (9,8 млн км2). И эти люди, преимущественно охотники и собиратели, едва ли могли оказать руссо-викингам (или викинго-руссам) сопротивление настолько серьезное, чтобы избежать захвата своих земель.

Страна свободных людей

Очень быстро в Сибири образовались бы многочисленные новые колонии-поселения — будущие русско-скандинавские города, изначально отлично укрепленные. Они, в свою очередь, стали бы основой нового государства — Сибирской Швеции, куда как водным путем, так и по суше, начали бы активно подтягиваться переселенцы из Скандинавии и восточных, в особенности, нечерноземных территорий Руси. Золотодобыча, добыча серебра, алмазов, пушнины, строевого леса — все это стремительно усиливало бы возможности торговли, в том числе, с европейскими государствами. Это королевство стало бы ключевым звеном в торговых путях викингов, которые могли бы установить свои торговые маршруты через северные моря, реки и даже через северные горы.

Да, Сибирская Швеция оказалась бы, в известном смысле, конкурентом Русскому государству, будучи независимым и очень мощным. Однако, никуда не исчезали бы, да и не могли исчезнуть, давние культурные и политические связи, что делало бы его и конкурентом, и, в то же время, надежным союзником, фелагом (компаньоном).

И, таким образом, к моменту монгольского нашествия на Русь это новое географическое и политическое образование выросло бы и усилилось настолько, чтобы, со своей стороны, оказать Орде неслыханное сопротивление — и, весьма вероятно, предотвратить иго.

К тому же это королевство стало бы неизменным прибежищем для новых и новых поселенцев — вольнолюбивых русских людей, которые стекались бы туда в поисках независимости.

Анна ВАРЕНБЕРГ