Древнегреческие географы, а следом за ними и римские писатели, называли Пиренейский полуостров Иберией. Такое имя он получил по названию одного из коренных племен — иберов, которые жили на его востоке. О народах, которые обосновались на крайнем западе, они не имели ни малейшего представления. Одним из них были лузитаны. С ними Рим столкнулся во время Второй Пунической войны…

Современные португальцы считают античных лузитан своими прямыми предками. Это несколько не так. Все, что нам известно о древних лузитанах, взято из римских источников. Сами лузитаны не имели письменности, грамоте они обучились только в эпоху романизации, когда научились записывать короткие вотивные тексты на родном языке латинскими буквами.

Пришлые мигранты

Текстов этих немного, и единственный вывод, который сделали лингвисты, что язык у лузитан был индоевропейский. То есть лузитаны — не автохтонное население полуострова, а мигранты. И между исследователями ведется спор, кто бы это мог быть — одни причисляют лузитан к кельтам, другие к кельтиберам — смешанному кельто-иберийскому населению, третьи — вообще к италикам.

Казалось бы, италийские племена никак не могли попасть на полуостров за века до появления там завоевателей-римлян. Но ученые считают, что могли. Когда, перейдя Альпы, италийские племена дошли до владений лигуров, они вынуждены были разделиться: одни двинулись на юг, в будущую Италию, другие — на юго-запад, на Пиренейский полуостров.

Восточную часть полуострова занимали тогда воинственные иберы. Лузитаны шли на запад до тех пор, пока не уткнулись в море, но побережье было уже заселенным, там что им оставалось одно — поселиться в горах. Это спасло их от смешения с кельтами, а потом и от полного подчинения карфагеняна Так что горы помогли лузитанам сохранять архаичну культуру и язык довольно долгое время. При карфагенянах они вели привычный, им образ жизни. С римлянам этот фокус не прошел.

Римляне, увидав, как живут лузитаны, пришли в ужас. И национальные традиции лузитан получили юридическую оценку. Было за что. Когда лузитанский юноша достигал поры возмужания, от по обычаю, уходил из семьи-чтобы достичь полной самостоятельности. И пропитанние добывал не обработкой земли или торговлей, а разбоем.

Молодые люди сбивались в группы и начинали грабить соседей, возделывавших поля. Сами лузитаны считали обработку земли делом слишком трудоемким — они предпочитали разводить скот. Собственно, содержание скота и определяло их образ жизни: они перемещались вместе со своими овцами по зеленым лугам, как обычно делали номады. Правда, у них такие перемещения были сезонными, на зиму они возвращались к своим семьям в укрепленных поселках, которые гордо именовали городами. С детства мальчиков обучали воинскому искусству, а к поре возмужания они уже владели всем известным им оружием. Неудивительно, что мирные соседи из плодоносных долин боялись их и считали врагами. А римляне официально признали их бандитами и решили положить этому конец.

Рожденные воевать

До лузитан злейшим врагом Рима считался Карфаген, который колонизовал новые и новые земли, Рим делал то же самое, и обе державы не могли не столкнуться. Лоб в лоб они столкнулись в Иберии, стычка завершилась мирным соглашением о разделе полуострова, границей служила река Эбро. Римляне считали эту сделку унизительной. Но и карфагеняне мечтали получить Рим. Так что, когда войско в Иберии перешло под начало молодого Ганнибала, все единогласно проголосовали за войну, и к собственному регулярному войску

Ганнибал навербовал чуть не столько же наемников из местных народов, которые римлян ненавидели. Лучшими наемниками оказались как раз лузитаны, которые чуть не в полном составе вошли в войско Ганнибала. Такое активное участие объяснялось просто: жили они крайне бедно, а карфагеняне хорошо платили. С Ганнибалом лузитаны проделали весь путь к ненавистному Риму, участвовали в разгроме римского войска при Каннах, захватывали римские города на протяжении 15 лет, то есть получили колоссальный военный опыт.

Когда Ганнибала в 203 год до нашей эры отозвали в Карфаген, и он потерпел поражение при Заме, лузитанские наемники вернулись домой, пылая ненавистью к Риму, богатства которого увидели собственными глазами. А, поскольку условием нового мира был уход карфагенян с полуострова, и римляне сразу стали принуждать людей к покорности, то в воспитание мальчиков были внесены коррективы — за них взялись опытные воины, служившие у Ганнибала.

И до этого военные навыки у лузитан были выдающимися. Они были ловкими, сильными, прыгучими, как кошки. По горам бегали, как козы, ничего и никого не боялись, отлично умели маскироваться и истово поклонялись своим богам, одним из которых был бог войны Бандуа, аналог римского Марса — ему посвящались ритуальные пляски перед схваткой с врагом и победные песнопения после удачного боя.

Лузитанское войско делилось на легковооруженных воинов, которые не имели практически никакой брони, кроме льняных «кольчужек» и поножей, и «тяжеловооруженных» пехотинцев, носивших шлемы и нагрудники. Излюбленным оружием и тех, и других были метательные копья с железными наконечниками — дротики. Они имели особые крючки рядом с острием, чтобы стащить врага с коня или подтащить и добить изогнутым мечом. Кроме того, у воинов были боевые косы, пращи для поражения противника на расстоянии, трезубцы, которые впивались в тело и при извлечении вырывали куски мяса, и того же свойства «гарпуны», но не для ловли рыбы, а для того, чтобы нанести врагу не совместимые с жизнью повреждения. Легковооруженные воины, как правило, делали обманные маневры, завлекая врага, а «тяжелые» брали его в кольцо, сражались они плотным строем, небольшими группами и умели молниеносно перестраиваться в бою.

Обладали они еще одним отличным качеством — не боялись смерти. От слова «совсем». Когда в битве при Каннах молодому предводителю лузитан удалось захватить Гнея Сервилия Гемина, римского проконсула, он тут же его прикончил и возвестил об этом победным кличем и песней. Прямо посреди боя. Римляне были так шокированы и возмущены, что немедленно положили этому конец — лузитанский воин был убит Луцием Эмилием Павлом. За что тот и поплатился — его оглушили камнем из пращи, а потом буквально растерзали соратники убитого. Другой воин, согласно Орозию, остался прикрывать в горном проходе отступающих соратников, а когда его окружили римские всадники, «одинокий воин пронзил коня одного из всадников копьем, а ударом меча отсек голову римлянину, наведя такой ужас на остальных, что они благоразумно отступили под его надменным и презрительным взглядом».

Воины Вириата

Ходом ассимиляции лузитан римляне были недовольны. К середине I века до нашей эры они начали политику усмирения. Усмирять лузитан отправлялся то один, то другой полководец, но через какое-то время лузитаны вновь восставали. И повод восставать им давали сами римляне. В 151 году до нашей эры, после трех лет войны, лузитаны вроде бы договорились о мире и предоставлении им земельных угодий с претором Сервилием Сульпицием Гальбой. Гальба, только что потерпевший от них поражение, собрал будущих землевладельцев, чтобы обговорить детали — и велел перерезать горло восьми тысячам человек! Эта акция вызвала вместо страха ярость. Риму пришлось отозвать Гальбу и отправить на полуостров Ветилия.

Но к тому времени у лузитан появился харизматичный лидер — Вириат, в юности простой пастух, а теперь военный вождь. Он усовершенствовал партизанскую войну, которую лузитаны вели, ввел строгую дисциплину, сам показывал пример бескорыстия и равнодушия к богатству. Под его руководством лузитаны добились таких успехов, что Риму пришлось с ними считаться. Вителий, посланный его усмирять, пал в бою, а его войско было уничтожено. Вириат принудил Сервилиана подписать мирный договор по принципу «кто что имеет, тот тем и владеет».

В 141 году до нашей эры популярность Вириата была такова, что римский Сенат признал его царем и другом римского народа. На самом деле в Сенате договор считали позорным для Рима, и назначенный наместником Цепион просто составил заговор, посулив высокую оплату наемным убийцам — по совместительству послам Вириата в Риме Авдаку, Диталкону и Минуру. Охраны Вириат не держал, и ночью эта троица перерезала ему горло. Рим оплатил предательство, хотя в историю вошла версия легендарная: якобы Цепион воскликнул: «Рим предателям не платит!» — и велел их казнить. Сменившие Вириата вожди были менее успешны. И скоро земли лузитан стали римской провинцией Лузитания. А люди, хотя и поднимали восстания, все больше проникались римской культурой. Их лузитанский язык, смешавшись с латынью, положил начало современному португальскому языку.

Николай КОТОМКИН