«Во дворе Музея обороны… горят костры. Жгут бесценные, уникальные экспонаты, подлинные документы, реликвии. Жгут многочисленные фотографии. Среди них и детские. Дети блокады похожи на маленьких старичков — морщинистые личики, иссохшие тельца, глаза мучеников. В залах музея молотом разбивают скульптуры. Баграми сдирают живопись. Ломами рушат стены между залами. На грузовиках увозят в переплавку, а то и просто на свалку, именные орудия и другие музейные материалы. Жгут костры. Гибнет Музей обороны Ленинграда!..» (из воспоминаний Нины Нониной).

Впервые идея организовать Музей обороны Ленинграда появилась после прорыва блокадного кольца. Инициатива исходила от Военного совета Ленинградского фронта.

Все начиналось с выставки

Сначала речь шла об организации выставки, и уже в январе 1944 года начались работы по ее созданию. Главным художником стал Николай Суетин, проживший в Ленинграде всю блокаду. Работу над концептуальной частью проекта возглавил историк, ученый секретарь Эрмитажа, уникальный специалист музёйного дела Лев Раков — участник ополчения, впоследствии ставший первым директором Музея обороны Ленинграда.

В сборе предметов для выставки приняли участие жители Ленинграда — они приносили свои личные вещи, дневники, фотографии, все, что находили при разборе завалов разбомбленных домов: школьный дневник погибшего сына, любимую книгу умершей от голода дочери, документы, письма.

30 апреля 1944 года в Доме офицеров на углу Кирочной и Литейного командующий Ленинградским фронтом маршал Леонид Говоров торжественно перерезал красную ленту: выставка под названием «Героическая защита Ленинграда» была открыта.

В первые же полгода работы ее посетили полмиллиона человек. В их числе — маршал Георгий Жуков и начальник штаба армии США, будущий 34-й президент Дуайт Эйзенхауэр. 5 октября 1945 года Совет народных комиссаров РСФСР издал распоряжение о преобразовании выставки в Музей обороны Ленинграда. Теперь вместо 26 отделов было уже 37.

27 января 1946 года, во вторую годовщину полного снятия блокады, состоялось открытие музея в Соляном переулке. Экспозиционная площадь — 40 тысяч квадратных метров, почти 38 тысяч экспонатов. Разбитые грузовики и танки, немецкие каски и автоматы, картины блокадных художников, дневниковые записи… Среди них — дневник Тани Савичевой. Его принесла выжившая сестра девочки, Нина. Лев Раков лично встречался с Ниной Савичевой и убедил ее передать дневник Тани, ставший символом блокады, в музей.

В зале трофеев под потолком над поверженным противником раскинул крылья огромный дальний бомбардировщик ДБ-ЗФ Михаила Плоткина, участвовавший 8 августа 1941 года в первом налете советской авиации на Берлин.

Последний зал музея — зал Победы. На одной из стен — портреты особо отличившихся военачальников. По замыслу директора Льва Ракова, они как бы продолжили портретную галерею генералов-героев войны 1812 года. Но… Сталина среди них не было.

К середине 1948 года число посетителей Музея обороны Ленинграда достигло 1 миллиона 350 тысяч человек.

По воспоминаниям сотрудников музея, каждая очередная комиссия приказывала убрать из экспозиции материалы и документы рядовых солдат с еврейскими фамилиями. Лев Раков эти распоряжения игнорировал.

Старшим экскурсоводом музея был Нина Нонина. Она пришла туда с документами погибшего брата, и директор Раков предложил ей работу. Нина согласилась не раздумывая.

«Единичные ужасы»

В 1949 году началось печально известное «Ленинградское дело». В феврале в Ленинград приехал с визитом секретарь ЦК ВКП(б) Георгий Маленков. Претензия заключалась в том, что партийные боссы Ленинграда якобы посмели присвоить себе заслугу в прорыве блокады, сведя к минимуму руководящую роль вождя.

Но в ходе «Ленинградского дела» репрессии коснулись далеко не только партаппарата города. Были расстреляны несколько десятков жителей из числа блокадников, около двух тысяч — репрессированы.

Маленков на следующий же день после своего приезда принялся за Музей обороны Ленинграда — как «идеологически ненадежную» затею.

22 февраля 1949 года состоялся объединенный пленум ленинградских обкома и горкома партии. Маленков заявил, что выделение особой роли города и его жителей в обороне противоречит официальной трактовке событий войны.

Сначала власти временно закрыли музей по обвинению в неправильном хранении оружия и раскрытии сотрудниками «военной тайны»: речь шла об указании воинских частей, несмотря на, что в музейных материалах упоминались только те номера, информация о которых была в газетах.

30 августа 1949 года, в самый разгар «Ленинградского дела», из Москвы прибыл «муж сестры жены товарища Маленкова» — Дубинин. Он мгновенно выдворил посетителей музея и обрушился на сотрудников с гневной тирадой: «Откуда вы набрали такие ужасы? Были, конечно, подобные единичные случаи, но они не типичны. Были временные трудности. Их переживал весь советский народ. Изоляции Ленинграда не было! Товарищ Сталин был с вами! Будем строить новый музей! Без блокады!»

Вот так. Буквально. «Единичные ужасы» — это, согласно лишь официальным данным, погибшие 630-650 тысяч жителей города, при этом до 97% из них умерли именно от голода, а не от бомбежек. Но… блокады Ленинграда просто не было. Точка.

Обвинения

Через две недели после приезда Дубинина специальная комиссия ЦК ВКП (б) объявила часть сотрудников — все они носили еврейские фамилии — «ставленниками руководства, связанного с врагами народа». Все были тут же уволены, многие арестованы.

Во дворе музея запылали костры. Оставшиеся сотрудники музея, подвергая себя огромному риску, спасали ценнейшие экспонаты. В том числе именно так сохранился дневник Тани Савичевой — фактически чудом.

Были арестованы директор выставки «Героическая оборона Ленинграда» с мая по ноябрь 1944 года, историк Сергей Аввакумов, директор музея Лев Раков и его заместитель по научной части Григорий Мишкевич. Аввакумов был приговорен к 25 годам лагерей, его семью сослали на пять лет в Кустанай.

Для Льва Ракова это был не первый арест. В 1938 году его, тогда сотрудника Эрмитажа, арестовали за дворянское происхождение и заботу по истории русского военного мундира, вменив «пропаганду дворянского образа жизни». Он провел год в одиночной камере. В декабре 1939 года обвинения с него были сняты. Он смог восстановиться в должности ученого секретаря Эрмитажа. В войну ушел в ополчение, был ранен.

Василий Тихомиров, заведовавший оружейной мастерской, инвалид без обеих ног, когда арестовали Ракова, отказался дать на него показания, заявив следователям: «У меня нет ног. Что вы можете мне сделать? Голову снять? Так мне, безногому, ее не жалко…»

31 октября 1950 года Военной коллегией Верховного суда СССР Лев Раков был приговорен к 25 годам лишения свободы с поражением в правах на пять лет. На допросах ему выбили зубы. Предъявили чудовищные обвинения: возвеличивание подвига Ленинграда; хранение музеем всевозможных видов оружия на случай… приезда в Ленинград Сталина — для совершения террористического акта. Он был реабилитирован лишь в 1956 году. Умер в 1970-м, в возрасте 65 лет.

Оставшиеся на свободе рядовые сотрудники пытались спасти музей от полного уничтожения. И делали все что можно, чтобы экспозиции не закрыли, полностью. В залах спешно снимали портреты опальных партийных руководителей, экскурсионные группы начали быстро проходить зал «Голодной зимы», не акцентировали внимание на количестве жертв… Но музею все равно то отключали электричество, то отбирали площади…

Окончательное постановление об его полной ликвидации было принято в 1952 году. Именно тогда был подписан ликвидационный акт. Музей был возрожден лишь в 1989 году.

Старший экскурсовод разгромленного Музея блокады Нина Нонина дожила до 102 лет и умерла в 2021 году в Израиле. Свою жизнь она посвятила сохранению памяти о прежнем музее и его сотрудниках, написав книгу «Реквием по Музею».

Анна ВАРЕНБЕРГ