История знает, пожалуй, только два случая, когда исход гражданской войны определялся итогом морского сражения. Первый раз это произошло у мыса Акциум (31 год до н. э.), где сошлись флоты Антония и Октавиана. Второй раз — в 1184 году на противоположном конце Европы, у норвежской деревни Фимрейт на Согне-фьорда.

Для Норвегии битва при Фимрейте имела долговременные последствия. Победа в гражданской войне лидера биркебейнеров (в переводе — лапотников) подорвала могущество норвежской знати — крупных светских и церковных феодалов, прозванных баглерами (в переводе — посошники, по характерным для церковных иерархов роскошным посохам). Так был запущен процесс, лишивший норвежское общество паразитической аристократии и придавший монархии, так сказать, народный характер. Но обо всем по порядку…

Эти горячие норвежские парни

Хотя к середине XII века христианство в Норвегии и утвердилось достаточно крепко, система наследования монархической власти мало изменилась со времен язычества. Конунгами (королями) могли стать не только законные сыновья умершего монарха, но и его внебрачные отпрыски, причем иногда претенденты объединялись парами против одного или двух других претендентов. В их междоусобицы периодически вмешивались короли соседних Дании и Швеции.

Родившийся в 1151 году на Фарерских островах (расположенных между северным побережьем Шотландии и Исландией) Сверрир считался сыном норвежки Гуннхильды и местного гребенщика (ремесленника, изготавливавшего гребни) Унаса. Воспитывался он епископом Фарерских островов Хрои и в 1174 году даже был рукоположен в священники. Но вскоре после посвящения в сан Сверрир круто изменил свою жизнь, заявив, что он внебрачный сын норвежского конунга Сигурда II Харальдссона, известного под прозвищем Мунн (по-норвежски — рот).

В терзаемой постоянными смутами Норвегии Сигурд правил в течение 19 лет (до 1155 года), когда поссорился со своим братом-соправителем Инге I Горбуном и был убит по его приказу. Затем Инге расправился еще с одним своим братом-соправителем Эйстейном II, но недолго радовался победе, поскольку в 1161 году пал от рук сторонников сына Сигурда Хокона II Широкоплечего. Хокон, впрочем, радовался победе еще меньше: через несколько месяцев он был убит сторонниками покойного Инге, создавшими партию плащевиков (по характерным для них роскошным плащам), являвшихся предшественниками баглеров и сгруппировавшихся вокруг авторитетного ярла Эрлинга Скакке (Кривого). Они считали себя потомками викингов и презирали простых «мужиков».

Интересно, что Эрлинг сам конунгом не стал, но продвинул на престол своего пятилетнего сына Магнуса, превратившись при нем как бы в премьер-министра.

Баглеры начали жестоко притеснять бондов (мелких землевладельцев) и безземельных крестьян, которые, в свою очередь, объединились в партию биркебейнеров — или лапотников. Своим лидером они признали предполагаемого сына Хокона II Эйстейна, получившего за свой моложавый вид прозвище Девчушка. Прибывший в Норвегию с Фарерских островов Сверрир присоединился к Эйстейну на правах младшего партнера и своего рода запасного лидера лапотников.

Впрочем, уже в 1177 году он переместился со скамейки запасных на арену, поскольку Эйстейн погиб в битве при Ре. Это сражение показало нехватку боевых навыков у биркебейнеров, чье войско было зажато в клещи, а затем растоптано вражеской конницей и расстреляно лучниками. К слову, Эйстейн был зарублен простым крестьянином, в доме которого пытался укрыться и для которого надежда на вознаграждение оказалась важнее «классовых интересов».

Ход за «мужиками»

Сверрир в сражении при Ре уцелел и укрылся в Швеции, где получил поддержку от тамошнего правителя Биргера I Бросы. Шведский ярл согласился признать в нем своего родича (племянника супруги), немного помог материально, но, возобновляя в 1177 году борьбу, Сверрир располагал отрядом всего из семидесяти сторонников.

Кампания 1178 года оказалась для него провальной, но притеснения народа со стороны баглеров увеличили его войско. 19 июня 1179 года он разбил в битве при Кальвскиннете войско Эрлинга Скакке, павшего на поле битвы.

Лишившемуся родителя королю Магнусу V пришлось осознать, что корона может быть очень тяжелой. С периодичностью в год им были проиграны еще две битвы — при Иллевольне и Норднесе, причем после Норднеса Сверрир предложил Магнусу заключить мир. Но компромисса не получилось. Много мнившие о себе баглеры просто не могли воспринять мысль о том, чтобы проводить политику, считаясь с интересами лапотников.

Страна фактически оказалась разделена на две части. Северо-восток с центром в Тронхейме контролировал Сверрир, юго-запад — сидевший в Бергене Магнус.

Надо сказать, что междоусобицы в холодной и пустынной Норвегии не отличались масштабностью, и в этой войне не было сражений, в которых с каждой из сторон участвовало бы более двух тысяч воинов. При этом боевые действия практически не велись на море, что объяснялось отсутствием у биркебейнеров флота.

Сверрир решил такой флот построить, организовав верфь на побережье одного из центральных регионов страны Трёнделага. Баглеры, однако, нанесли упреждающий удар, совершив стремительный рейд, и сожгли уже построенные и недостроенные суда противника.

Теперь ход был за Сверриром.

Связанные одной цепью

Биркебейнеры возобновили строительство флота, гордостью которого стал корабль, названый в честь Девы Марии «Мариусуд» и считавшийся одним из самых больших кораблей своего времени. Указывается, что на нем было тридцать скамей для гребцов, из чего можно предположить, что он как минимум вдвое превосходил драккар средних размеров.

На сей раз строили его в глубоком тылу в селении Мёре, считавшемся центром провинции Мёре-ог-Ромсдал. При строительстве судно возвышалось над окружающими зданиями, и для его спуска на воду пришлось прорыть специальный канал. К удивлению присутствующих, корабль аккуратно соскользнул в залив, не повредив окружающих строений.

Поскольку при создании «Мариусуд» в конструкцию вносились изменения, конфигурация у него оказалась несколько необычной: широкая центральная часть по сравнению с узкими носовой и кормовой частью. Разумеется, это негативно отражалось на маневренности, но не имело фатального значения для последующих событий.

Надо сказать, что, поскольку церковники поддерживали в основном баглеров, Сверрир усиленно демонстрировал свое благочестие и скупал сомнительные святые реликвии. Часть своих приобретений он разместил в носу и корме «Мариусуд», а остальные распределил между двумя монастырями.

К началу июня 1184 года Сверрир располагал эскадрой из 14 кораблей, с которой начал поход на юг, вдоль норвежского побережья. Первые нападения он решил осуществить на поддерживавшие Магнуса селения Согндалс-фьорда, сливающегося у деревушки Фимрейт с более крупным Согне-фьордом.

Приблизившись к проливу, Сверрир обнаружил, что со стороны моря появился флот Магнуса, фактически закупорив ему выход обратно. В такой ситуации оставалось либо идти на прорыв, либо принимать оборонительное сражение, перегородив пролив из Согндальс в Согне-фьорд.

Сверрир предпочел второй вариант, поскольку с 26 кораблями противник имел сильное численное превосходство.

При этом с обеих сторон на судах имелись лодки, которые спускались на воду и активно участвовали в сражении.

Внушительные размеры «Мариусуд» сильно смущали плащевиков, что привело к спорам среди их предводителей.

Брат Магнуса Орм наставал, что прежде всего следует заняться малыми кораблями биркебейнеров, и, только разобравшись с ними, можно будет дружно навалиться на «Мариусуд». Однако Магнус определил приоритетной целью вражеский флагман и для атаки на него приказал связать между собой четыре самых больших судна — по краям этой четверки находились его собственный флагман и корабль Орма, а между ними два корабля, одним из которых командовал Асбьорн, сын Йона. Другие корабли Магнуса тоже были связаны между собой, образовав еще две пятерки и три четверки. Он полагал, что такими группами они будут наваливаться на корабли лапотников.

Разумеется, маневренность связанных кораблей снизилась до минимума. Однако, учитывая сравнительно небольшое пространство фьорда и то, что по причине враждебности местных жителей корабли Сверрира старались держаться подальше от берега, в принципе рациональное зерно в решении Магнуса имелось.

Триумф корабля Девы Марии

Победа казалась баглерам почти гарантированной. Сам конунг был облачен в двухцветный, наполовину алый, наполовину белый, плащ и вооружен мечом Рыбий Хребет, считавшимся клинком, уникальным по своим боевым качествам.

Автор «Саги о Сверрире» так описывал начало сражения: «Лапотники увидели, что корабли Магнуса движутся на них, а также и то, что перед этими кораблями в воду падает как будто ливень в тихую погоду. Это был ливень стрел. Он быстро прекратился, но пришлось от него защищаться щитами. «Мариусуд» нужен был большой разворот, когда они должны были поворачивать, и прежде, чем его полностью повернули навстречу тем, корабли столкнулись. Люди на корабле Магнуса бросились вперед, а Мариин Корабль повернулся бортом, и носы кораблей Магнуса конунга приткнулись к нему. Затем началась жаркая битва. Люди Магнуса конунга нападали очень рьяно, лапотники же больше защищались. Все корабли сносило к берегу и почти прибивало к нему».

Как и рассчитывал Магнус, главная четверка его судов навалилась на «Мариусуд», уткнувшись в его левый борт носами. Это затруднило абордажный штурм флагмана «лапотников», поскольку он несколько возвышался над противниками, а перебираться на него через носы своих кораблей можно было только по двое-трое.

Убедившись, что его экипаж вполне уверенно держится против неприятеля, Сверрир приказал спустить с другого борта лодку и отправился на ней объезжать другие свои корабли, пытаясь как-то координировать их действия. Судя по дальнейшим событиям, получалось у него это неплохо, поскольку корабли биркебейнеров довольно изящно уворачивались от пытавшихся поймать их вражеских четверок-пятерок.

В конце концов две вражеские пятерки и одна четверка попытались обойти «Мариусуд» и навалиться на него с правого борта. Но часть экипажа с флагмана биркебейнеров успели рвануть к веслам и повернуть судно углом к берегу таким образом, что обходной маневр стал невозможным.

В то же время корабли баглеров сами подставились под удар несвязанных, а потому более маневренных кораблей лапотников и уже не могли помочь основной четверке конунга Магнуса.

Перелом в битве в пользу биркебейнеров обеспечил корабль Эйрика — сына Сигурда Мунна и как бы единокровного брата Сверрирра. Устремившись на выручку «Мариусуд», он атаковал корабль Орма, а затем вместе со своими воинами, перескакивая с борта на борт, захватил два следующих корабля, добравшись до флагмана конунга Магнуса.

Вероятно, в какой-то момент к этому абордажному штурму подключились и другие корабли лапотников, а также перешедший в контратаку экипаж «Мариусуд».

Сверрир, снова поднявшийся на борт своего корабля, отдавал приказы, а когда убедился в победе, запел благодарственные псалмы, поддержанные голосами его приближенных.

Из «Саги о Сверрире»: «Магнус конунг прыгнул за борт своего корабля. То же сделали и все другие на его корабле. Большинство из них утонули. Лапотники высадились на берег и встречали там плащевиков, которые пытались выплыть на берег. Но мало из них спаслось. Несколько небольших кораблей уплыло к устью фьорда и спаслось. Лапотники плавали на лодках и убивали пытавшихся спастись вплавь. Некоторым они давали пощаду. Все, кому удавалось встретиться с Сверриром, получали пощаду».

Судя по всему, не удалось спастись ни одному кораблю плащевиков, а число погибших с их стороны указывается в две тысячи. Потери победителей неизвестны, но, разумеется, были намного меньше.

Гибель Магнуса избавила Сверрира от самого авторитетного из его противников. И хотя борьбу с другими претендентами ему пришлось вести до самой своей кончины (в 1202 году), всерьез его власть над Норвегией уже никем не оспаривалась, а корона относительно спокойно перешла к потомству Сверрира.

Олег ПОКРОВСКИЙ