У кошек, как известно, девять жизней. У Николая Ивановича Арсеньева их было всего две. В первой из них он был отважным командиром, Героем Советского Союза. Во второй -расхитителем социалистической собственности и преступником. И умер он не в своей постели в окружении рыдающей семьи, а в колонии строгого режима…

Будущий генерал Николай Арсеньев родился 2 ноября 1922 года в крестьянской семье в деревне Ростовицы Бежецкого района Тверской области, и его детство и юность были вполне обычными для той эпохи: школа, комсомол, потом армия. В армию его призвали в июне 1941 года, а 22 июня началась война.

С орденом Ленина на груди

Надо сказать, что рядовому Арсеньеву сильно повезло — сразу на фронт он не попал. Первые полтора года войны он провел далеко от линии фронта, а 1 января 1943 года отрапортовал о своем прибытии командиру 185-го гвардейского стрелкового полка, воевавшего на 3-м Украинском фронте. Его назначили заместителем командира по строевой подготовке.

В октябре с группой солдат 185-го полка, которых было меньше трех десятков, он высадился в тыл врага — на остров Хортица. Этот важный плацдарм нужно было отбить у немцев любой ценой, точнее — отвлечь немцев от направления, где на самом деле советские войска собирались форсировать Днепр, — от сел Разумовка и Беленькое.

Хортица — это клочок земли посреди Днепра, 12,5 километра в длину, 2,5 километра в ширину, но враг там укрепился основательно. У немцев были и танки, и пушки, и пулеметные гнезда. Штурмовать Хортицу малыми силами — это было сродни самоубийству. Арсеньев и командовал одним из отрядов самоубийц. За 20 дней боев там полегло больше двух третей штурмовых отрядов 60-й дивизии и 5-го отдельного офицерского штрафного батальона. Но задание было выполнено — островок взяли, врага отвлекли.

Немудрено, что прошедшие эту мясорубку получили высшие награды. Общим счетом — 148 человек. Арсеньеву чудом удалось уцелеть — он три дня удерживал 250 метров этой островной земли, ходил в атаку четыре раза и отразил более 15 контратак противника, а позже участвовал и в форсировании Днепра. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 марта 1944 года Николай Арсеньев был удостоен звания Героя Советского Союза и был награжден орденом Ленина и медалью «Золотая Звезда». Герою Советского Союза и кавалеру ордена Ленина шел 24-й год.

По законам советского времени

Послевоенная жизнь молодого офицера складывалась хорошо. Он остался в армии, получил высшее образование в Военной академии им. Фрунзе и на высших академических курсах, что сильно помогло получению новых чинов. И пока он служил в «интеллигентном» Прибалтийском военном округе, все было у него хорошо. В марте 1958 года генерал-майор Николай Арсеньев был назначен командиром 50-й мотострелковой дивизии, дислоцированной в Бресте. Брест был для любого советского человека городом легендарным. Оборона Брестской крепости вошла во все школьные учебники. Но не было еще ни музея, ни монумента памяти героям — в том, что они есть, огромная заслуга Николая Арсеньева. Это по его инициативе был создан музей защитников крепости и по его распоряжению заложен мемориал. А потом случилось страшное — генерала арестовали.

Казалось бы, только что на него смотрели с уважением и хвалили за безукоризненное исполнение служебных обязанностей. Его дивизия с блеском участвовала в больших маневрах в Волгоградской области, затем в совместных польско-советских учениях в Гродно. А 24-25 июня 1961 года в Бресте отмечали 20-летний юбилей героической обороны крепости. Главным распорядителем на этих торжествах был генерал-майор Арсеньев. Торжества шли с невиданным размахом, их частично спонсировало правительство Белорусской ССР. Комдив принимал во всем живейшее участие — был заложен памятник, герои обороны посадили деревья, в ресторане «Бут» для всех гостей дали торжественный ужин, а на местном стадионе — праздничный концерт. Гости уехали очень довольные теплым приемом.

Через 10 месяцев, 7 апреля 1962 года радушный устроитель праздника был внезапно арестован. Ему вменили участие в организованной преступной группе с целью хищения государственных средств. Следствие длилось всего два месяца, 17-30 июля того же года состоялся закрытый суд, над «преступной группировкой»: Арсеньевым (главарем) и его подельниками — начальником автоколонны Окуневым, шофером Ворониным и учителем Глинкой. Генералу вменяли злоупотребление служебным положением, спекуляцию стройматериалами и расхищение государственной собственности. 31 июля приговор Арсеньеву был оглашен: 8 лет в колонии строгого режима с конфискацией имущества, а также лишение звания Героя Советского Союза, орденов и медалей.

Без права на пересмотр

Вот «злодеяния», за которые Арсеньев получил полную конфискацию прошлой жизни: хищение капитально отремонтированной кабины от автомобиля ГАЗ-51 стоимостью 1500 рублей, хищение по предварительному сговору 89,27 куб. метра лесоматериала, выделенного воинской части 22156, хищение с цементно-шиферного комбината в Кричеве 1000 листов трехволнового шифера, покупка по демпинговым ценам и перепродажа по завышенным дефицитного цемента, присвоение средств от продажи токарного станка стоимостью 4000 рублей, кража 1000 штук кирпича, 25 и 35 досок разного размера и …2 (двух) поросят. Последний факт хищения мог вызвать разве что горькую усмешку. На суде такой глупости генерал, разумеется, не признал, а вину в продажах-перепродажах признал частично. Имущества, которое следовало конфисковать, у семьи Арсеньевых не обнаружили — генерал жил очень скромно. Но никакие его доводы, что он не вор и не расхититель, суд не услышал. Арсеньев отправился мотать срок и пытался достучаться письмами и жалобами до вышестоящего судебного начальства.

Свои прегрешения в этих прошениях снять обвинение он объясняет просто: «Сложилось так, что на угощения начальства и делегаций потребовались средства, таких средств было израсходовано около 12 тыс. рублей, вот я и проявил поэтому злоупотребления», «действительно, по моему приказу ненужный части токарный станок был продан колхозу, хотя и не было уговора о купле и продаже, но я действительно лично получил деньги от председателя колхоза… эти деньги пришлось потратить на не предусмотренные сметой расходы: на угощение посредников на больших учениях в 1961 г. в Волгоградской области, частично на питание солдат-радистов и шоферов во время их отрыва от пищеблока, на угощение в связи с приемом командования 1-й польской им. Тадеуша Костюшко дивизии во время совместных учений в Гродненской области в 1961 г.», во время праздничных мероприятий в Бресте, куда было приглашено много гостей, «на угощение были истрачены определенные средства. В погашение этих непредусмотренных расходов мною и были проданы 47 брусков леса за 4700 руб. или 4800 руб. Деньги эти уплачены военторгу за обеды». «Что же касается… хищения 25 и 35 досок, 2 поросят и 1000 штук кирпича, то я не хочу на них останавливаться. Только разнузданная жажда расправы могла привести к столь абсурдному обвинению».

Письма и жалобы остались без ответа. И понятно почему. Незадолго до заведения на генерала «дела» Хрущев призвал на XXI съезде партии, последовавшим за разоблачительным двадцатым, навести в армии порядок. Генерал, который «расхищает и торгует», был очень кстати. Образцово-показательный процесс над расхитителем прошел успешно. Он отправился отбывать срок в Нижневартовск, был досрочно переведен из колонии на «химию», но все продолжал и продолжал строчить жалобы, указывая на нестыковки и ошибки следствия. Видимо, перспектива, что арестант скоро выйдет на свободу и явится лично отстаивать невиновность в кабинеты высокого начальства, вынудила это начальство избавиться от искателя справедливости так, как оно умело: за несколько месяцев до выхода на свободу героя войны генерала Арсеньева убили лагерные урки..

Михаил РОМАШКО