Алексей Орлов был третьим из пятерых братьев Орловых, служивших Екатерине II. И, пожалуй, из всех пятерых он самый выдающийся.

ЧЕЛОВЕК СО ШРАМОМ

Согласно легенде, дворянское семейство Орловых пошло от стрельца, прозванного за богатырскую стать Орлом. Этот Орел участвовал в стрелецком мятеже 1698 года и был приговорен к казни. Поднимаясь на эшафот, он оттолкнул Петра I со словами: «Подвинься, мне на плаху надо лечь». Царю такая нагловатая бравада понравилась, и он стрельца помиловал. Позже Орел-Орлов выслужился в офицеры, получив, соответственно, и дворянство.

Документы эту легенду не подтверждают. Дед знаменитых братьев Орловых — Иван Орлов — служил стряпчим и умер в начале правления Петра I, еще до стрелецкого мятежа. У стряпчего под Тверью имелось поместье, в котором на свет появился его сын Григорий, действительно участвовавший во многих сражениях Северной войны и выслужившийся в офицеры. Но во времена стрелецкого мятежа Григорию было всего 13 лет, так что казнить его никто не собирался. Он скончался в 1746 году, будучи действительным статским советником и новгородским губернатором.

Четверых старших сыновей Григория Ивановича взяли в гвардию. Старший сын Иван на службе появлялся редко, взяв на себя хлопоты по управлению семейным имуществом. Три других брата — Григорий, Алексей и Федор — почитали его как главу семьи.

Федор блистал на балах и маскарадах, переодеваясь женщиной, за что получил прозвище Душка. Развлечения Григория и Алексея носили более брутальный характер — женщины, кабаки, драки.

Алексей, родившийся 24 сентября 1737 года, был на три года младше Григория, а служил в том же лейб-гвардии Семеновском полку. Он — в отличие от Григория — не успел повоевать с пруссаками в Семилетнюю войну. Зато Алексей был поздоровее брата: ростом два метра, весом 150 кг. Он запросто разрывал колоду карт и с одного удара палашом срубал голову быку. Сослуживцы прозвали его Алеханом.

Два брата Орлова считались лучшими в столице драчунами, если не считать еще одного гвардейца — Александра Шванвича. Братья могли побить его вдвоем, но не могли побить поодиночке. Пришлось, так сказать, поделить сферы влияния. Если в кабаке показывались оба брата Орловых, то Шванвич из питейного заведения убирался. Если со Шванвичем пересекался лишь один из Орловых, то уходил Орлов.

Однако этот договор не мог предусмотреть всех возможных ситуаций. Однажды Шванвич изгнал из кабака Алексея Орлова, но тот встретился с Григорием, и они вместе потребовали от Шванвича покинуть заведение. Шванвич отказался, уверяя, что вопрос уже был решен. Братьям пришлось применить силу. Побитый Шванвич обиделся и устроил засаду у выхода из кабака. Когда напившийся Алехан высунулся наружу, Шванвич полоснул его палашом, оставив шрам на всю жизнь.

«УРОД НАШ ОЧЕНЬ ЗАНЕМОГ»

Вскоре Григорий закрутил роман с Екатериной, супругой наследника престола Петра Федоровича. Братья Орловы начали настраивать гвардейцев в ее пользу.

Вопрос о том, была ли любовная связь между Екатериной и Алексеем Орловым, остается открытым. С одной стороны, учитывая репутацию Екатерины и Алехана, трудно поверить, что их отношения не перешли платонической грани. С другой стороны, никаких фактов в пользу романа нет.

Алексей Орлов сыграл весьма значительную роль в перевороте, приведшем к власти Екатерину II. Именно он прибыл к ней в Петергоф, сообщил об аресте одного из заговорщиков, Петра Пассека, и уговорил ехать в Петербург поднимать гвардию.

Захватив власть, Екатерина поручила Алехану охранять в Ропше отрекшегося от престола Петра III. В политическом смысле лучшим исходом для Екатерины стала бы кончина супруга. И 6 июля 1762 года он действительно умер. По официальной версии — «от геморроидальных колик».

Понятно, что современники и историки склоняются к другой версии: экс-император был убит. И Алексей Орлов выглядит главным виновником.

Сохранились три его письма из Ропши к Екатерине II. В первом он сообщает: «Урод наш очень занемог и охватила его нечаенная колика, и я опасен, штоб он сегоднишную ночь не умер, а больше опасаюсь, штоб не ожил». Во втором Алехан пишет, что Петр «сам теперь так болен, што не думаю, штоб он дожил до вечера и почти совсем уже в беспамятстве».

Содержание третьего письма противоречит двум предыдущим: «Матушка, его нет на свете, но никто сего не думал, и как нам задумать подвыть руки на государя. Но, государыня, свершилась беда: мы были пьяны, и он тоже, он заспорил с князь Федором (Барятинским); не успели мы рознять, а его уже не стало».

Если отталкиваться от первых двух писем, то получается, что экс-император либо умер естественной смертью, либо его отравили. Из третьего же письма следует, что охранники (прежде всего Алексей Орлов и князь Федор Барятинский) убили государя спонтанно, по пьяному делу. Судя по всему, так оно и было.

Ряд исследователей, изучавших документы по событиям в Ропше, пришли к выводу, что в роли непосредственного убийцы мог выступить Александр Шванвич — тот самый, который некогда полоснул Алехана палашом. Интересно, что в скором времени за не совсем ясные провинности Шванвича отправили в Оренбургский край простым армейским офицером. Вероятно, чтобы не трепал лишнего. Умер он в 1792 году. Сын его стал прототипом Швабрина из «Капитанской дочки».

Алексея Орлова никуда не отсылали, а, напротив, осыпали наградами: произвели в генерал-майоры, дали графский титул и 800 душ крестьян (потом еще несколько тысяч).

Став состоятельным человеком, он покровительствовал ученым и литераторам, подтягивая свой культурно-образовательный уровень. Екатерина оценила его стремление к самосовершенствованию и решила попробовать Алехана в крупном деле.

ПАССАЖИР СТАНОВИТСЯ КОМАНДИРОМ

В 1769 году, когда шла война против Турции, была затеяна Первая Архипелагская экспедиция (Алексей Орлов был одним из ее инициаторов). Главные силы Балтийского флота отправили в Средиземное море поднимать на восстание Грецию, а также блокировать проливы Босфор и Дарданеллы.

Первая эскадра под командованием Григория Спиридова в январе 1770 года добралась до итальянского Ливорно. Через месяц, уже у берегов Греции, к ней присоединилась эскадра Джона Эльфинстона, британца на русской службе.

На Балканах начали высаживаться десанты. Русские захватывали крепость за крепостью, но турки отбивали их обратно. Равные по чину Спиридов и Эльфинстон никак не могли скоординировать свои действия и слали в Петербург жалобы друг на друга. Тогда Екатерина подчинила их обоих Алексею Орлову, который изначально отправился в экспедицию как бы в качестве пассажира.

В конце июня через лазутчиков-греков Алехан получил известие, что один из вражеских командиров настаивает на решающем морском сражении. Созвав военный совет, Орлов решил вступить в битву и действовать по плану Спиридова: не завязывая артиллерийской дуэли, в кильватерной колонне приблизится к вражескому флагману, дать по нему залп в упор, прорвать вражеский строй и завязывать с неприятельскими кораблями абордажные схватки.

Утром 24 июня 1770 года два флота сошлись в проливе между островом Хиос и входом в Чесменскую бухту (на побережье Малой Азии). Турецкий флот насчитывал 16 линейных кораблей и 6 фрегатов против всего 9 линейных корабел и 3 фрегатов у русских. Остальные суда — шебеки, бригантины, полугалеры — в классической битве играли вспомогательное значение, но при случае, навалившись скопом в узком проливе, могли осилить и линейный корабль. Таких судов у турок было около 60 против 14 у русских. Конечно, турки имели превосходство и по количеству моряков: 15 тыс. на 6,5 тыс. Несмотря на отсутствие морских знаний, Орлов с обязанностями Командующего в этом сражении справился вполне успешно: отдал нужные распоряжения, грамотно поставил задачи перед адмиралами и капитанами кораблей. Дальше все зависело от профессионализма подчиненных. И они не подкачали.

ПРИБАВКА К ФАМИЛИИ

Спиридов на корабле «Святой Евстафий» командовал авангардом. Затем шли основные силы — кордебаталия — под командованием самого Орлова на «Трех иерархах». Замыкал строй арьергард Эльфинстона.

«Святой Евстафий» сцепился в абордаже с вражеским флагманом «Реал-Мустафа». В результате оба корабля сначала загорелись, а затем взлетели на воздух. Федор Орлов (младший брат Алехана), бывший адъютантом Спиридова, спас своего начальника, затащив его в шлюпку за несколько минут до взрыва.

Оба корабля — и русский, и турецкий — погибли, зато строй османских кораблей был прорван, и они в панике отошли в Чесменскую бухту.

Вечером 25 июня русские начали обстреливать тесно сгрудившуюся вражескую эскадру, а ночью пустили на нее четыре корабля-брандера (брандер — судно, которое должно поджечь корабли неприятеля). Три брандера добраться до противника не смогли, зато четвертый (им командовал лейтенант Дмитрий Ильин) поработал за всех, вклинившись в самый центр турецкого строя. Почти сразу же от него загорелся один вражеский корабль, потом второй потом третий, четвертый…

К утру турецкой эскадры не существовало. В честь победы в Чесменском сражении выбили медаль с изображением горящего османского флота и одним словом: «Был».

Спиридов получил орден Св. Андрея Первозванного. Лейтенанту Ильину достался орден Св. Георгия 4-й степени. Но основные почести выпали на долю Орлова, который стал третьим (после Екатерины II и Румянцева) кавалером высшего боевого ордена — Св. Георгия 1-й степени. После Алексея Григорьевича только один русский флотоводец удостоился такой же награды — Василий Чичагов за битву при Выборге (1790).

И еще Орлов получил почетное прибавление к фамилии — Чесменский.

Первая Архипелагская экспедиция серьезно повлияла на ход Русской-турецкой войны. Русский флот более пяти лет успешно действовал вдали от родных берегов. Не имея надежных баз и стабильных источников снабжения, русские корабли нападали на вражеские порты не только в Греции, но и в Ливане, и в Египте. И всеми этими действиями командовал Алексей Орлов — человек, даже не являвшийся профессиональным моряком.

КНЯЖНА ТАРАКАНОВА

Обычно эскадра Орлова базировалась в итальянском порту Ливорно, входившем во владения Габсбургов. И даже после окончания войны с турками моряки обратно на родину не спешили.

Со стороны могло показаться, что Орлову понравился средиземноморский круиз, хотя в реальности он выполнял очередное задание императрицы. Дело в том, что в Германии появилась некая особа, выдававшая себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны и Алексея Разумовского. Представлялась она разными именами, чаще всего принцессой Владимирской, но в историю вошла как княжна Тараканова.

Орлов должен был доставить самозванку в Россию. Для этого он закрутил с княжной-принцессой роман, обещая, что во главе флота вернется в Петербург и посадит ее на престол. Эти сомнительные обещания он подкреплял следующим аргументом: его брат Григорий от постели Екатерины отставлен, а расставаться с властью братья не желают.

В конце концов Алехан предложил княжне Таракановой руку и сердце, и она уступила. Церемонию венчания провел на флагманском корабле эскадры переодетый священником матрос. Потом грянул салют, супруг внезапно исчез, а княжна была арестована. Ее отвезли в Петербург и посадили в Петропавловскую крепость. В каземате она родила ребенка, вероятно, от Орлова. 4 декабря 1775 года самозванка умерла от туберкулеза.

Между тем главным фаворитом Екатерины II вместо Григория Орлова стал Григорий Потемкин, и Алехану пришлось уйти в отставку.

На покое он не скучал и нужды не испытывал. Одним из предметов его забот был внебрачный сын Александр, мать которого неизвестна. В качестве возможной кандидатуры называлась, в том числе, княжна Тараканова. Однако на самом деле мальчик появился на свет намного раньше, чем его отец познакомился с самозванкой.

Под фамилией Чесменский Александр дослужился до генерал-майора, имел награды за войны с поляками и турками, но его репутацию испортили запутанные семейные дела и клеймо двоеженца.

У Алехана семейная жизнь тоже сложилась не слишком удачно. В мае 1782 года он женился на молодой красавице Евдокии Лопухиной, которая родила ему дочь Анну и скончалась при родах сына Ивана.

Мальчик умер в двухлетнем возрасте, и Алексей Григорьевич трепетал над дочерью, считавшейся завидной невестой и одной из богатейших наследниц России. Замуж она, однако, так и не вышла. В 1789 году Орлов завел себе любовницу (деликатно называемую «воспитанницей») — 24-летнюю Марию Бахметеву, урожденную Львову. У нее был законный супруг — Петр Бахметев, но она его бросила.

При дворе со своей пассией Алехан появляться, конечно, не мог. Но он жил с ней в Москве и выезжал за границу. Кстати, у Бахметевой сложились прекрасные отношения с дочкой своего любовника-покровителя.

ОРЛОВСКИЕ РЫСАКИ

В 1796 году на престол вступил Павел I. Первым делом он велел торжественно перенести останки своего отца, Петра III, из Александро-Невского монастыря в Петропавловскую крепость. Главную роль в церемонии император отвел участникам ропшинского убийства. Алексею Орлову было предписано нести перед гробом императорскую корону.

Как вспоминал современник, получив этот приказ, Орлов «зашел в темный угол и взрыд плакал. С трудом отыскали, а еще с большим трудом убедили его взять корону в трепетавшие руки».

Вскоре после церемонии Алексей Григорьевич уехал за границу. Вернулся в Россию он только после убийства Павла I.

Орлов обычно жил в Москве — в своей усадьбе в Нескучном саду. Иногда устраивал масштабные праздники-гулянья. Именно на этих праздниках впервые в России начали выступать цыгане. Первый цыганский хор Орлов привез из Молдавии, когда возвращался домой по суше после истории с Таракановой. Душе тогда требовалось чего-то успокаивающего — вот и подвернулись цыгане. Кроме того, Алексей Григорьевич всерьез увлекался лошадьми. Сначала он организовал конный завод в подмосковном имении Остров, а затем перенес его в Воронежскую губернию. Выведенные там орловские рысаки получились на славу.

Скончался Алексей Григорьевич в 1807 году. Потомки его не забыли: он попал и на памятник Екатерине II в Санкт-Петербурге, и на монумент «Тысячелетие России» в Новгороде. Попал не за княжну Тараканову и не за рысаков с цыганами, а за Чесму.

Олег Покровский