15 августа 1914 года был убит основоположник научного освоения Русского Севера Андрей Журавский. Убийцу признали невменяемым. Но есть версия, что убийство было заказным.

ПРИЕМНЫЙ СЫН ГЕНЕРАЛА

Сегодня имя Андрея Журавского не слишком хорошо известно. И это несправедливо. Андрей Владимирович сделал очень много для освоения северных регионов Европейской России — и в научном, и в практическом плане. Он создал первое научное учреждение в Приполярье — Печорскую естественно-историческую станцию. Написал более 400 статей, посвященных биогеографии, ботанике, биологии, геологии, энтомологии, этнографии и экономике Печорского края.

Вне всяких сомнений, Андрей Владимирович сделал бы еще больше, но в 31 год он трагически погиб.

Собственно, жизнь Журавского складывалась непросто с самого момента его рождения в 1882 году. Родителей он никогда не знал. Мальчика нашли на крыльце приюта в городе Елисаветграде Херсонской губернии.

Ребенку повезло: его усыновил генерал-майор Владимир Журавский. Воспитанный во вполне благополучной семье, Андрей получил хорошее образование и поступил на физико-математический факультет Санкт-Петербургского университета.

Впрочем, есть ряд нюансов, указывающих на то, что в приемной семье у Журавского не все было так уж замечательно. Во-первых, Андрея усыновили «с правом ношения фамилии и отчества по имени усыновителя, но без права наследия имущества и дворянства». Во-вторых, генерал-майор почему-то не сильно помогал Андрею с оплатой учебы и проживания в Санкт-Петербурге. В итоге университетский диплом Журавский так и не получил из-за пропуска занятий и нехватки денежных средств.

Зато, еще будучи студентом, Андрей Владимирович совершил первое путешествие по Архангельской губернии. Во время этого путешествия он встретил свою любовь. В 1904 году он обвенчался в Архангельске с дочерью местного исправника Верой Рогачевой.

Однако брак не привязал Журавского к дому. Он не мог усидеть на месте, им было организовано более 20 экспедиций по изучению Русского Севера.

Отсутствие высшего образования не помешало Андрею Владимировичу внести существенный вклад в науку. В ходе экспедиций он обнаружил 11 стоянок людей каменного века на территории Большеземельской тундры (ныне — территория Ненецкого АО и Республики Коми). Журавский отверг теорию о наступлении тундры на леса и вывел научную гипотезу об отступлении тундры и потеплении климата Приполярья.

РАЗГОВОР СО СТОЛЫПИНЫМ

Однако Андрея Владимировича интересовали не только научные, но и чисто практические вопросы освоения Русского Севера. О молодом энтузиасте прослышал сам премьер-министр Петр Столыпин. Они встретились и обстоятельно поговорили. По итогам беседы правительство приняло несколько важных решений: о признании Ухты нефтеносным районом (на бурение скважин было выделено 900 тысяч рублей), о прокладке двух железных дорог — Печорской и Северо-Печорской, об организации ветеринарно-бактериологической станции по борьбе с сибирской язвой.

Созданной Журавским Печорской естественно-исторической станции было выделено 280 тысяч рублей, а кроме того, участок в 600 десятин, сельскохозяйственные орудия и метеорологические приборы. Станция быстро оправдала вложенные в нее средства. Журавский доказал, что на Русском Севере можно выращивать культуры, которые ранее считались «безнадежными» для северного климата. И что же? За несколько лет работы станции посевы ржи в Печорском крае возросли в 10 раз, ячменя — в 9 раз, картофеля -в 18 раз.

Журавский добился успеха и в изучении культурно-исторического прошлого. Он собрал уникальную коллекцию предметов быта и культуры старообрядческого населения Русского Севера. Коллекция выставлялась в Этнографическом музее в Санкт-Петербурге.

Молодой ученый становился знаменитостью. О нем писали в столичных газетах, а в январе 1909 года Андрей Владимирович был представлен Николаю И. Журавский рассказал императору о природе и нуждах Архангельского края.

Слава всегда имеет оборотную сторону. Понятно, что у Журавского нашлось много недоброжелателей. Крайне неодобрительно наблюдали за успехами независимого ученого местные чиновники. Они ворчали, что выделенные ему средства лучше было бы пустить на что-нибудь другое.

Недоброжелатели добились своего: в 1910 году государственное финансирование Печорской станции прекратилось. Ее работу пришлось остановить. На нервной почве у Журавского обострился туберкулез. Вдобавок начались проблемы на личном фронте: Андрей Владимирович развелся с женой. На его попечении остались четверо детей.

Но Журавский был не тем человеком, который пасует перед трудностями. Уже в 1911 году он добился открытия новой Печорской сельскохозяйственной станции. В том же году на сельскохозяйственной выставке станция удостоилась золотой медали «за развитие овощеводства в арктической зоне».

РОКОВОЙ ВЫСТРЕЛ

А.В. Журавский (сидит справа) с сотрудниками Печёрской станции. Стоит крайний слева — его будущий убийца Задачин

Андрей Владимирович был весьма отзывчивым человеком. Он пожалел 25-летнего крестьянского парня Николая Задачина, которому нечем было заняться. Журавский взял его на работу письмоводителем и даже поселил в своем доме.

Утром 15 августа 1914 года Задачин выпросил двухствольное дробовое ружье у служащего станции Богомолова. Письмоводителю якобы захотелось поохотиться, хотя до этого он никогда оружия в руках не держал. Тем не менее Богомолов дал ему ружье.

В семь часов вечера Журавский с уездным казначеем Нечаевым возвращались с речки, где ловили рыбу. У дома, в котором располагалась Печорская станция, Журавский немного отстал. Нечаев уже поднялся по лестнице на верхний этаж, когда раздался выстрел и послышались крики.

Обитатели дома сбежались вниз. Они увидели лежащего в луже крови Журавского с жуткой раной на лице. Он был мертв.

Сначала предположили, что Андрей Владимирович застрелился. Но крестьянка Воробьева, проживавшая в нижнем этаже, рассказала, что видела письмоводителя Задачина с ружьем в руках.

Вскоре на место происшествия прибыла полиция. Найти убийцу не составило труда. Задачин, собственно, и не запирался. Вопрос заключался в другом: зачем он застрелил Журавского? Письмоводитель уверял, что Журавский совершил растрату. А он, Задачин, об этом узнал и боялся, что Андрей Владимирович его убьет, чтобы списать на него растрату. Сам Задачин не хотел убивать Журавского. Он хотел лишь ранить его, чтобы быть арестованным и спастись от расправы.

Все это походило на бред сумасшедшего и, судя по всему, бредом и было. По крайней мере, Задачина вскоре признали невменяемым и отправили на принудительное лечение.

В версию о растрате никто не поверил. Журавский был типичным подвижником, до самозабвения увлеченным своим делом. Первые экспедиции он вообще организовывал на свои деньги. На растратчика он совсем не походил. Но из-за чего-то его все-таки убили!

«СТАЯ ХИЩНИКОВ»

Многие сотрудники Печорской станции,также как и местные журналисты, полагали, что руку сумасшедшего Задачина кто-то направлял. В некрологе журналисты аккуратно поделились своими подозрениями: «Все годы своего пребывания на Печоре покойный был ярым защитником угнетенных, особенно инородцев, и вел непрерывную борьбу с окружающей их стаей хищников».

«Стая хищников» — это, конечно, местные чиновники. Их действительно крайне раздражали выступления Журавского в защиту ненцев, которых спаивали и изгоняли с традиционных мест обитания. Кроме того, Андрей Владимирович разоблачал воровство чиновников, лоббирование ими интересов иностранных концессионеров, распродажу земель, богатых полезными ископаемыми, и использование труда политических ссыльных.

Незадолго до смерти Журавский объявил представителям местной власти настоящую войну. В 1913 году он посвятил им серию статей «Северные авантюристы», опубликованную в архангельской газете «Северное утро».

Понятно, с какой ненавистью чиновники Архангельской губернии относились к Журавскому. Это породило версию, что они и организовали его убийство, используя подвернувшегося под руку Задачина.

Писатель Лев Смоленцев пошел еще дальше. В документальной повести «Печорские дали» он изобразил Задачина агентом охранки, чье задание он и выполнил, убив Журавского.

Эта версия выглядит неубедительной. Журавский все-таки был ученым, а не революционером. Никакой угрозы государственному строю от него не исходило, и для охранки он едва ли представлял интерес. Да и не стали бы руководители политического сыска поднимать руку на человека, работу которого одобрял сам император.

Более правдоподобной все же выглядит версия, что Журавский крепко насолил кому-то из местных воротил. Они и «заказали» ученого. Им, опасавшимся разоблачения, было уже глубоко плевать на то, как к Андрею Владимировичу относятся в столице. Своя шкура, как говорится, дороже.

Александр Логинов