Один из самых узнаваемых символов Древнего Рима — дикторские пучки или связки, они же фасции. Часто их изображают как простую связку прутьев, в середину которой вставлен топорик. На самом деле этот атрибут власти был устроен чуть иначе и значение имел довольно сложное.

Идею ликторов (как и само слово) римляне позаимствовали у этрусков. Первоначально это были личные телохранители царей. Но позднее рослые молодые люди, вооруженные пучками прутьев и небольшими топориками, стали сопровождать почти каждого человека, который занимал в Риме государственную должность, то есть был магистратом. Количество ликторов напрямую зависело от важности должности. Весталке, например, полагался всего один ликтор, курульному эдилу — два, консулу — 12, а диктатору — целых 24.

Ближайшее окружение

Считать ликторов именно телохранителями не совсем верно. Они были буквально живыми символами власти. Их главной задачей было следить за тем, чтобы жители Вечного города оказывали магистратам должное почтение — уступали дорогу на улицах, приветствовали и не подходили без спроса. Именно по громким крикам ликторов граждане узнавали, что приближается некто облеченный властью.

Разумеется, если на магистрата совершалось нападение, то ликторы первыми приходили ему на помощь. Требовалось это не так уж редко — древнеримская политика, несмотря на всю свою упорядоченность и продуманность, с удивительной регулярностью скатывалась на уровень уличных потасовок. А голосования или обсуждения законов на Форуме нередко перерастали в настоящие побоища. При этом носить оружие, даже кинжалы, в пределах померия (священной границы города) было категорически запрещено. В том числе и ликторы должны были убирать свои секиры в специальные кожаные чехлы. Поэтому в драках массово использовались кулаки, булыжники и дубинки. И крепкие парни со связками прочных прутьев в руках тут были далеко не бесполезны.

Если же собрание происходило за пределами померия (например, на Марсовом поле), то там ликторы привязывали к своим связкам топорики и были вооружены уже по-настоящему. Это касалось и тех, кто сопровождал представителей Рима в отдаленных провинциях или на войне. Существовали также некоторые редкие категории магистратов, ликторы которые имели право носить связки с топорами даже в пределах померия. Например, это касалось децемвиров, которые правили городом с 501 по 499 год до нашей эры. А также диктаторов, которые назначались в исключительных случаях. Фасции с топорами носили и ликторы победителей, праздновавших триумф, но только во время торжественной процессии.

И все же, если дело грозило серьезной поножовщиной, магистраты предпочитали в дополнение к ликторам нанимать себе настоящую вооруженную охрану, состоящую из легионеров-ветеранов или бывших гладиаторов.

Символика и реальность

Многим известно, что именно от слова «фасции» произошел термин «фашизм». Бенито Муссолини считал ликторские связки символом единства и сплоченности вокруг государственной идеи и сделал одним из атрибутов своей партии. В связи с этим иногда изображение фасций трактуется как распространение фашистской символики, что в большинстве стран (и, разумеется, в России) строго запрещено законом. Однако ставить знак равенства между оружием древнеримских ликторов и символикой итальянских чернорубашечников совершенно неправильно. Изображения фасций содержатся в официальных гербах нескольких российских ведомств: Федеральной службы исполнения наказаний, Федеральной службы судебных приставов, Рособрнадзора, а также военной полиции Министерства обороны РФ.

Часто можно встретить фасции, вместе с римскими доспехами и щитами, в оформлении зданий периода классицизма и ампира XVIII-XIX веков. Вот только изображены они там не совсем так, как выглядели на самом деле (что можно узнать, проследив по сохранившимся древнеримским барельефам). В декоре ликторская секира зачастую вставлена в самый центр связки. То есть, чтобы ее оттуда достать, нужно разрушить всю конструкцию. На самом деле связки делались раз и навсегда. Для них отбирали толстые прутья (или даже молодые стволы) берез или вязов, длиной около 1,2-1,5 метра. В центр же вкладывалась гладко отполированная осевая палка, сантиметров на 10-20 длиннее. Она торчала снизу, и именно за нее ликтор держал фасцию. Скреплялась связка кожаными ремнями красного цвета, которые переплетались, образуя красивый узор.

Сбоку к ремням крепилось дополнительно 2-3 прута, которые можно было легко вытащить, не разрушая всю связку. Именно этими прутами ликторы и действовали в случае необходимости. По тому же принципу крепилась и ликторская секира — в нижней части связки, лезвием вперед. Отсоединить ее можно было в любой момент.

Секира ликтора была небольшой. Топорик с шириной лезвия около 30 сантиметров насаживался на метровое древко так, чтобы кончик выглядывал вверх из проушины. Туда часто помещали какое-либо украшение в форме головы животного, человека или бога. На боковых сторонах топора, как правило, выбивались борозды, либо просто пересекающиеся крест-накрест, либо образующие достаточно затейливые узоры. Опять-таки в архитектурном декоре нередко встречаются изображения фасций с двулезвийными топорами (лабрисами). Но такие вряд ли существовали в реальности. Лабрис — один из древнейших символов греческой культуры, возникший на острове Крит. Римляне знали его, но не использовали. А вот европейские архитекторы, воспринимающие античность как нечто единое целое, — вполне.

Без жалости

Секира и дополнительные прутья были нужны ликторам для исполнения их главной функции — карательной. По приказу магистрата они в любой момент могли схватить человека и высечь его прямо на месте. Разумеется, если это действие было незаконным, то отдавший приказ позднее нес за это ответственность. Ликторы же выполняли свой долг, не задумываясь. Стоит заметить, что прутья в их связках уместно сравнивать не с розгами, а скорее со шпицрутенами, так что такая порка могла иметь самые серьезные последствия.

Если же высший магистрат приговаривал человека к смерти, то в ход шла ликторская секира. Казнь эта считалась позорной. Ее даже сравнивали с жертвоприношением — ведь именно специальными топориками или булавами жрецы забивали животных, предназначенных богам. Соответственно и казненный топором будто бы лишался человеческого звания перед смертью. А потому применялось это только к тем, кто совершил самые осуждаемые преступления, в первую очередь измену. Знатность происхождения и высота занимаемого положения спасти не могли.

В 509 году до нашей эры первый консул Римской республики Луций Юний Брут приговорил к казни двух собственных сыновей, замешанных в заговоре. Плутарх так описывает дальнейшее: «Ликторы схватили молодых людей, сорвали с них одежду, завели за спину руки и принялись сечь прутьями, и, меж тем как остальные не в силах были на это смотреть, сам консул, говорят, не отвел взора в сторону, сострадание нимало не смягчило гневного и сурового выражения его лица — тяжелым взглядом следил он за тем, как наказывают его детей, до тех пор, пока ликторы, распластав их на земле, отрубили им топорами головы».

Виктор БАНЕВ