Женская любовь за решёткой

Автор: Maks Янв 11, 2018

Ежегодно в тюрьмы всего мира попадают сотни тысяч женщин. Их преступления разнообразны — от мошенничества до детоубийства. Но даже среди убийц сильно желание иметь свою половинку, с которой можно было бы почувствовать себя женщиной.

Природу не обманешь — «любви хочется даже на каторге, когда от голода и постоянных унижений кажется. что силы остались только для того, чтобы после отбоя закрыть глаза и погрузиться в тревожный сон», — писала в XVIII веке осужденная за убийство англичанка Элен Мэй. Спустя 300 лет женщины в тюрьмах и колониях по-прежнему хотят, чтобы в их жизни было место любви и заботе. Увы, но даже эти чувства в условиях неволи приобретают самые уродливые формы

Незавидная доля

На Руси заключение в острог считалось наказанием мягким и не соответствующим тяжести проступка. Кроме того, заключенных нужно было охранять и кормить. Поэтому лишение свободы было введено только в 1550 году Судебником Ивана Грозного. Срок заключения не оговаривался, подразумевая пожизненное лишение свободы. Другие виды наказания соответствовали духу времени: преступникам рубили голову, руки, вырывали ноздри, клеймили, пороли кнутом. Состоятельные люди могли откупиться — заплатить штраф в казну или потерпевшему.

На женщин действие судебников де-факто не распространялось За злодеяние, том числе и прелюбодеяние (измена мужу), женщин отправляли в монастырь. Впрочем, Русская Правда Ярослава Мудрого (XI век) не исключала казнь женщины, если она «без своего мужа или при мужи дитяти добудеть да погубить».

Слово царя на Руси было выше всяких законов. Иван III приказал «казнити, потопити в Москве реке нощью лихих баб, приходивших с зельем к великои княгине Софье».

При Алексее Михайловиче Романове женщин, убивших мужей, а также «совратителей к своей бусурманской вере» предписывалось сжигать на костре. Допускалось также ломать им шею, вешать и закапывать живьем. Даже если женщина ничего не совершила. а была лишь замужем за приговоренным к каторге, в Сибирь она отправлялась следом за супругом вместе с детьми.

В 1744 году императрица Елизавета Петровна, известная указом о приостановлении смертных казней, подписала указ о раздельном заключении женщин и мужчин. При ней же Сенат предписал «непотребных девок» отправлять на фабричную работу и в прядильные дома. Спустя 40 лет Екатерина II написала проект тюремного устава, предполагавшего «разобщение» мужчин и женщин, но внедрить не успела.

Положение женщин должно было измениться в 1887 году, когда была введена должность женской надзирательницы. Но кандидаток на такую должность было мало, и арестантки по-прежнему были во власти мужчин, которые нередко насиловали преступниц.

Уже в конце XIX века осужденные дамы делились на две категории: политические и уголовницы. Если на этапе в Сибирь политических не трогали, то насиловать уголовниц не считалось зазорным. Сопротивление было бессмысленно, ибо в отношении бунтарок законом допускалось рукоприкладство. Только в 1893 году для женщин были отменены телесные наказания.

Кроме надзирателей и конвоиров, арестанток насиловали и следовавшие в том же потоке каторжане. Потому большинство женщин старались выглядеть отвратительно: от них разило потом и мочой, руки и лицо были в ссадинах и грязи.

Отдаться, чтобы выжить

Никакие толстые стены и высокие заборы не могли убить в человеке влечение к противоположному полу. Известный русский юрист Михайл Гернет в своей книге «В тюрьме. Очерки тюремной психологии» писал: «Там же, где они (тюрьмы) находятся на одном дворе или на близком между собою расстоянии, тюремная администрация оказывается совершенно бессильною помешать любовному общению заключенных арестантов и арестанток: знакомства завязываются с поразительною быстротою посредством мимики, перекрикиванием, посредством переписки и даже личными встречами, которые удаются не так редко, несмотря на все тюремные засовы и запреты. Завязываются романы. В поисках за успехом у намеченного предмета «любви» прибегают к обычным в таких случаях средствам: комплиментам, маленьким подаркам в виде табаку, чаю, сахара и проч. Уверения в верности до гроба сменяются сценами ревности и острожною бранью»

Один из разделов его книги посвящен российской женской тюрьме начала XX века: «…женщины-трибады, исполняющие, при противоестественных отношениях с товарками по заключению, роль мужчин… эти женщины имеют все выходки мужчин и ходят, и причесываются, как мужчины, и курят, и носят рубашки-косоворотки, подпоясанные шнурком». Ухаживание начиналось с записок, с уверений в безумной любви и просьб никому не принадлежать. В записках она писала, что целует ее маленький ротик и глазки и хочет всю расцеловать».

Советская власть в отношении преступников не стала изобретать велосипеда, взяв методики царского режима, ужесточила их. Правда, каторга была переименована в исправительно-трудовой лагерь, но сути это не меняло. Наравне с мужчинами женщины работали на лесоповале, рыли каналы и строили здания. Соседство мужских и женских лагерей отчасти снимало проблему половой напряженности. Свидания были хоть и трудны, но вполне возможны. Кроме того, зечек охраняли тоже мужчины, часто требовавшие от них близости.

Для обитательниц сталинских лагерей секс был не просто плотским удовольствием, но и шансом на выживание. Оказавшись в лагере за неосторожное слово или глупый поступок, женщина поначалу терялась от обилия невзгод. Потом срабатывал инстинкт самосохранения, и арестантка готова была пойти на все, чтобы выжить. Так, чтобы избежать наряда на тяжелые работы, она зачастую была готова переспать с кем угодно: с начальником лагеря, с «кумом», да хоть с конвоиром. Такими же желанными мужчинами были и вольнонаемные — учетчики, начальники складов, бухгалтеры. Ибо наряд на работы, теплая одежда, да в конце концов лишняя буханка хлеба стоили того, чтобы потерпеть несколько минут соития.

Коблы, или «оно»

Получив огромные сроки, узницы ГУЛАГа не надеялись на благополучный исход. Они знали, что через 10 лет их юное тело от тяжелого труда и недоедания превратится в морщинистую развалину. Кроме того, от связи с мужчиной был шанс забеременеть. А беременность становилась билетом в другой мир. Таких осужденных отправляли в особые лагеря, где они почти не работали, зато получали повышенные нормы питания. То, что спустя месяц ребенка забирало государство, женщине было не важно. Она его рожала не для продолжения рода, а чтобы выжить. Дело дошло до того, что администрация лагерей строго-настрого запретила сотрудникам половые контакты с осужденными, а чудом оказавшийся в лагере мужчина рисковал быть разорванным зечками, охочими до беременности.

Соседство женских и мужских зон делало женские однополые связи нонсенсом. Но все-таки это явление уже тогда имело место. Одна из заключенных ГУЛАГа Елена Олицкая, отбывавшая срок в 1930-х, вспоминала свое прибытие на Колыму. «На первых порах нас ошеломили резко бросающиеся в глаза женщины — «оно». Противные, омерзительно наглые существа. В Магадане их было меньше. Их обычно высылали в глубинные лагпункты. Наглые лица, по-мужски остриженные волосы, накинутые на плечи телогрейки.. Они имели своих любовниц, своих содержанок среди заключенных. Парочками, обнявшись, ходили они по лагерю, бравируя своей любовью. Тюремное начальство, как и огромное большинство зеков, ненавидело «оно». Лагерницы боязливо сторонились их».

То, что Олицкая назвала «оно», в тюремной традиции имело другое название — коблы, или коблухи. Смоля папироской, они любили матернуть жизнь и затянуть частушку:

Ой. спасибо Сталину,
Сделал с меня барыню
Я корова я и бык.
Я и баба, и мужик.

Писатель Михаил Демин, осужденный по малолетке в 1942 году, в книге «Блатной» описал эту категорию осужденных.

«Коблы эти были суровы, напористы, агрессивны. Их боялось все население лагеря. Они хлестали водку, принимали наркотики, резались в карты. И безжалостно помыкали своими любовницами — безвольными и забитыми ковырялками.

Как правило, каждый из коблов имел нескольких таких любовниц — занимался ими по очереди и крепко держал в руках свой гарем Но были случаи, так сказать, моногамной любви, порою в женских бараках возникали диковинные альянсы, справлялись странные свадьбы. В бараке, куда я однажды забрел, разыгрывалась как раз такая свадьба. Все было как положено: кто-то пел, кто-то дробно выбивал цыганочку. И посреди всеобщего веселья — у накрытого стола — всхлипывала молоденькая лесбияночка.

Сидящий рядом с ней «жених», коротко стриженный, одетый в расписную косоворотку, посмотрел на меня угрюмо и с беспокойством… Он явно воспринимал меня как врага, как потенциального соперника! И все время, пока я находился здесь, я чувствовал на себе неотрывный, вязкий его взгляд».

Ковырялки

До 50-х годов XX века большинство зечек к ковырялкам — то есть пассивным лесбиянкам — относились с молчаливым презрением. Те, безусловно, знали об этом, но плюсы от связи с сильной партнершей были весомее. Как правило, это была физическая и моральная защита. В меньшей степени — более сытная и менее утомительная жизнь. Ради ковырялки брутальная коблуха могла пойти на многое: кинуться в драку, нагрубить надзирателю, достать курево и продукты. Чтобы не допустить переброски в другой лагерь, коблуха легко соглашалась на «мастырку» — разрезала кожу и сыпала туда марганцовку, вызывая язву. Некоторые, чтобы получить ожог желудка, глотали грифель от химического карандаша. Все это завершалось лазаретом, и этапирование в другую зону отменялось. Но для других членовредительство заканчивалась деревянным крестом на погосте.

Пожилые коблухи внешне ничем не отличались от мужчин. Такая же фигура, руки, черты лица. Разве что ростом пониже да отсутствие плеши на голове. Стрижки — и те были, как у мужчин, короткие — канадка или бобрик. Разговаривали они мужским голосом и были в авторитете.

В отличие от коблух, их возлюбленные-ковырялки редко были способны на сильные поступки. Зависимые от любовниц, они лишь исполняли их желания, даря нежные ласки. И если коблуха освобождалась раньше, то ковырялка редко хранила ей верность. Впрочем, были и исключения. Заключенная Тамара Богужинская, наследница дворянской фамилии, интеллигентная и проницательная, в сталинском лагере сожительствовала с мощной и сильной эстонкой Вандой Петерс. Уже будучи старухой, Богужинская призналась журналисту: «Я два раза была замужем. Но по-настоящему ребенка я хотела только от Ванды».

К началу 1970-х лесбийские связи в женских колониях были вполне обыденны. В повести Юлии Вознесенской «Ромашка белея» описан сексуальный ликбез, который прошла юная зечка Татьяна.

«В детской колонии старшие колонистки и обучили Татьяну всем премудростям «женской любви».

— Я поначалу, как все новички, «низом шла», потому потом смогла и с мужиками дело иметь, — объясняла нам Татьяна. — А многие и «снизу» — после мужика не хотят. «Попробуешь пальчика — не захочешь мальчика»».

Стоит отметить, что плотские удовольствия — не самое главное в женской любви на зоне. Лишившись свободы, особенно если срок длинный, многие дамы теряли и мужей. Редко кто был готов ждать женщину, которая освободится через несколько лет, да еще с надломленной психикой. Дети, взрослея в отсутствие матери, начинали стесняться ее. В итоге на свиданки к зечкам ездили только матери. А женская психика устроена так, что женщина всегда хочет любить и быть любимой. В лагере же, кроме такой же отверженной, как и она сама, никого нет. Вот они и сближаются.

— Ты видишь человека, с которым тебе приятнее разговаривать, чем с кем-либо из отряда. А одной реально тяжело. — рассказывала заключенная Можайской ИК-5 Юля.

— А здесь и поговорить, и поплакаться можно, да и быт совместный. Общие дела, покупки, переживания».

Такие теплые отношения в женской зоне получили название «половинки».

«Половинки»

Женские отношения в тюрьмеЗа несколько десятилетий в женских колониях выработался особый ритуал завязывания отношений. Зечка, которой понравилась другая, начинает издалека. На тумбочке объекта воздыхания появляются подарки: открытки, шоколадки, игрушки. Иногда личность дарителя некоторое время остается неизвестной. Это делается для того, чтобы потенциальная партнерша не отринула сразу ухаживания При этом, по лагерным понятиям, если она взяла что-то в руки, а тем паче съела — значит, подарок принят. Тем самым дано добро на развитие отношений. Если же женщина не хочет «любви», то и не должна брать в руки подарки. Такие тоже есть, но у них, как правило, короткие сроки и большие шансы вернуться в прежнюю жизнь. Заставить кого либо «играть в любовь» в женской зоне невозможно. Это знают даже коблухи, поэтому они тоже дарят подарки.

Когда складывается пара, то, как и на воле, женщины «вьют семейное гнездышко». Они занавешивают соседние шконки простыней, создавая что-то вроде железнодорожного купе. Там и предаются интимной близости. Причем опытные арестантки могут быть обоюдчицами — поочередно играть роль как мужчины, так и женщины.

«Когда я приехала на зону, мне было 20 лет, девчонка еще, — вспоминала сиделица со стажем Марина. — Ночью я легла спать на второй ярус и слышу, как внизу что-то происходит. Я замерла, слушаю. А там — вздохи, ахи, и шконка трясется. Для меня это стало шоком. А потом ничего, привыкла».

Как говорят опытные «половинки», мужчины не могут так тонко чувствовать женщиму, как они сами. Любовь к партнерше еще сильнее, чем к мужчине. Тот, кто морально сильнее, берет на себя часть обязанностей «половинки». «Ну, вот пришлось мне там дежурить… за меня подежурят… — делилась воспоминаниями 24-летняя арестантка Елена. — Ночью мне дежурить — дежурит моя половина… На обед, на завтрак, на ужин дают овсяную кашу — я это есть не буду. Она сама это съест, зато я буду есть мясо, яйца, молоко, все она мне достанет… любыми путями… Стирка — вообще не знаешь, что это такое… Глажение… кровать убирать — тоже не знаешь… все абсолютно делает. Даже шьет за тебя. Норму за тебя дает».

Но когда «половинки» ссорятся, рядом лучше не стоять. Самое обидное ругательство — назвать партнершу ковырялкой. Хотя фактически так оно и есть, но… Еще хуже — ревность. Она у зечек такая, что даже взглянуть на другую для любовницы чревато побоями, а то и смертью.

В колонии на однополую любовь заключенные женщины смотрят сквозь пальцы. Другое дело — лагерная администрация. Согласно инструкциям, гомосексуальные отношения запрещены, но оперативники используют их себе на пользу. Если все нормально, сложившиеся пары не тревожат. Но если одна из «половинок» не выполняет трудовые нормы, а еще хуже — нарывается на нарушения, то подруг могут раскидать по разным отрядам. Сначала, правда, предупреждают. Не помогает — кто-то из любовниц едет в соседний барак. В зависимости от их дальнейшего поведения женщин могут вновь соединить. Но пока это неизвестно, у «половинок» начинаются истерики, крики, проклятия. Доходит до карцера. Так что интимные отношения — отличный рычаг для манипуляций.

Бывает, что женщине уже скоро освобождаться, а она делает двойную норму пошива. Все потому, что «кум» предупредил: «Не будешь работать — нормальной жизни твоей подруге не дадим». Иногда за ворота колонии «половинки» выходят только после отработанной смены.

Что самое удивительное, и на свободе женщины верны своим подругам. Пока одна досиживает, другая готовит семейное гнездышко — работает, обзаводится жильем, покупает вещи Даже детей, рожденных от мужчин, «половинки» воспитывают вместе.

Ответ по понятиям

Воровские понятия, по которым живет мужская зона, для женской мало применимы. Конечно, отдельные зечки пытаются продвигать воровскую субкультуру, но среди масс она не прижилась. Да же на стукачество, за которое в мужской зоне могут убить, здесь смотрят как на само собой разумеющееся. И все же в женской зоне есть место сексуальным наказаниям.

Чаще всего девчонок «опускают» на малолетке. Как и у парней, у девиц бушуют гормоны, они агрессивны и не замечают полутонов. «У нас в отряде была одна «опущенная», которая не имела права есть за общим столом. Она, когда только «заехала», проболталась. что занималась оральным сексом со своим парнем, — рассказывала авторитетная зечка Валентина. — От нее сразу все отсели, а ночью стащили со шконки и начали бить. Потом черенок от швабры засунули в одно место… Наутро с ней никто не разговаривал, чморили и плевали. Кашу ее кидали на пол и заставляли есть».

На девичьей малолетке могли «опустить» не только за оральный или анальный секс, но и за детоубийство Во взрослых зонах к любым видам секса относятся равнодушно, а вот убийц детей там тоже не жалуют.

Марика Прохорова сидела в колонии под Саратовом в середине 1990-х. Накануне в их зоне прошел слух, что им должны привезти женщину, забившую молотком пятилетнюю дочь. В ее ожидании зечки выстроились у барака и требовали от администрации отдать им ее на «разговор». Новенькую пришлось прятать в изолятор, а потом переводить в другой лагерь. Кстати, многие детоубийцы имеют на табличке надпись: «статья 105 УК «Убийство»» вместо реальной 106-й — «Убийство ребенка». Если это все же становится известно остальным зечкам, то детоубийцу могут и оставить в живых, а вот «опустить» шваброй или вантузом — легко.

Не избежала женская зона и такого явления, как проституция. Хорошенькая арестантка еще в СИЗО привлекает взгляды коблух, но насильно ее никто не имеет права пользовать. Сама же красотка, чувствуя определенный интерес, может извлечь из этого материальную выгоду. Секс за деньги в неволе практикуется редко, ибо деньги за колючкой вторичны. Зато чай, сигареты, вкусная еда — вполне подходят как плата за любовь. Вот только противостоять невзгодам в одиночку даже суперкрасотке в лагере будет невмоготу. Потому рано или поздно она тоже найдет свою «половинку» и будет «жить, как все».

По данным экспертов, 50% женщин в колонии рано или поздно становятся лесбиянками. Исследования Московского научно-исследовательского центра психологии показали, что из-за нехватки физического контакта с близкими и разрыва душевных привязанностей женщина за решеткой кардинально меняется уже через два года. У мужчин этот срок составляет 4-5 лет. Неудивительно, но женщине не остается ничего другого, кроме как найти заменитель своим чувствам, предопределенным ей природой.

Лев КАПЛИН

,   Рубрика: Историческое расследование




Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:72. Время генерации:0,970 сек. Потребление памяти:32.35 mb