Александра I принято считать посредственным правителем. Сразу вспоминаются пушкинские строки: «Властитель слабый и лукавый, / Плешивый щеголь, враг труда». Но прав ли великий поэт в оценке царя?

КРОВАВЫЙ ТРОН

Император Александр I задумал много реформ, но почти ничего не осуществил. Его бросало от либерализма к мистицизму. Он приближал к себе то реформатора Сперанского, то «солдафона» Аракчеева. При нем возникло мощное оппозиционное движение декабристов.

Казалось бы, все ясно: царствование было не слишком удачным, а царь оказался недостаточно сильным и волевым.

Но именно при Александре I наша страна, победив Наполеона, достигла пика своего могущества. Русский царь вершил судьбы Европы. И не только Европы. Александр диктовал свою волю не только Неаполю и Мадриду, но и Стамбулу и Буэнос-Айресу! Какая же это слабость?

Но обо всем по порядку. Александр I взошел на престол после гибели своего отца — Павла I. В ночь с 11 на 12 марта 1801 года группа заговорщиков проникла в Михайловский замок и забила государя насмерть. В обществе поговаривали, что наследник престола — Александр — знал о готовящемся злодеянии. Более того, он всячески поддерживал заговорщиков.

Так, перешагнув через труп родного отца, Александр занял царский трон. Поначалу новый монарх пытался проводить либеральные реформы. Но вскоре события внешней политики отвлекли его внимание.

Александра I всю жизнь преследовало клеймо отцеубийцы. И он от этого жутко страдал. Когда Наполеон напомнил ему об участии в свержении и убийстве Павла I, обида была страшной. Это напоминание стало одним из поводов к войне между Россией и Францией 1805-1807 годов.

Затем последовала грандиозная эпопея 1812 года. Не будем вдаваться в подробности — они хорошо известны.
Нас сейчас интересует то, что произошло после изгнания французов за пределы России.

АРМИЯ БЕЗ СЕРДЦА

Потерпев сокрушительное поражение в 1812 году, Наполеон продолжал отчаянно цепляться за господство над остальной Европой. Александра I это не устраивало. Он решил вести войну до полного уничтожения империи Наполеона.

Возникает вопрос: зачем царю это было нужно? Ведь даже фельдмаршал Кутузов настаивал на прекращении войны. Мудрый полководец сравнивал Наполеона со «львом, у которого вырваны когти». Разумнее не добивать его, а использовать против Англии и Австрии.

Однако Александр не послушал Кутузова. Он хотел сокрушить Наполеона. Русский монарх хотел сам занять то место, которое нахально захватил «корсиканский выскочка». Место властелина мира.

Александр заключил союз с Пруссией и Австрией и двинул свои армии вглубь Европы. Решающая схватка состоялась в октябре 1813 года возле немецкого города Лейпциг. Это грандиозное сражение современники назовут «Битвой народов».

Битва длилась три дня. В конце концов немецкие дивизии, входившие в состав армии Наполеона (они были набраны в завоеванной Германии), внезапно перешли на сторону его противников. «Страшная пустота зияла в центре французской армии, точно вырвали из нее сердце», — вспоминали очевидцы.

БОРЬБА ЗА НЕМЦЕВ

«Измена» немецких солдат -результат гениальной задумки Александра I. Еще задолго до 1812 года он готовился к решающей схватке с Наполеоном. И понимал, что лобовой натиск не имеет перспектив. Тут разумнее действовать по-другому. Необходимо разложить империю Бонапарта изнутри. Нужно посеять рознь между собственно французами и жителями оккупированных территорий.

Главным объектом этой подрывной работы стали германские государства (напомним, что единой Германии тогда еще не было). Как известно, элита Российской империи чуть ли не на половину состояла из тех же немцев (прибалтийских баронов). Это изрядно облегчило решение задачи.

Россия переманила на свою сторону целый ряд влиятельных немецких персон, как бы мы сейчас сказали, лидеров общественного мнения. Публицист Коцебу, поэт Арндт, философ Шлейермахер и еще целый ряд видных представителей германской интеллигенции стали агитировать за союз с Россией.

Но особо желательным для русских было распропагандировать не просто немцев, а «военных немцев». И тут дело тоже обстояло превосходно

Выдающиеся прусские военачальники, кумиры всего германского офицерства — Шар-нхорст и Гнейзенау — сотрудничали с русскими.

Потерпев тяжелейшие поражения в 1806-1807 годах, Пруссия вынуждена была стать союзником Франции. Но от прусских военных вождей в массы рядового немецкого офицерства спускались вполне понятные установки: наш

подлинный враг не Россия -а Франция. С русскими нужно сражаться спустя рукава, ведь война Наполеона с Россией -это не наша война. В принципе, особого греха для немецкого офицера не будет, даже если он сдастся в плен русским.

Эти идеи падали на благодатную почву, поскольку
немцы остро чувствовал национальное унижение своей страны, находящейся под пятой Наполеона.

В 1812 году в России был организован Немецкий комитет под руководством знаменитого прусского реформатора Штейна — идейного вождя общегерманского освободительного движения. Кроме того, из немецких пленных и дезертиров сформировали Русско-германский легион. Он должен был послужить примером для всех остальных уроженцев Германии, воюющих в наполеоновской армии.

Замысел русской пропаганды увенчался полным успехом. К началу битвы под Лейпцигом все немецкие контингенты Наполеона были
уже пропитаны ненавистью к французам. Так что переход целых немецких дивизий на сторону русских уже не должен удивлять. По сути, битва при Лейпциге была выиграна еще до начала самого сражения.

КРЕСТЬЯНИН С РУЖЬЕМ

«Битва народов» означала крах Наполеона. В марте 1814 года он отрекся от престола, а союзники вошли в Париж. Теперь Александр I мог вплотную заняться реализацией своего плана — подчинить себе Европу.

Чтобы властвовать на континенте, нужна большая и сильная армия. А с этим были сложности. Блестящие победы 1812-1814 годов не затуманили разум царя. Александр прекрасно знал слабые места своего войска — мобилизационный ресурс и снабжение.

Русская армия пополнялась с помощью рекрутских наборов. Помещики сами решали, кого из своих крепостных крестьян сдать в солдаты. Понятное дело, что они стремились сохранить при себе здоровых и крепких работников. А в солдаты сдавали больных, пьяниц, скандалистов или преступников.

В сфере снабжения тоже не все обстояло благополучно. Отвратительная работа российских тыловых служб стала притчей во языцех. Целые полки и дивизии влачили полуголодное существование — либо по причине воровства интендантов, либо из-за банального разгильдяйства тыловиков.

Чтобы разом решить все эти проблемы, Александр I предложил неожиданный ход — создать военные поселения. Первые эксперименты в этой области относятся еще к 1810 году. Но в полном масштабе задумка стала реализовываться уже после победы над Наполеоном.

Суть военных поселений в том, что крестьяне совмещали сельскохозяйственную работу с военной службой. По сути, крестьянские деревни превращались в автономные воинские части. Крестьяне овладевали боевыми навыками и при этом кормили сами себя. Какая экономия для государства!

Кроме того, планировалось, что крестьяне-поселенцы, живущие по военному уставу и подвергающиеся ежедневной идеологической обработке, станут надежной опорой престола. Причем не только против внешних, но и против внутренних врагов. Декабристы не просто так сравнивали военные поселения с опричниной Ивана Грозного.

ИГРА В ДЕМОКРАТИЮ

Помимо крепкого тыла, для контроля над Европой нужен был хороший плацдарм.

И царь нашел такой плацдарм. Им стала Польша.

В 1814 году, сразу после победы, начались заседания Венского конгресса. Победители созвали его для фиксации новой геополитической реальности. Той, которая сложилась после краха сверхдержавы Наполеона.

На конгрессе Александр I настоял на том, чтобы Польша (к тому времени уже занятая русскими войсками) вошла в состав Российской империи. Европейские союзники яростно возражали. Но царь заявил: «У меня в Польше двести тысяч войска. Пусть попробуют меня выгнать оттуда». После такого аргумента европейцам пришлось умолкнуть.

Короче говоря, по итогам Венского конгресса Польша вошла в состав Российской империи. Польские земли клином врезались во владения австрийских Габсбургов и прусских Гогенцоллернов. Теперь россиянам ничего не стоило взять в кольцо Восточную Пруссию вместе с Кёнигсбергом. Да и сам столичный Берлин оказывался в опасной близости от русской границы.

Австрийская столица Вена — не испытывала такого опасного соседства. Но лучшие провинции этой «лоскутной империи» (Чехия, Словакия, Галиция) в случае войны с Россией становились первыми жертвами вторжения.

Важнейшее геополитическое значение Польши объясняет загадку невероятного либерализма, проявленного Александром I. Как известно, эта новая территория в составе империи получила название Царство Польское. Всероссийский самодержец Александр I даровал полякам либеральную конституцию и самую широкую автономию.

Все в Европе и в России недоумевали: что за странные «игры в демократию»? А ларчик просто открывался. Александру I было крайне важно, чтобы в Польше сохранялось полное спокойствие. Ради этого спокойствия царь мог пойти на любые уступки полякам.

Итак, проблема с мобилизационным ресурсом была решена (военные поселения). Плацдарм для давления, а в случае необходимости и для атаки на Европу (Польша) получен и закреплен за Россией согласно всем нормам международного права. Пора было приступать к делу. Пришло время подчинять Европу.

СВЯЩЕННЫЙ СОЮЗ

Александр I был тоньше и хитрее Наполеона. Он понимал, что метод прямой агрессии явно устарел. Это будет стоить большой крови. А вдобавок агрессия лишь сплотит все европейские государства против России.

Поэтому царь сделал хитрый ход. Он решил создать военно-политический союз государств. Понятное дело, что себя Александр видел в роли лидера этого альянса. И вот в заключительные дни работы Венского конгресса было объявлено об учреждении нового геополитического объединения. Оно получило название Священный союз.

Изначально в него вошли три державы — Россия, Австрия и Пруссия. Позднее, в 1818 году, к нему присоединилась Франция. Осторожная Англия не подписывала никаких официальных документов, ибо документы означают обязательства. Но английский король уверил русского царя, что полностью разделяет цели и задачи Священного союза.

Какие же это цели и задач? Александр I определил из четко. Во-первых, сохранение геополитического баланса в Европе. Это означало нерушимость границ, установленных Венским конгрессом, отказ от войн и аннексии. А во-вторых, борьба с революциями. Александр был убежден, что в Европе действует могущественная подпольная сеть, члены которой стремятся низвергнуть законные монархические правительства. Воз можно, эта сеть спонсируете какой-то великой державой (царь подозревал «английский след»).

Поэтому Священный союз заявлял: никакие изменения в государственном устройстве той или иной страны, произведенные революционные путем, не будут признаны. А чтобы декларация Священного союза не осталась пустым звуком, решили регулярно устраивать конгрессы — встречи на высшем уровне для обсуждения насущных вопросов. Всего конгрессов было четыре: в Аахене, Троппау, Лайбахе (ныне столица Словении — город Любляна) и Вероне.

ЕРМОЛОВ — ГРОЗА ИТАЛИИ

Веронский конгресс, проходивший в 1822 году, принял беспрецедентное решение. Участники конгресса заявили, что Священный союз оставляет за собой право на вооруженную интервенцию в страну, охваченную восстанием против «законных властей». Впрочем, «союзники» осуществляли вторжения и до 1822 года.

В 1820 году революционный вихрь охватил Италию и Испанию. Русский царь настаивал на интервенции. Под его давлением было решено направить в Неаполь и Пьемонт австрийские войска.

В помощь им Александр I готовил русскую армию. Ее командующим он назначил героя войны 1812 года генерала Алексея Ермолова. Ему велели срочно прибыть в Лайбах, где проходил конгресс Священного союза. Как сообщалось в газете «Сын Отечества», «император Александр дал расположенному в Волыни войску, из 80 тысяч человек состоящему, повеление выступить в поход».
Однако, не желая усиления влияния России в Европе, Австрия отклонила помощь царя и обошлась своими силами. Весной 1821 года в Неаполе и Пьемонте были ликвидированы либеральные правительства и восстановлена абсолютная монархия. Уже отправленная в поход русская армия возвратилась в Россию.

Прибывший в апреле в Лайбах генерал Ермолов остался не у дел. «Был я главнокомандующим армии, которой я не видал и доселе не знаю», — вспоминал он.

Чуть позже, в 1823 году, Франция — по настоянию Александра I — подавила революцию в Испании. Вождь мятежников — генерал Риего — отправился на виселицу.

Но Европа была уже тесновата для русского самодержца. Александр I давно с подозрением смотрел на борьбу латиноамериканских колоний за независимость от Испании. А вождя повстанцев Симона Боливара царь считал чуть ли не своим личным врагом. И вот теперь, когда «законный порядок» был восстановлен в самой Испании, Александр решил, что заодно надобно приструнить и распоясавшиеся американские колонии.

Царь полагал, что войска Священного союза (в том числе русские войска) должны отправиться за океан и там силой вернуть бунтующие территории «в лоно отеческой (то есть испанской) монархии». Никогда — ни до ни после этого — русские самодержцы не простирали свои амбиции столь далеко. Как видим, в начале 1820-х годов могущество Российской империи достигло своего пика.

РОССИЯ — СВЕРХДЕРЖАВА

Однако еще при жизни Александра I начался закат его любимого детища — Священного союза. Интервенция в Латинскую Америку не состоялась из-за твердой позиции США. Эта молодая, но быстро растущая держава заявила, что не потерпит вмешательства европейских государств в дела Западного полушария.

В 1823 году президент Джеймс Монро сформулировал знаменитую Доктрину Монро. Американский континент провозглашался зоной, закрытой для вмешательства европейских стран. То есть любая интервенция европейских держав в Северную или Южную Америку означала войну с США. Александр I вынужден был отступить.

Второй сильный удар по Священному союзу нанесла хитрая Англия. Она заявила, что усмирять бунтовщиков по всему миру — дело неблагодарное, а главное — неприбыльное. Англичанам же гораздо выгоднее торговать с новыми государствами, появившимися в ходе революций (например, с теми же латиноамериканскими республиками). Такой подход, конечно, полностью противоречил целям и задачам Священного союза.

К концу 1820-х годов Священный союз трещал по швам. Но Александр I этого уже не увидел — он умер в Таганроге в конце 1825 года. Но мы можем смело сказать, что при нем Россия превратилась в настоящую сверхдержаву. Она вершила судьбы Европы и всего мира. Именно Александр I стал создателем международной системы отношений (Венской), которая — хорошо или плохо — поддерживала мир и порядок в Европе. И между прочим, позволила избегать общеевропейских войн в течение ста лет, вплоть до 1914 года.

После Александра I Российская империя будет играть важную роль в международных отношениях, будет присоединяться к тем или иным союзам, но никогда уже не будет единоличным лидером.

Так прав ли был Пушкин? Едва ли. Может быть, Александр I и был «лукавым» властителем, но называть его «слабым» все-таки несправедливо.

Дмитрий Петров