Хромая Золушка

Автор: Maks Дек 16, 2019

В 1909 году литературный Петербург как будто сошел сума. Все превозносили новое дарование — поэтессу Черубину де Габриак. В нее влюблялись, из-за нее даже дрались на дуэли. Но проблема в том, что никакой Черубины никогда не существовало.

«Подруга из породы лебедей»

Черубина де Габриак — самая известная литературная мистификация Серебряного века. Плод фантазии поэта Максимилиана Волошина и поэтессы Елизаветы Дмитриевой.

Близкие называли Елизавету Ивановну Лилей. Будущая «графиня» и «инфанта» родилась в семье учителя чистописания и акушерки. Отец рано умер, не оставив состояния, но передав дочери по наследству болезни — туберкулез костей и легких.

Все детство она болела. Отсюда склонность к одиночеству, погруженность в себя, мистицизм. А чувство юмора и самоиронии — это уже от природы.

С возрастом болезнь отступила. Но осталась хромота.

Елизавета получила прекрасное образование. Она выпускница Императорского женского педагогического института. У нее две специальности — средневековая история и французская средневековая литература.

В 1907 году, в 20 лет, Лиля отправилась в Париж, чтобы послушать лекции в Сорбонне. Здесь она познакомилась с поэтом Николаем Гумилевым. «Он был совсем еще мальчик, бледное, мрачное лицо, шепелявый говор», — вспоминала Лиля.

Гумилев сводил ее в ночное кафе и рассказал о Пресвятой Деве. Пока что ничего похожего на влюбленность.

Но через два года они снова встретились. На этот раз в Петербурге. «Это была молодая, звонкая страсть», — уверяла Дмитриева.

Она далеко не красавица. Он тоже далеко не красавец. Но разве внешность имеет значение для романтических натур? К тому же и время было специфическое. Все увлекались Прекрасными Дамами и «мистическими эросами». Поэтому страсть вовсе не обязательно понимать в сексуальном смысле.

Гумилев подарил Лиле свой сборник «Романтические цветы» с надписью: «Я нашел себе подругу из породы лебедей». И предложил выйти за него замуж.

Она не согласилась. Но и не призналась, что у нее уже есть жених — Всеволод Васильев. Правда, его призвали в армию. В продолжение всей нашей истории он будет служить, так что мы на него даже отвлекаться не будем.

Сложность заключалась в том, что помимо Гумилева была еще одна страсть — Максимилиан Волошин. Тоже поэт. И страсть — опять же — какая-то вычурная, декадентская.

Обыкновенная записка писалась так:

«»Есть в безгласности и тишь
У преддверия вечности…»

Да, хорошо! Я приду в воскресенье к семи.
Непостижимо. Елиз. Дмитриева».

«Во мне есть две души»

Черубина де ГабриакЛетом 1909 года Гумилев с Дмитриевой приехали к Волошину в Коктебель. Гумилев не выдержал соперничества и вскоре уехал, затаив на Волошина обиду.

А Лиля разрывалась между двумя поэтами. «Во мне есть две души, и одна из них, верно, любила одного, а другая другого». Про жениха, заметим, она вообще не вспоминает.

Пока Дмитриева и Волошин развлекались в Коктебеле, в Петербурге готовился к выходу в свет новый литературно-художественный журнал — «Аполлон». В числе главных сотрудников — Иннокентий Анненский, Вячеслав Иванов, Михаил Кузмин, Александр Бенуа. И конечно, Волошин с Гумилевым.

Дмитриева хотела там публиковаться. Но понимала, что редактор — Сергей Маковский — ее стихи не возьмет.

Однако Волошин нашел выход. Надо придумать необычный псевдоним. А под него — необычную биографию. Так родилась Черубина де Габриак.

Волошин вообще обожал розыгрыши и мистификации. Он и Марине Цветаевой советовал писать под псевдонимом «Петухов».

С начала сентября Маковский начал получать письма от загадочной Черубины де Габриак. Письма на надушенной бумаге с траурным обрезом. На французском языке. Впрочем, стихи — на русском. Вполне в духе Серебряного века:

Давно, как маска восковая,
Мне на лицо легла печаль…
Среди живых я не живая,
И, мертвой, мира мне не жаль.

Постепенно — из стихов и писем — прояснился образ Черубины. Она наполовину испанка. Аристократка. Воспитывалась в монастыре. Ревностная католичка. Ее страсть к Христу носит порой непристойный характер.

«В стихах Черубины я играл роль режиссера и цензора, — уверял Волошин, — подсказывал темы, выражения, давал задания, но писала только Лиля».

Сотрудники «Аполлона» пришли от стихов в восторг. По словам Маковского, «хвалили все хором, сразу решено было: печатать».

«Она была на редкость некрасива»

«Аполдоновцы» не только возвели Черубину в ранг великой поэтессы. Они в нее влюбились. Хотя ее никто не видел. Только Маковский слышал голос по телефону: «Никогда, кажется, не слышал я более обворожительного голоса».

Но из писем они знали, что Черубина — рыжеволосая красавица с бледным лицом. И «походка чуть прихрамывающая, как полагается колдуньям».

За пару месяцев графиня де Габриак успела съездить в Париж, переболеть опаснейшим воспалением легких, которое она подхватила, упав в обморок на каменный пол перед распятием.

И все верили. Гумилев клялся, что покорит сердце Черубины. Художник Николай Врангель ездил на вокзал и приставал ко всем незнакомым рыжеволосым девушкам. Маковский посылал Черубине дорогущие букеты.

«Если бы у меня было 40 тысяч годового дохода, я решился бы за ней ухаживать», — признавался Маковский. А Елизавета Дмитриева, она же Черубина де Габриак, жила в это время на скромную зарплату учительницы приготовительного класса гимназии.

Во втором номере «Аполлона» вышла подборка стихов Черубины де Габриак. Она мгновенно стала знаменитой.

Но бесконечно дурачить публику невозможно. Мистификация довольно быстро раскрылась.

Лиля пришла к Маковскому просить прощения. «В комнату, — вспоминал он, — вошла, сильно прихрамывая, невысокая, довольно полная темноволосая женщина с крупной головой, вздутым чрезмерно лбом и каким-то поистине страшным ртом, из которого высовывались клыкообразные зубы. Она была на редкость некрасива. Или это представилось мне так, по сравнению с тем образом красоты, что я выносил за эти месяцы? Стало почти страшно».

Остается только пожалеть незадачливого влюбленного. Впрочем, Маковский вскоре женился на красавице Марине Рындиной, бывшей жене поэта Владислава Ходасевича.

А вот Гумилев смертельно обиделся. И оскорбил Лилю.

Она пожаловалась Волошину. Тот при большом скоплении народа врезал Гумилеву по физиономии.

«Я не вернусь к тебе женой»

Последовал вызов. Дуэль состоялась у Черной речки. Явный намек на Пушкина. К счастью, трагедии не случилось.

Гумилев выстрелил. Второго выстрела не последовало. Гумилев требовал, чтобы Волошин стрелял.

Волошинский пистолет дважды дал осечку.

Тогда к Волошину подбежал его секундант Алексей Толстой, выхватил пистолет и сам выстрелил в снег.

Гумилев настаивал, чтобы выстрелили не в снег, а в него. Но секунданты признали, что дуэль окончена.

Секундант Кузмин нес ящик с пистолетами и грохнулся. У секунданта Зноско-Боровского застряла галоша в снегу. Одним словом, комедия.

Газетчики приписали галошу Максу Волошину и оттачивали остроумие в фельетонах: «Оба целы и невредимы и даже обменялись галошами в знак дружбы».

В общем, никто не пострадал. Гумилев уехал в Киев. Там его женой согласилась стать Анна Ахматова.

А Волошин просил руки Лили. Она отказала: «Я никогда не вернусь к тебе женой, я не люблю тебя».

Черубины де Габриак больше не было. Стихи, подписанные настоящим именем Елизаветы Дмитриевой, никого не заинтересовали.

Она вышла замуж за своего жениха — инженера-мелиоратора Васильева. Путешествовала по Европе, увлекалась антропософией.

В 1921 году ее выслали из Петрограда. «Потому что мы дворяне», — объясняла Лиля.

В Екатеринодаре она познакомилась с Самуилом Маршаком, писала вместе с ним пьесы. Потом вернулась в Петроград, работала в ТЮЗе.

С 1926 года русских антропософов начали преследовать. Дмитриеву выслали в Ташкент. Там она и умерла в декабре 1928 года.

«Если бы я осталась жить, я бы прожила жизнь по-другому», — сказала Лиля перед смертью.

Так завершилась история хромоногой Золушки, на миг превратившейся в принцессу. Увы, только на один миг.

Борис САРПИНСКИЙ



, ,   Рубрика: Без рубрики




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:60. Время генерации:0,177 сек. Потребление памяти:8.82 mb