В 1943 году, имея в виду накал уличных боев, Мелитополь называли «малым Сталинградом». После освобождения города восемнадцать наиболее отличившихся частей и соединений получили название Мелитопольских. Накал противостояния вокруг райцентра может показаться странным, но все объясняется стратегическим значением города.

Германские войска взяли Мелитополь 6 октября 1941 года в ходе наступления, закончившегося отсечением Крыма от Большой земли и вторжением фашистских войск на полуостров. Началась оккупация Таврии со всеми «прелестями» «нового порядка».

Несчастливая цифра «шесть» и счастливая звезда Толбухина

В плане промышленного потенциала для немцев гораздо большее значение имел областной центр Запорожье, а Мелитополь в период оккупации рассматривался скорее как источник рабсилы — в Германию на работу были угнаны около 12 тысяч юношей и девушек. Как и везде, «новый порядок» сочетался с террором — только вблизи сел Вознесеновка и Константиновка были убиты около 14 тысяч человек, включая женщин, стариков и детей.

После Курской битвы, с учетом быстрого сдвигания линии фронта, началось сооружение «Восточного вала», преподносимого нацистской пропагандой как барьер, призванный защитить Европу от большевизма. Состоял этот рубеж из двух оборонительных линий. Находившаяся в полосе действия групп армий «Север» и «Центр» линия Пантера тянулась от Балтики и устья реки Наровы с учетом естественного ландшафта (рек и озер) до Смоленска. Линия Вотан относилась к полосе обороны групп армий «Юг» и «А» и вписывалась в среднее течение Днепра и крупных его притоков.

Южный участок Вотана тянулся по реке Молочной, притоком Днепра не являющейся и впадавшей в Молочный лиман Азовского моря.

Обрушив эту оборону, советские войска «зеркально» (по сравнению с немецким наступлением 1941 года) отрезали Крым и получили возможность спокойно заняться полуостровом, который Гитлер нарек «Последней крепостью готов». Соответственно, Мелитополь, являвшийся узлом коммуникаций на южном участке Вотана, нацистская пропаганда нарекла «железными воротами Крыма».

Личный состав отвечающей за этот участок 6-й армии Карла Адольфа Холлидта материально поощрили выплатой тройного жалованья, а в качестве морального стимула разработали и даже начали чеканить медаль «За оборону Мелитопольских позиций». Правда, имелся момент, вызывавший мрачные ассоциации. Ведь новая 6-я армия была сформирована вместо уничтоженной в Сталинградском котле 6-й армии Фридриха Паулюса.

Красная армия вышла на рубеж реки Молочной к 21 сентября, после освобождения Донбасса.

Линия Вотан состояла из шести оборонительных полос. Полностью из них были завершены две первые, включавшие развитую систему траншей, долговременных огневых сооружений, многочисленных противотанковых и противопехотных заграждений, 6-я полевая армия, включавшая 13-ю и 17-ю танковые и 101-ю легкую пехотную дивизию, насчитывала около 210 тысяч человек, около 300 танков, 1500 орудий и минометов и около 700 самолетов.

Взламывать линию Вотан предстояло Южному фронту генерала армии Федора Толбухина. Выходец из многодетной крестьянской семьи, он сумел окончить в Петербурге торговую школу, а затем (экстерном) Коммерческое училище. С началом Первой мировой войны в 20 лет был призван в армию. После Ораниенбаумской офицерской школы он был направлен на фронт и к Октябрьской революции дослужился до кавалера двух боевых орденов, чина штабс-капитана и должности командира батальона. Перейдя в Красную армию, получил за бои с поляками орден Красного Знамени и после окончания Гражданской войны остался на военной службе.

Толбухин окончил Военную академию РККА имени Фрунзе, был начальником штаба стрелкового корпуса, командовал дивизией. К бывшему «военспецу» благоволил тогдашний начальник Генштаба Борис Шапошников и в 1938 году даже представил его Сталину. Беседа с вождем закончилась для Федора Ивановича нервным стрессом. После нескольких вопросов о предыдущей службе Иосиф Виссарионович резюмировал: «Так-так, штабс-капитан с Анной на груди и женатый на графине». Сталину испуг Толбухина понравился: ждать подвохов от такого подчиненного не приходилось.

После начала Великой Отечественной войны Толбухин последовательно занимал должности начальника штаба Закавказского, Кавказского и Крымского фронтов. С Крымского фронта он был отозван по настоянию «главного политрука» Красной армии Льва Мехлиса «за неумелое командование войсками». А два месяца спустя из-за Мехлиса Крымский фронт оказался разбит наголову.

Что до Толбухина, то летом 1942-го — весной 1943 года он успешно командовал 57-й армией, сражавшейся с немцами южнее Сталинграда, под Красноармейском. Как вспоминал один из бойцов: «Мы называли ее армией порядка и организованности и любили командование за исключительно внимательное и бережное отношение к людям, к воинам, в каком бы звании они ни были». Хотя Федор Иванович сражался на второстепенном направлении, Ставка отметила его действия, назначив в марте 1943 года командующим всем Южным фронтом.

Со второй попытки

Донбасская операция закрепила высокую полководческую репутацию Толбухина, но при этом и навредила ему. Успешное освобождение важнейшего промышленного региона подтолкнуло Ставку на то, чтобы попытаться взломать линию Вотан с ходу.

При этом превосходство по численности войск над немцами было всего лишь полуторным (311 тысяч), по танкам двойным (около 600 машин, считая с самоходками), а по авиации и вовсе отсутствовало.

Учитывая, что по классической схеме превосходство должно быть тройным, шансы на прорыв обороны отсутствовали.

Конечно, Ставка надеялась прорвать Вотан, так сказать, на плечах противника, но опыт боев с вермахтом показывал, что такие надежды редко оправдывалась. К тому же, помимо внушительности самих вражеских укреплений (глубиной около 40 км), стратегия в значительной степени определялась географией региона.

При общей протяженности Вотана в 150 км на практике доступными для штурма были всего около 100 км, поскольку на севере линия упиралась в днепровские плавни, а на юге — в заболоченный лиман Азовского моря.

Однако подготовленный и направленный 22 сентября в Ставку доклад начальника Генштаба Александра Василевского по содержанию был излишне оптимистичен.

На подготовку Южному фронту отводилось четыре дня, на сам прорыв — еще два дня, и еще 12 дней на развитие успеха с выходом к Херсону и на Перекоп. С таким графиком получалось, что средний темп наступления должен был составлять 15-16 км в сутки. В оправдание Василевскому надо сказать, что он не имел информации о начинавшейся переброске на помощь Холлидту дополнительных частей из Крыма и рассчитывал все-таки именно на классическое превосходство один к трем.

Тем более не знали об этой переброске в возглавляемом будущим маршалом Семеном Бирюзовым штабе Южного фронта, где был составлен план, предусматривавший нанесение двух ударов. Для главного удара севернее Мелитополя выделялись четыре армии, два танковых и два кавалерийских корпуса. Вспомогательный удар силами 28-й армии генерал-лейтенанта Василия Герасименко наносился из района южнее Мелитополя в обход города с юго-запада.

С учетом импровизированного характера начавшегося 26 сентября наступления чуда не случилось. За пять дней, понеся большие потери, советские войска смогли вклиниться в основном на 2-6 км при ширине продвижения 22 км.

Пожалуй, по сравнению с вражескими укреплениями даже большую роль здесь сыграли действия люфтваффе. При символическом, но все же численном превосходстве германские самолеты почти беспрерывно бомбили линию фронта и ближние тылы Красной армии. Фактически наступление захлебнулось, и, понимая бесперспективность продолжения натиска, Толбухин, с отмашки Ставки, операцию притормозил, переведя ее в стадию позиционных боев.

При этом командующий постоянно анализировал поступающую к нему информацию и пришел к выводу, что, определив направление главного советского удара, Холлидт усиливает северную часть Вотана подкреплениями с южного направления.

Актуализировав первоначальные планы, Толбухин решил перегруппировать собственные войска в обратном направлении, если не сделав вспомогательный удар основным, то добавив ему увесистости.

На помощь 28-й армии были направлены танковые и кавалерийские корпуса. Решающее же значение имела переброска с Юго-Западного фронта Родиона Малиновского 51-й армии Якова Крейзера.

В своих мемуарах Бирюзов писал: «Мы приступили к более тщательной доразведке противника, стали подтягивать тылы, накапливать боеприпасы, производить перегруппировку войск для нанесения повторного удара. Удар этот намечалось осуществить во взаимодействии с Юго-Западным фронтом со стороны Запорожья.

Замысел был такой: протаранить вражеские оборонительные позиции на реке Молочная, севернее Мелитополя, стремительным охватывающим маневром окружить и уничтожить главные силы мелитопольской группировки врага, а в дальнейшем развивать наступление в сторону Крыма и на плечах отступающего противника вырваться к Перекопу и в низовья Днепра.

Второй штурм линии Вотан начался 9 октября 1943 года.

В отличие от первой попытки, наступлению предшествовала мощная 45-минутная артподготовка, хорошо спланированная и системная: производилось последовательное подавление целей, причем темп огня постепенно нарастал, достигнув к концу максимальной силы.

По мере продвижения наступающих войск артиллерийский огонь переносился вглубь вражеских позиций, с выдерживанием временных интервалов в 16 минут от первых залпов до начала атаки пехоты. При такой программе германские артиллеристы просто не успевали оперативно реагировать и соответственно корректировать ответные залпы.

Вторая попытка оказалась намного успешней, тем более что 10 октября началось наступление соседнего Юго-Западного фронта. В этот же день передовые подразделения из армии Герасименко вышли на окраины Мелитополя. После этого Толбухин начал вводить в бой ранее придерживаемую в резерве 51-ю армию.

Правда, на других направлениях войска Южного фронта практически топтались на месте, но Холлидт оказался «поставлен на растяжку», после того как 14 октября войска Малиновского освободили Запорожье. Но если с областным центром Красная армия разобралась за один день, то бои за Мелитополь шли две недели.

Удар в «Железные ворота Крыма»

Одновременно с началом штурма райцентра наступавшие севернее войска тоже смогли прорвать вражескую оборону, перерезав железнодорожную линию Запорожье — Мелитополь. Затем, в разгар операции, южнее Мелитополя пошла в бой конно-механизированная группа «Буря» в составе 4-го гвардейского кавалерийского Кубанского корпуса Николая Кириченко и 19-го танкового корпуса Ивана Васильева.

В самом Мелитополе уже шли бои за каждую улицу и каждый дом, почти со сталинградским накалом. Столкнувшись с ожесточенным сопротивлением, в 28-й армии начали создавать штурмовые блокировочные группы, включавшие от роты до батальона пехоты и усиленные танками. Особо эффективной оказалась противотанковая артиллерия в лице легендарных «сорокапяток».

По зданиям, занятым вражеской пехотой и неприятельской техникой, стреляли зачастую с расстояния 20-30 м, то есть почти в упор. Маневрирование с орудиями по улицам и дворам было весьма интенсивным.

Из 87 солдат, сержантов и офицеров, получивших за Мелитопольскую операцию звание Героя Советского Союза, большинство отличились именно при освобождении самого города.

Вот, например, фрагмент наградного листа на старшего лейтенанта Семена Волкова, рота которого зачистила от врага 15 кварталов и отразила 12 контратак фашистов: «22 октября 1943 года от командира батальона рота получила приказ — атаковать вокзал г. Мелитополь, зайдя с тыла противнику, и взять его. Поставленная задача была блестяще выполнена. В 19:00 т. Волков вместе со своей ротой первым ворвался на станцию и в ожесточенном бою уничтожил более 100 солдат и офицеров противника, подавив при этом 8 огневых точек».

Полностью освободить город удалось только 23 октября, когда на помощь Толбухину от Малиновского в подкрепление была переброшена 3-я гвардейская армия Дмитрия Лелюшенко.

Южный и Юго-Западный фронты на тот момент уже были переименованы в 4-й и 3-й Украинские. Несясь по просторам Таврии, танковый и кавалерийский корпуса двигались к Перекопу.Танкисты оказались стремительней, проскочили Перекоп и, овладев Турецким валом, 1 ноября вели бои на побережье Сиваша — в районе Армянска. Ночью Холлидт нанес контрудар, отбив Турецкий вал и взяв авангард 19-го корпуса в окружение. Толбухин разрешил прорыв на соединение с главными силами, но Васильев, учитывая важность захваченного плацдарма, выбрал другое решение.

Из спешенных кавалеристов, экипажей подбитых танков, шоферов и связистов были созданы две штурмовые группы, сумевшие ночью пробить заново брешь на Турецком валу. Уже утром на грузовиках от Мелитополя подоспела пехота, и к 5 ноября плацдарм был расширен примерно до размеров 3 на 5 км.

Общее продвижение 4-го Украинского фронта составило от 50 до 320 км. Но переходить от Мелитопольской операции к Крымской, памятуя недавний урок, не спешили. Отличившиеся на этом участке соединения получили наименование Перекопских, как бы с прицелом на будущее.

«Железные ворота Крыма» были разбиты, но к освобождению полуострова приступили лишь через полгода.

Дмитрий МИТЮРИН