26 ноября 1976 года люди Пиночета схватили в Сантьяго советского журналиста. Всю ночь допрашивали, потом вывели во двор и дали залп из десятка винтовок. Однако пули, просвистевшие над головой узника, его не сломили. Страх перед смертью он исчерпал еще в сталинских лагерях…

Говорить о себе Виктор Луи не любил. Его можно понять: в сталинские времена многие уж если не меняли биографию, то часто ее замалчивали.

Виктор всем говорил, что он родился в Москве в 1928 году. Мать не помнил, так как она умерла вскоре после родов, а отца видел редко: тот много работал. Конечно, задавали вопросы про необычную фамилию. Уточнял, что папа, Евгений Гугович Луи, — обрусевший немец, окончил Императорское Московское техническое училище, по профессии инженер-технолог.

Но чем известнее человек, тем больше к нему интереса. Не миновала эта участь и нашего героя. На излете брежневской эпохи он признавался: его мать, Валентина Николаевна Мокиевская-Зубок, была дочерью дворянина-еврея из Волынской губернии и служила экономкой в различных больницах.

По свидетельствам знакомых, Виктор мог родиться в 1922-м, получить при рождении имя Виталий, а фамилию — Левин. Версия интересная, но странная: зачем менять нормальные для СССР паспортные данные на провокационный псевдоним?

ЛАГЕРЬ ЗНАНИЙ

В 1944 году полунемец-полуеврей (да еще и полудворянин!) начинает трудовую карьеру. Сначала работает помощником повара в гостинице «Метрополь», потом устраивается прислугой в посольство Бразилии в СССР, после вырастает до курьера при всех дипмиссиях столицы.

Уже завидуете успеху 16-летнего парня? Не спешите. В 1946-м его хватают чекисты, допрашивают, бьют и дают 25 лет лагерей… За что? Версий много: за шпионаж, за спекуляцию, за родителей — врагов народа, за анекдот про вождя, наконец за нежелание сотрудничать с НКВД.

А может, органы госбезопасности все же завербовали смышленого юношу? И все допросы с пытками — это просто легенда? Ведь, оказавшись в лагере, Виктор начал активно «стучать» на товарищей. Официально он собирал шерсть на ковры для начальства, неофициально — подслушивал и подмечал все, что может пригодиться кому-то «сверху».

Впрочем, сдавал Луи далеко не всех. Цена его молчания была интересной: знания. За 9 лет отсидки Виктор выучил три языка: английский, французский и турецкий. Таким «университетам» позавидовал бы даже Горький!

ЧУЖДЫЙ ЭЛЕМЕНТ

Амнистировали Виктора в 1956-м. Он вернулся в Москву, получил диплом юриста, увлекся переводами иностранной литературы, стал корреспондентом The Evening News и The Sunday Express. Как такое возможно — благодаря знанию языков? Или все же полезным связям в КГБ? Аккредитация в МИД — тому подтверждение.

Квартиры на Ленинском проспекте, на Фрунзенской и Котельнической набережных, коллекция раритетных автомобилей и вин, дача в культовом Переделкино и вилла в Баковке — Виктор Луи жил неприлично хорошо! В его особняке были бильярдная, бассейн, теннисный корт, бар с импортным алкоголем, аппарат для попкорна, библиотека самиздата и статуи работы Эрнста Неизвестного в саду.

Откуда такая роскошь? Он получал гонорары в валюте. А еще «фарцевал» всем для всех: антиквариатом, картинами модных нонконформистов, заграничными визами для артистов. Разумеется, милиция обо всем знала, но бездействовала. А чего суетиться? Простые советские трудяги про Луи не ведали, а богеме закон не писан.

Был и еще один повод Луи не трогать: к нему везли иностранцев — полюбуйтесь, мол, и у нас жизнь не хуже западной. Конечно, это была потемкинская деревня в миниатюре. Но такое положение Виктора устраивало. Он был не просто благодарен: за сладкую жизнь он платил с процентами.

СЛУГА ВСЕХ ГОСПОД

«Сливной бачок», «всесоюзный стукач», «какой-то Луй» и просто «передаст» — как только не называли Виктора коллеги и знакомые. Он не обижался: ведь на правду не сердятся, да и деньги не пахнут.

Луи никогда не был официальным сотрудником КГБ, но служил ему ревностно и бесплатно. Регулярно поставлял на Запад липовые «сенсации» — сливал информацию, утвержденную КГБ. Именно Луи сообщил Западу, что отступника Пастернака выгнали из Союза писателей; что тело Сталина решено предать земле; что Хрущева вот-вот отстранят от всех дел, а мемуары Светланы Аллилуевой не достойны читательского внимания.

В 1968 и в 1971 годах Луи раскрыл заграничной прессе «секреты» гибели Гагарина и Серегина под Владимиром, а также членов экипажа «Союз-11» в Казахстане. Суть проста: советская техника безупречна, а вот летчики допустили халатную разгерметизацию.

Уже при Брежневе и Андропове «кристально честный» журналист вышел на новый уровень, став то ли полупослом, то ли полушпионом страны во всех точках мира. В 1968-м посетил Тайвань, обсудив там превентивный ядерный удар СССР по КНР. В 1974-м, в Чили, добился встречи с Корваланом, чтобы убедиться, что тот жив после ареста чилийскими военными. В середине 1970-х беседовал с Генри Киссинджером. О чем? Все еще загадка.

На пороге перестройки карьера Луи пошла на спад: наступало время подлинной гласности, чуждой Виктору. Его последней заказной сенсацией стало интервью с академиком Сахаровым в Горьком. Все знали, что Андрей Дмитриевич объявил голодовку, однако в видеосюжете Луи опальный ученый с аппетитом ел. «Чудеса» циничного монтажа…

«МИССИС шпион»

Рядом с таким мужчиной сложно представить советскую женщину. Не представлял ее и сам Виктор, поэтому женился на англичанке. Дженнифер Маргарет Стейтем, московскую няню английского дипломата, Луи заприметил в Большом театре. До сих пор ходят слухи, что их знакомство — удачный проект MI6. Для Дженнифер эта встреча обернулась 34 годами брака, воспитанием трех детей, жизнью вдали от родины. И бесконечным редактированием зарубежных статей Виктора (литературной легкости ему все же не хватало). Спекуляцией супруги занимались вместе: перепродавали иконы, картины, статуи, выпускали англо-русские телефонные справочники — для сближения Москвы и Лондона.

Дженнифер удалось невозможное: выучить русский, разбить английский сад в советском Подмосковье, скрестить православие с католицизмом, а британскую скупость — с русским хлебосольством: Луи обожал спонтанных гостей и пышные застолья. При этом супруги часто существовали параллельно: без нее он ходил на приемы и ездил в командировки, а она часто засыпала одна, так и не дождавшись мужа из кабинета…

ЖИЗНЬ ВЗАЙМЫ

Судьба, столь благосклонная к королю сенсаций, в 1980-х словно исчерпала свою доброту. Сначала в фойе театра «Современник» писатель Лев Копелев при всех назвал Луи жуликом и не подал ему руки. Потом на аукционе «Сотбис» Нидерланды через суд отобрали у Виктора полотно немецкого художника Гольбейна, незаконно вывезенное из Европы. Затем сама Маргарет Тэтчер лишила нашего героя права когда-либо получить вид на жительство в Англии. Тут еще журналист Геннадий Жаворонков звонит и задает Луи грубые, провокационные вопросы, а неизвестные сжигают его гараж с ретромобилями… Кого винить в этой диверсии, Виктор не знает: врагов слишком много.

В 1986 году у Луи диагностируют рак печени. Он устраивает прощальные ужины в Москве, Париже, посещает руины лагеря в Казахстане и…. решается на пересадку печени в Лондоне. Орган прижился, подарив Виктору еще пять лет жизни. 18 июля 1992 года его сердце остановилось. В соседней комнате — жена Дженнифер, в руках — стопка свежих газет. Прочитать их король сенсаций не успел.

Никита ЛОВЧИНСКИЙ