Битва под Раковором в 1268 году подорвала могущество прибалтийских крестоносцев. 06 этом сражении ныне помнят немногие, а ведь оно было более масштабным, чем знаменитое Ледовое побоище.

РАЗВРАТНЫЙ ДЕСПОТ

В сражении под Раковором (ныне — эстонский город Раквере) сошлись два мощных противника. С одной стороны — рыцари ливонского «филиала» Тевтонского ордена, к которым присоединились воины датского короля. С другой стороны — ополченцы Пскова и Новгорода, подкрепленные дружиной Владимиро-Суздальского княжества.

Однако обо всем следует рассказать по порядку. В XIII веке на Русь, разоренную татарами, начали напирать крестоносцы и Литва. В самый опасный момент борьбу с крестоносцами возглавил псковский князь Довмонт. Одно его присутствие на поле боя внушало любому противнику ужас. Именно он сыграл ключевую роль в Раковорской битве.

Мы не знаем, когда родился Довмонт. Некоторые историки предполагают, что в 1240 году. Было это в Литве, в Нальшанском уделе. Отцом Довмонта был местный князь, о матери ничего не известно. О первой родине и своей жизни там Довмонт вспоминать не любил.

Как и все литовские князья, он был язычником, в меру сил рубился в пограничных схватках с тевтонскими рыцарями, ходил в набеги на соседей. Развлекался пирами и охотами, книг в руках не держал и образ жизни менять не собирался.

Литва к середине XIII века почти объединилась под властью князя Миндовга. Этот правитель благоволил Довмонту, не видя в нем угрозы. Они даже были женаты на родных сестрах, хотя Миндовг был старше своего союзника лет на сорок. Но в один прекрасный момент добрые друзья стали злейшими врагами. Причиной раздора, как это часто бывает, послужила женщина.

В 1262 году внезапно умерла жена Миндовга — Марта. Литовский князь был безутешен. Однако нашлись люди, напомнившие Миндовгу, что у покойной осталась сестра, как две капли воды похожая на умершую Марту. Правда, как мы уже сказали, имелся один нюанс: красавица уже была замужем за Довмонтом.

Но Миндовга это не смутило. Когда Довмонт был в отлучке, правитель пригласил его супругу на тризну по умершей сестре. Та, ничего не подозревая, явилась на траурную церемонию. В тот же миг воины схватили ее и увезли в замок Миндовга. Престарелый правитель сделал жену Довмонта своей наложницей.

ПРИГОДИЛСЯ НЕ ТАМ, ГДЕ РОДИЛСЯ

Когда весть о бесчестье достигла ушей Довмонта, он пришел в ярость. Но отличительной чертой этого князя было то, что при всей своей несомненной храбрости он никогда не терял головы. Даже в самые критические моменты он сохранял контроль над своими эмоциями.

Довмонт понимал: у него слишком мало сил, чтобы идти на открытый конфликт с могущественным Миндовгом. И все же он поклялся отомстить насильнику. Но внешне все выглядело так, будто Довмонт смирился со своим позором. На самом же деле он втихаря сговорился с жемайтским князем Тройнатом, который, возможно, был родственником Миндовга.

Властолюбивый Тройнат мечтал занять место Миндовга. Альянс Довмонта и Тройната оказался роковым для литовского деспота.

Миндовг отправился в очередной грабительский набег на брянские земли. Коварный Тройнат с большей частью войска под надуманным предлогом отстал. Миндовг оказался далеко впереди с относительно небольшим авангардом.

Довмонт с отрядом верных воинов настиг Миндовга, расположившегося на привал, и неожиданно атаковал. В скоротечной схватке великокняжеская дружина была смята. Довмонт, орудуя мечом, проложил дорогу сквозь строй охранников и лично зарубил Миндовга. Заодно прикончили и двух его младших сыновей. Месть за поруганную жену удалась на славу!

После гибели Миндовга в Литве началась борьба за власть. Не будем вдаваться в ее детали. Скажем только, что из-за происков влиятельных соперников Довмонту пришлось бежать. В 1264 году князь-изгой вместе с поредевшей дружиной прибыл в Псков, где попросил убежища и принял крещение под именем Тимофей.

В Пскове он поначалу выступал лишь в качестве наемного военного предводителя. Причем воевать ему пришлось против своих же собратьев — литовцев. За два года боевых действий Довмонт показал себя крайне талантливым и успешным полководцем. Псковичи пришли в восторг и, пересчитав захваченную добычу, решили выгнать из города своего князя Святослава, а на его место посадить Довмонта. Так литовский изгнанник стал псковским князем.

Надо сказать, что выбор псковичей оказался не только удачным, но и весьма своевременным. Уже через два года соседняя Новгородская республика начала готовиться к походу в Прибалтику. Новгородцы предложили поучаствовать в нем и псковскому князю. Воинственный Довмонт с радостью согласился.

Новгородцы попросили подкрепления и от правившего тогда во Владимире великого князя Ярослава Ярославича. Тот прислал дружину с двумя своими сыновьями — Святославом и Михаилом. Присоединился и переяславский князь Дмитрий Александрович, сын Александра Невского.

ЭСТОНСКИЙ ПОХОД

Изначально поход был направлен против литовцев, которые в те годы основательно беспокоили владения Новгородской республики своими грабительскими набегами. Но в самый последний момент планы изменились. Союзники решили направить объединенное войско против датчан, обосновавшихся на севере Эстонии.

С датчанами у новгородцев были старые счеты. Датские корабли не раз нападали на ладьи новгородских купцов на Балтике, а датские рыцари вторгались в новгородскую землю и грабили деревни, где жили подвластные Новгороду племена.

Зная недружелюбное отношение рыцарей Тевтонского ордена к русским, новгородский посадник Михаил Федорович пригласил к себе представителей дерптского епископа и тевтонских рыцарей из Риги и Феллина (ныне Вильянди). Они обещали новгородцам нейтралитет во время их похода против датчан и дали соответствующую клятву (целовали крест).

Во время ответного новгородского посольства в Ригу епископы и великий магистр ордена также поклялись на кресте не помогать врагам русских. Помимо крестоцелования был составлен и договор о нейтралитете, который скрепили своими печатями великий магистр и правители подвластных ордену городов.

Русский поход начался в январе 1268 года. Поначалу он проходил успешно. По тогдашнему обычаю ведения боевых действий, солдаты, войдя на территорию неприятеля, начали ее опустошать. При этом все люди, проживающие на этой территории, считались законной добычей. Их брали в плен и отправляли на пустующие новгородские и псковские земли, где они продолжали заниматься тем же, что делали и у себя дома. Только теперь подати платили не датчанам, а русским.

Чудь (эстонцы) пыталась оказывать сопротивление русским войскам. Летопись рассказывает, как в одном месте русские нашли огромную непроходимую пещеру, куда спряталось «множество чуди». Три дня стояли полки перед этой пещерой и никак не могли добраться до противника. Наконец, один из «розмыслов» (мастеров, обслуживающих осадные машины) предложил пустить в эту пещеру воду. Эстонцам пришлось покинуть свое убежище, и они были перебиты.

КРОВЬ НА СНЕГУ

Русское войско подошло к Раковору. Каково же было удивление русских князей, когда они увидели, что против них выстроились войска не только датчан, но и Тевтонского ордена. Как писала Новгородская первая летопись старшего извода, «собралась вся земля немецкая».

Противник стоял, по словам той же летописи, «как лес дремучий». Клятвы, данные «схизматикам» (православным), для католических рыцарей, похоже, ничего не стоили. И тевтонцы, забыв о своих обещаниях, не преминули нанести подлый удар в спину.

Русские дружины не испугались тевтонцев и датчан. Они переправились через реку Кеголу и выстроили полки. Диспозиция перед началом битвы была примерно следующей.

Довмонт и его отряды заняли правый фланг, новгородцы стояли в центре, а переяславцы и владимирцы — слева. В тылу русские оставили обоз и речку Кеголу, чтобы не было соблазна отступать. Псковичам противостояло войско дерптского епископа, владимирцам — датчане и эстонские ополченцы. Новгородцам, возглавляемым князем Юрием Андреевичем, предстояло выдержать атаку орденского конного клина, подпертого пехотой.

Утром 18 февраля 1268 года рыцари пришпорили коней и понеслись на русские полки. Но весна в том году случилась ранняя, и подтаявший наст проваливался под копытами одетой в броню крестоносной конницы. Рыцарский клин не смог набрать максимальную скорость и расстроился. Видя это, новгородцы подались навстречу. Снег обагрила первая кровь.

Рыцари, сломив сопротивление дружины Юрия, обрушились на ратников. Но на флангах орденская пехота отстала. Довмонт немедленно бросил свои войска в атаку, оттеснив воинов епископа от рыцарской конницы. Натиск псковичей имел полный успех: дерптцы смешали строй и попятились.

Епископ, понимая, что оставляет фланг ливонцев неприкрытым, лично возглавил контратаку. Это не помогло — его сбросили с коня и добили копьями. Солдаты, оставшиеся без командующего, начали беспорядочно отступать. Воины Довмонта погнали их: с поля боя.

Если на правом фланге все обстояло замечательно, то в центре дела у новгородцев пошли совсем плохо. Еще немного, и их полк был бы сброшен в реку. Князь Юрий позорно бежал с поля боя, оба тысяцких погибли.

Псковичам пришлось отказаться от преследования неприятеля и ударить рыцарям во фланг. Иначе русское войско оказалось бы рассеченным надвое. Ливонцы, уже торжествовавшие победу, вынуждены были обратить оружие против псковичей. На другом фланге владимирцы на равных рубились с датчанами, не давая им помочь центру.

ПЫЛАЮЩИЙ ОСТРОВ

Ливонцы бросили в бой свою пехоту, добрались до новгородского обоза и сожгли осадные машины. Но тут не выдержали датчане. Теперь и они беспорядочно отступали, а владимирские и переяславские полки бросились их преследовать. Это позволило новгородцам отдышаться и сомкнуть строй. Спустя некоторое время они тоже навалились на войска Ордена. Если бы владимирцы не увлеклись преследованием датчан, а ударили по рыцарям, ливонцам пришел бы конец.

Крестоносцы дрались отчаянно: пощады они не ждали. Шаг за шагом рыцари отступали, но сохранили строй. Под вечер положение крестоносцев стало совсем отчаянным, но вконец измотанные новгородцы отказались идти в бой в сумерках. Довмонт понимал, что врага можно добить, однако союзников убедить не смог.

Наутро продолжить сражение не удалось — ливонцы тихо снялись и ушли в Раковор. Уцелевшие в сражении рыцари проклинали своего великого магистра, который, нарушив клятву на кресте, напал на русское войско. Поражение в битве ливонцы прямо связывали с Божьей карой за грех магистра ордена.

Русские войска, несмотря на большие потери, подошли к стенам Раковора и начали его осаду. Три дня простояли они под стенами мощного каменного замка, а потом отправились домой. В обозе русские воины везли тела погибших в сече товарищей, чтобы похоронить их на родине.

Но не все наше войско отправилось на Русь. Псковичи во главе с князем Довмонтом совершили глубокий рейд по вражеской территории. Рати прославленного военачальника опустошили весь север Эстонии, дошли до Балтийского моря, сжигая мызы рыцарей. С богатой добычей солдаты Довмонта вернулись в Псков.

Теперь псковичам стоило ожидать мести. Уже в апреле 1268 года отряд ливонцев из 800 всадников вторгся в псковские пределы, устраивая грабежи и поджоги. Собирать рать было некогда, и Довмонт устремился на врага с тем, что оказалось под рукой.

Дружинников было мало — сказались большие потери под Раковором. Но зато все дружинники являлись отборными воинами, люто ненавидевшими крестоносцев.

Довмонт подловил врагов на отдыхе, на речном берегу. После жестокой бойни немногим рыцарям удалось бежать и укрыться на маленьком лесистом островке. Довмонт настиг их и приказал поджечь кустарник. Остров запылал. В огне погибли все неприятельские воины.

ПОСЛЕДНИЙ ПОДВИГ ДОВМОНТА

Враги больше не решались угрожать Пскову. Довмонт был так популярен в народе, что, когда в 1270 году великий князь Ярослав Ярославич попытался посадить в Пскове вместо него своего ставленника, горожане взбунтовались и отказались открывать ворота. Великий князь отступил. После этого Псков стал абсолютно независимым и от Владимира, и от Новгорода.

В марте 1299 года ливонские рыцари внезапно вторглись в псковские земли и подступили к стенам Пскова. Но их ждал неприятный сюрприз. Ворота распахнулись, и, к ужасу ливонцев, в атаку на них устремилась княжеская дружина во главе с Довмонтом.

Несмотря на почтеный возраст, князь действовал лихо и напористо. Всякий, кто вставал на пути его всадников, погибал под копытами или ударами мечей. А следом уже выходили из ворот ополченцы и горожане, получившие оружие из княжеского арсенала и ведомые тысяцкими.

Наиболее стойкие отряды ливонцев все же сомкнули строй, но Довмонт приказал гнать их к реке Великой, покрытой непрочным весенним льдом. К рассвету все было кончено: драться по колено в воде у рыцарей не получалось. Кто мог, побросали оружие и бежали без оглядки, другие, чтобы спасти жизнь, втыкали мечи в мерзлую землю и становились на колени. Самых упрямых безжалостно изрубили.

Победа была полной и окончательной. Больше крестоносцы крупных походов на Псков не устраивали, хотя взаимные набеги и пограничные стычки продолжались еще сотню лет. Довмонт же умер через два месяца после битвы.

Спустя столетия фигуру псковского князя поместили на монументе «Тысячелетие России» в Новгороде. Русская православная церковь с XVI века почитает его как святого.

Жизнь Довмонта, действительно, была удивительной. Он не пригодился в своем отечестве, но совершил множество подвигов во славу новой родины — Русской земли. Одним из главнейших его подвигов и стала Раковорская битва.

Алексей Лазарев