Термоядерная победа Москвы

Автор: Maks Июл 17, 2022

От рокового дня, когда американский «Малыш» стер в пепел Хиросиму, до момента испытания первой советской атомной бомбы прошло более четырех лет. А между первыми испытаниями американской и советской водородных бомб — меньше года. В ядерной гонке СССР по-прежнему выступал в роли догоняющей стороны, но разрыв стремительно сокращался.

Идея создания нового вида оружия была выдвинута участником американского «Манхэттенского проекта» Эдвардом Теллером еще осенью 1941 года. Он предложил не расщеплять ядро атома урана, а использовать энергию ядерного синтеза легких элементов в более тяжелые. Задумка была перспективной, но руководивший «Манхэттенским проектом» Роберт Оппенгеймер, чтобы не распылять интеллектуальные силы, посоветовал коллеге заняться этой проблемой попозже.

Смертоносный водород

Другой американский атомщик Станислав Улам нашел правильное решение, заключавшееся в том, чтобы перед нагревом сжимать ядерное топливо и разместить заряд отдельно от первичного ядерного компонента. Такая схема известна в физике как схема Теллера — Улама.

Советская разведка узнала о соответствующих разработках в 1945 году благодаря сотруднику Лос-Аламосской лаборатории Клаусу Фуксу. Вот только Фукс и его коллега фон Нейман поделились с советскими товарищами собственной схемой, отличной от схемы Теллера — Улама.

Так или иначе, но в Кремле дали отмашку на работу по ядерному синтезу. Идеологом и главным теоретиком этих работ стал молодой (1921 года рождения), но подававший большие надежды выпускник физического факультета МГУ Андрей Сахаров. Ментором при нем выступал Юлий Харитон, руководивший размещенным в Арзамасе-16 секретным КБ-11. Большое значение имели работы физика-теоретика Якова Зельдовича и проводившего математические расчеты Мстислава Келдыша.

Курировал проект, как водится, Лаврентий Берия, в изобилии снабдивший своих подопечных полученными из-за океана материалами. Подопечные, впрочем, тоже оказались на высоте. Отталкиваясь от правильных исходных данных, они пошли собственным оригинальным путем, позволившим избежать многих допущенных американцами ошибок.

В 1951 году в США прошла серия испытаний. В одном из устройств, именуемом «Джорджем», использовался заряд с помещенным в центре жидким водородом. Результаты взрыва подтвердили правильность схемы Теллера — Улама. Работающие по ней бомбы с тех пор стали именоваться водородными.

1 ноября 1952 года уже полноценная бомба «Иви Майк» рванула на атолле Эниветок. Мощность ее составляла 10,4 мегатонны, что в 450 раз превышало мощность бомбы, сброшенной на Нагасаки.

«Россия делает сама»

РДС-6сРаботы в КБ-11 шли по двум направлениям. Схема «Труба» предусматривала погружение плутониевой бомбы в жидкий дейтерий и оказалась тупиковой. Правильный путь предложил Сахаров, выдвинувший идею так называемой слойки: атомный заряд окружался несколькими слоями легких и тяжелых элементов. В результате на свет появилась бомба, названная РДС-6с. Расшифровывалась аббревиатура РДС как «реактивный двигатель специальный», но посвященная публика изобретала более эффектные варианты: «Россия делает сама» или «Реактивный двигатель Сталина».

Испытания бомбы решили провести на полигоне в 130 километрах к северо-западу от Семипалатинска 12 августа 1953 года в 7 часов 30 минут местного времени. Берия в это время уже сидел в Лефортово, а может, даже был ликвидирован. Но дело его жило.

Взрывать планировалось из специального бункера, подачей дистанционного сигнала с пульта. Заряд разместили в 40-метровой стальной башне на высоте 30 метров.

Сборка проводилась под контролем главного советского атомщика Игоря Курчатова и непосредственным руководством Юлия Харитона. Главная заслуга в том, что сборка прошла успешно, принадлежала генерал-майору Николаю Духову, лауреату четырех Сталинских премий. Этими регалиями он был отмечен за создание танка ИС-1 и участие в атомном проекте.

Систему автоматики налаживали инженеры Жучихин и Цырков. Снаряжение капсюлями-детонаторами проводилось под руководством Кирилла Щелкина, который лично получал взрывное устройство, а потом вкладывал инициирующий заряд в плутониевую сферу. Позже над ним подшучивали: «Куда ты дел бомбу, за которую расписался?» Именно Щелкин последним вышел из башни с зарядным устройством и опломбировал вход, а потом нажал пусковую кнопку.

Для определения эффективности все было максимально заполнено военной техникой, различными постройками и аппаратурой. Из техники в жертву решили принести семь танков, 16 самолетов, 17 орудий и минометов. Общее число различных сооружений приближалось к двум сотням. Фиксировать ущерб предстояло почти трем тысячам индикаторов, измерительных, регистрирующих и киносъемочных приборов, упрятанных в прочных подземных и наземных казематах.

Самолеты специально выделенной эскадрильи в момент взрыва должны были находиться в воздухе вблизи эпицентра, чтобы измерить давление ударной волны, забрать пробы воздуха из радиоактивного облака и провести аэрофотосъемку.

Наш ответ «Иви Майку»

Врыв грянул ровно в установленное время. Мощность заряда составляла всего 400 килотонн. Это в 20 раз превышало мощность первой ядерной бомбы, но, конечно, и близко не приближалось к показателям «Иви Майка». Впечатление, впрочем, было достаточно сильным. Ярчайшая вспышка, полностью снесенные в радиусе четырех километров кирпичные здания, отброшенный на 200 метров железнодорожный мост…

Радиоактивное облако оставило за собой полосу загрязнения 400 километров длиной и 40-60 километров шириной. Это разрушило миф о термоядерном оружии как относительно «чистом» по сравнению с атомным. Впрочем, особых бед радиоактивное облако не наделало, разделившись на три части. Одна направилась к Байкалу, другая — к Омску, третья обогнула Алтайский край. Максимальные дозы радиации составляли соответственно 0,5, 0,2 и 0,01 рентгена.

Советские ученые и конструкторы могли записать себе в актив, что именно они, а не американцы, создали первую в мире водородную бомбу, приспособленную для транспортировки к цели (конкретно — на бомбардировщике Ту-16). А значит, и для практического использования. Размеры «Ива Майка» были сопоставимы с габаритами трехэтажного здания, так что применить его для ядерного удара по СССР было невозможно.

Еще одно ноу-хау заключалось в том, что именно в РДС-6с впервые использовалось «сухое» термоядерное горючее, что стало серьезным технологическим прорывом.

Только 15-20% энергии выделилось за счет синтеза, все остальное явилось следствием расщепления урана быстрыми нейтронами. При всей своей видимой эффективности «слойка» все-таки имела ограниченные возможности в плане повышения мощности. А значит, магистральный путь совпадал со схемой Теллера — Улама.

Когда в ходе кулуарных переговоров представители двух сверхдержав начинали мягко угрожать друг другу, доказывая чья бомба «круче», советская сторона выдвигала убойный аргумент: вы нас достать еще не можете, а мы вас можем. Впрочем, следующий вариант водородной бомбы (РДС-37) в СССР создавали уже по схеме Теллера -Улама.

Олег ПОКРОВСКИЙ

Диссидент со звездой героя

Создатели советской водородной бомбы были отмечены высокими наградами. Звезды Героя Социалистического Труда удостоился и Андрей Сахаров. Кроме того, он стал вторым по молодости членом-корреспондентом академии наук. Будущий диссидент отличался тогда довольно «ястребиными» взглядами и предлагал разместить вдоль морских границ США сверхмощные ядерные боеголовки, которые следовало взорвать в случае войны, вызвав грандиозное цунами.

  Рубрика: Военная тайна 68 просмотров

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐
Следущая
⇒ ⇒
⇒ ⇒

https://zagadki-istorii.ru

Домой

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

SQL запросов:49. Время генерации:0,239 сек. Потребление памяти:9.38 mb