Русский легион Наполеона

Автор: Maks Фев 13, 2019

Война 1812 года была по-настоящему Отечественной. Весь народ восстал против врага. Однако, как ни странно, даже тогда нашлись предатели.

Пленные и беглые

В 1812 году Наполеон вел на Россию армию, составленную из представителей десятков народов: французы, немцы, испанцы, саксонцы, австрийцы, хорваты, венгры… Почти вся Европа послала своих солдат под знамена грозного корсиканца. Был у Бонапарта и свой Русский легион.

Почти восемь тысяч наших соотечественников с оружием в руках явились в Россию, дошли до Москвы, а потом бежали (кто остался цел) вместе с французами. При этом достоверно известно, что никого из них насильно в армию не загоняли.

Но кто же тогда были эти люди?

Русский легион формировался из двух источников. С 1795-го по 1807 год Россия почти непрерывно воевала с Францией и нередко терпела поражения, по крайней мере, в отдельных сражениях.

Естественно, многие русские солдаты и офицеры оказались во французском плену.

Дворяне после подписания очередного мира отправлялись на родину. У них были семьи, поместья, многие рвались продолжить службу. Кстати, в российской армии пребывание в плену позором вовсе не считалось и наказания за это не предусматривалось. Нижние чины, как правило, тоже торопились домой. Православным людям нахождение на чужбине было в тягость.

Но иногда попавшие в плен российские подданные выражали желание остаться за границей. В первую очередь те, кого забрали в солдаты за какие-либо провинности.

В Европе к ним относились, в общем, неплохо, да и жилось там посвободнее. Вот только приспособиться к чужой жизни получалось далеко не у всех. И оставалось лишь записаться в армию, но теперь уже во французскую. Те же, кто добивался в Европе хотя бы относительного успеха, записывались в Русский легион по другой причине. Они думали, что принесут «отсталой и варварской» родине свободу и реформы. Пусть и на кончиках наполеоновских штыков.

Вторым источником пополнения легиона служили беглые крепостные и те же самые преступники, но с той разницей, что они попадали в Европу, минуя русскую армию. Этим людям жилось на Западе несладко, но они винили во всем покинутую родину и шли на службу к Бонапарту, чтобы мстить.

Призрак Великого княжества

Отдельная история — это Литва. 16 июня 1812 года Наполеон занял город Вильно. Литовские дворяне встречали французов еще восторженнее, чем в свое время поляки. Да и крестьяне были, скорее, на стороне завоевателей.

Бонапарт любезно принял делегацию шляхтичей, пообещав защитить их от «тирании» Александра I. Вместе с французами в Вильно вернулись и многие участники войны за независимость Речи Посполитой 1794 года.

На территории бывшего Великого княжества Литовского Наполеон приказал учредить два генерал-губернаторства, но вопрос о воссоздании самого княжества отложил. Дескать, решим «после войны». Французские офицеры получили четкие указания: на территории Минского, Виленского, Гродненского, Ковенского и Белостокского округов они находятся не на оккупированной земле, а в гостях у союзников.

Маршал Даву, чей корпус отличался умением со вкусом пограбить местное население, смог заставить подчиненных соблюдать дисциплину, а неподчинявшихся строго наказывал. Например, 13 солдат, которых схватили, когда они грабили магазин, были публично расстреляны. Такие меры привели к полной поддержке Наполеона по всей Литве.

Взамен Бонапарт требовал не только красивых речей, но и действий. Таких как снабжение войск, предоставление квартир и устройство госпиталей. Еще он договорился с «временным правительством» Литвы о формировании небольшой национальной армии, на что выделил полмиллиона франков.

В состав вооруженного контингента еще не существующего Великого княжества Литовского вошли пять пехотных и четыре кавалерийских полка, шесть батарей и несколько отдельных эскадронов легкой конницы. Во многом эти части формировались из российских подданных, в том числе из тех, кто дезертировал из русской армии.

Нарушители присяги

Почти восемь тысяч русских воевали за Наполеона

Почти восемь тысяч наших соотечественников пришли в Россию под флагом Наполеона, а затем бежали с остатками его армии. Те, кто успел, конечно.

С учетом жандармерии, национальной гвардии, особого эскадрона конвоя и призывников, направленных в наполеоновские полки, под ружье в Литве встало более 25 тысяч человек.

Некоторые литовские части воевали под знаменами Бонапарта до самого отречения императора, оставив осажденный Гамбургуже по приказу Людовика XVIII. Впрочем, повоевать литовцы успели и в 1812 году.

Их корпус прикрывал отступление французов за Неман и даже дал сражение наступавшему авангарду Кутузова. В двухчасовом бою литовский контингент был рассеян.

В отличие от поляков, которые служили Наполеону, не присягая до этого России, их литовских товарищей с полным основанием можно записать в предатели. В особенности это касается офицеров русской службы, оставивших свои подразделения, едва стало известно о намерении Наполеона воссоздать литовское государство.

Правда, ни одного литовского офицера старше майора среди дезертиров не оказалось. Да и майор нашелся всего один — Ростислав Волимонтович. Всего на сторону Наполеона из русской армии перебежали 227 офицеров и 1068 нижних чинов литовского происхождения.

В полном согласии с литовской шляхтой действовало и местное православное духовенство. Повинуясь предписанию главы Могилевской епархии Варлаама, литовские священники принесли присягу на верность Наполеону, а затем исправно молились за его победы.

Их, однако, в отличие от предателей-военных, после изгнания Бонапарта простили. А вот взятых в плен литовских офицеров и солдат ждал военно-полевой суд и расстрел. Последний смертный приговор за измену был вынесен поручику Нежинского гусарского полка Матвею Лейтису. Этот полк вообще стал своего рода отрицательным примером, дав сразу 24 дезертира.

Полицаи Бонопарта

Когда Наполеон вступал в Москву, некая барыня Загряжская с несколькими подругами встретила императора на Волхонке и поднесла ему на бархатной подушке ключи. Ключи, правда, были от ее собственного амбара, но она заявила, что это ключи от Кремля. Бонапарт поблагодарил даму и подарил ей село Кузьминки с загородным домом князя Голицына. Даже после освобождения Москвы Загряжская продолжала жить там, пока ее не выдворила русская полиция.

Некоторые москвичи пошли еще дальше. Купцы Илларион Смирнов, Федор Гучков и Петр Наседкин вместе с несколькими отставными военными, преподавателями и лицами без определенных занятий согласились создать некое подобие оккупационного правительства. Заседали они в особняке графа Румянцева на Маросейке, но ничего страшного натворить не успели, так как французы пробыли в Москве недолго. Наверное, поэтому Особая комиссия Сената вынесла им довольно мягкий приговор в виде ссылки.

Зато в Смоленске французы находились довольно долго. А значит, и местное «оккупационное правительство» успело замараться сильнее. Его возглавлял мэр — титулярный советник Владимир Ярославцев. При нем состоял муниципальный комитет в составе коллежского асессора Узелкова, обер-форштмейстера майора Меца, коллежского регистратора Рагулина, трактирщика Чапея и учителя гимназии Ефремова, который занимал должность генерал-секретаря.

Этому «правительству» подчинялись полицейские комиссары и мелкие чиновники. В их число затесались отставные подполковник, майор, два капитана, четыре поручика и множество мелких гражданских чинов — всего 41 человек.

Особо отличился майор Мец, который сделал по заказу французского командования экспликацию (разъяснение) плана Смоленска. При наступлении русских войск он бежал, но его поймали и повесили. Был повешен и бывший мэр Ярославцев. Их подчиненные в основном отделались ссылкой.

Разумеется, отдельные случаи предательства не бросают тень на подвиг русского народа и общенациональный патриотический подъем, вызванный Отечественной войной 1812 года. Просто в семье, как говорится, не без урода.

Артем ПРОКУРОРОВ



,   Рубрика: Военная тайна




Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:60. Время генерации:0,433 сек. Потребление памяти:8.81 mb