В 1588 году Испания построила огромный флот, получивший название Непобедимой армады. У нее была единственная цель: вторжение в Англию.

В Армаду входили более 130 судов, половина из которых были боевыми, 2430 орудий, 19 тысяч солдат, 1 400 офицеров, матросы, священники, лекари — в общей сложности на корабли загрузили около 30 500 человек. Флот этот отправился завоевывать Туманный Альбион и держал курс во Фландрию, где должен был принять на борт воевавшую там с гёзами армию герцога Пармекого — еще 30 тысяч человек.

Десант планировалось высадить в Эссексе и, опираясь на поддержку местных католиков, двинуться на Лондон. Силы вторжения под командованием герцога Пармекого, губернатора Испанских Нидерландов, оказавшись в Британии, должны были направиться прямиком в столицу, взять в заложники королеву Елизавету I и ее министров и призвать католиков восстать, чтобы Англия вновь вернулась в лоно католицизма.

Угроза вторжения была более чем реальна. Однако в жесточайшем сражении англичанам удалось пустить Армаду ко дну, и Британия стала именоваться «владычицей морей». Это событие стало высшей точкой правления Елизаветы I Английской, а испанской гегемонии в мире пришел конец. Победа обеспечила независимость Англии и английских феодалов (а в будущем — спасла первую буржуазную революцию). На этой истории выросло много поколений британских патриотов.

Но ситуация могла обернуться и совершенно иначе. Вероятность подобного исхода была очень велика. Что бы произошло, если бы испанцы все же прорвались и высадились в Англии?

Война неизбежна

На протяжении десятков лет английские приватиры грабили и топили испанские суда. По всей Англии были организованы акционерные общества, общества, которые снаряжали военные суда, нанимали команду головорезов во главе с «капитаном Флинтом», и корабль отправлялся в «туристическое турне». В 1577 году королева Елизавета снарядила экспедицию и отправила ее «открывать новые земли». Во главе экспедиции стоял Фрэнсис Дрейк, который совершил набег на испанские порты в Перу и привез своей королеве добычи на 500 тысяч фунтов, что более чем в полтора раза превышало годовой доход короны (300 тысяч). Испанский монарх Филипп II потребовал выдачи пирата. Вместо этого Елизавета I посвятила Дрейка в рыцари.

А в 1582 году Испания была ограблена английскими приватирами на 1,9 миллиона дукатов — астрономическая сумма по тем временам!

Вдобавок Елизавета I активно поддерживала восстание Нидерландов против испанского владычества, вплоть до отправки туда в 1585 году воинского контингента из 5 тысяч пехотинцев и тысячи кавалеристов.

Филипп II же, помимо всего этого, формально мог претендовать на английскую корону: ведь он с 1554 года состоял в браке с королевой Англии Марией I (старшей сестрой Елизаветы). И в его глазах беспредел англичан выглядел как бунт вконец зарвавшихся вассалов. Война, которой Англия жаждала не меньше в расчете получить возможность свободно пользоваться морем, сломать монополию Испании на торговлю с Новым Светом и распространить протестантизм по всей Европе, была неизбежна.

Неожиданный разгром

У испанцев были все шансы на победу. Но… уже 30 июля 1588 года под Плимутом испанцы понесли первые потери: флагман «Розарио» столкнулся с «Санта-Каталиной» и потерял мачту, на «Сан-Сальвадоре» вспыхнул пожар. Герцог Медина-Сидония, человек, над чьими «военными успехами» упражнялся в остроумии Сервантес, но поставленный во главе флота королем, приказал бросить ставшие обузой поврежденные суда. 1 августа англичане их захватили.

Два флота встретились 8 августа близ Гравелина. Бой начали англичане, открыв артиллерийский огонь, а Медина-Сидония всячески пытался избежать сражения, так как целью похода был десант, а не уничтожение английского флота. За девять часов англичане утопили два испанских корабля, четыре сели на мель и были захвачены противником.

А потом поднялся сильный ветер и стал отгонять Армаду от берега. Медина-Сидония принял решение и дал приказ возвращаться в Испанию, огибая Англию.

Лишь когда Армада ушла на север, на берег вышла армия герцога Пармского, опоздавшая на несколько дней.

Испанские суда были сильно повреждены, не хватало воды и продовольствия, не имелось карт этих районов. У северо-западных берегов Ирландии Армада попала в сильнейший двухнедельный шторм. Здесь-то и состоялся ее разгром. В Испанию вернулись 67 судов из 130 и лишь треть из 30 тысяч человек «живой силы».

Если бы Армада по-прежнему находилась под командованием величайшего адмирала Испании, маркиза де Санта-Крус, ее победа вполне могла стать реальностью. Но он скончался в феврале 1588 года, и его место занял герцог Медина-Сидония, абсолютно невоенный человек. Более опытный Санта-Крус, возможно, атаковал бы британцев первым и нейтрализовал командующего военно-морскими силами лорд-адмирала Чарльза Говарда и его второго командующего — того самого Фрэнсиса Дрейка.

Это могло деморализовать англичан, их корабли не заняли бы решающее положение к западу от Армады, откуда они бомбардировали врага вплоть до Кале.

А произойди это, высадка пармской армии возле Маргита на побережье Кента была бы возможной, и она оказалась бы на плохо защищенных улицах Лондона в течение недели…

Парма была бы в состоянии, как минимум, навязать Елизавете I уступки в отношении католического богослужения в Англии и капитуляции английского влияния в Испанских Нидерландах. А военная казна Филиппа увеличилась бы от сбора платежей, которые были обещаны папой Сикстом V в случае успешного десанта.

…И никакой империи!

Судьба Елизаветы I при поддержке папой аннексии Англии и восстановлении католицизма оказалась бы весьма незавидной. Испанцы заранее хвастались, что «Элизабет» будут выставлять напоказ в клетке на улицах Рима. Окажись королева в плену, протестантизму в Англии пришел бы конец. А это мгновенно отразилось бы на европейской политике, так как протестантские повстанцы в Испанских Нидерландах без поддержки Англии также потерпели бы поражение. Голландская революция была бы подавлена, или Нидерланды остались бы под испанским контролем. Голландский золотой век, с его морской и торговой мощью, мог бы не состояться вовсе.

Правда, полное завоевание Англии отнюдь не было бы гарантировано. Армада была специально построена для вторжения, но даже в случае победы над флотом высадка и оккупация Англии были бы очень сложной задачей. Испанцы находились бы на чужой земле и столкнулись бы, по крайней мере, с партизанской кампанией протестантских сил, которая могла перерасти в гражданскую войну. Но если бы все пошло удачно для испанцев, то, возможно, не только у Англии и Испании было бы другое будущее.

Англия в конце концов могла бы стать частью Испанской империи. Колонизация Нового Света выглядела бы совсем иначе, если бы Испания была доминирующей державой, а Англия вообще не фигурировала. Если бы Англия потерпела поражение от Армады, ее военно-морское мастерство было бы стерто из истории, и Британская колониальная империя, как мы ее знаем, никогда бы не возникла.

Испания уже имела обширные владения в Америке. И без Британии, своего главного конкурента в Северной Америке, ее доминирование там было бы беспрепятственным. Так что Северная Америка была бы гораздо более испаноязычной и католической.

Что касается Азии и Африки, тут тоже все пошло бы иначе. Британия играла ключевую роль в колонизации Индии, Австралии, Южной Африки. Без ее флота и экономической мощи Испания, Франция и, возможно, другие державы (например, Португалия) заняли бы эти территории. И не английские, а испанские корабли доминировали бы на мировых торговых путях.

Промышленная революция вполне могла начаться либо в другой стране, либо лет на 100 позже, чем это произошло в реальности.

А вот исход Наполеоновских войн без сильной Британии, которая играла ключевую роль в борьбе против французского императора, оказался бы однозначно триумфальным для Франции…

В целом же, для судеб человечества поражение Британии имело бы скорее положительный результат. Не будем забывать, что британское вторжение пережили ни много ни мало 90% стран! Это было выяснено после изучения истории около 200 стран, из которых лишь 22 не испытывали, так или иначе, агрессии Британской короны. Результатом этого исследования стала книга историка Стюарта Лейкока «Все страны, в которые мы когда-либо вторгались, и всего несколько, до которых мы не добрались».

Анастасия ПЕРЕПЕЛИЦИНА