Гвардия тонет, но не сдаётся

Автор: Maks Сен 9, 2020

К началу войны с Японией Россия располагала на Дальнем Востоке Тихоокеанской эскадрой, главные силы которой базировались в Порт-Артуре. Формально входил в нее и расположенный во Владивостоке Отдельный отряд крейсеров на Тихом океане. Но поскольку японцы блокировали Порт-Артур довольно плотно, отряду предстояло действовать самостоятельно. Хотя для этого, собственно, он и создавался.

После Боксерского восстания (1900) великие державы были не прочь продолжить дележ «китайского наследства». И в Санкт-Петербурге решили, что на случай войны неплохо бы сформировать крейсерский отряд во Владивостоке. Аргументов было два. Во-первых, броненосные крейсера — не тихоходные броненосцы и построены специально для крейсерской войны. Эффект их действия на широком театре должен быть значительно большим, чем в составе эскадры. Во-вторых, отвлекая на себя шесть японских броненосных крейсеров, отряд будет ослаблять перевес главных сил японского флота над русским. Как видим, уже в 1901 году главным потенциальным противником на Дальнем Востоке считались японцы.

«Рюрик» и его «свита»

Согласно принятому на совещании в Порт-Артуре 17 апреля 1903 года решению, Отдельный отряд включал в себя четыре крейсера — «Богатырь», «Рюрик», «Россия» и «Громовой».

Самый юный в этой компании — «Богатырь» (включен в состав флота в 1902 году) — был одновременно и самым быстрым — 24,33 узла.

«Рюрик» на его фоне вообще выглядел «старичком» — 1892 год постройки. По наличию вертикального бронирования этот корабль относился к броненосным крейсерам или, говоря языком справочников, «большим крейсером фрегатского ранга».

В период, когда его спроектировал адмирал Иван Шестаков, главным потенциальным врагом была Англия. Но к моменту спуска со стапелей, по мнению специалистов, «Рюрик» уже уступал британским крейсерам аналогичного типа. Главным его достоинством считалась большая автономность, позволявшая без дозаправки углем преодолеть маршрут от Балтики до Тихого океана. Однако при невысокой скорости, довольно слабом вооружении и бронировании тягаться с «аглицкими» и построенными по их образцу японскими крейсерами «Рюрику» было тяжеловато.

На верфях между тем уже строился второй аналогичный корабль, получивший имя «Россия» — проект которого решит подкорректировать в сторону усиления защиты. Броню на нем использовали потоньше, но площадь броневого покрытия увеличили, распространив её в том числе и на артиллерийские казематы. Силуэт корабля стал длиннее и выше. И главное, скорость выросла с 18 до 19,74 узла, что было достигнуто благодаря использованию водотрубных котлов и вспомогательной машины, действующей на собственный (третий) гребной вал.

Последним в серии был включенный в состав флота а 1900 году «Громовой», имевший еще большую, чем у предшественников, броневую защиту и скорость хода 20,1 узла. Правда, скорость «Богатыря» составляла 24 узла, а при совместных действиях крейсерам в любом случае приходилось подстраиваться под скорость самого медленного из них — «Рюрика».

Четыре корабля и три адмирала

Командование отрядом было поручено командиру «Громобоя» Карлу Иессену, которого как раз к новому 1904 году произвели в контр-адмиралы. И с началом войны отряд начал действовать на вражеских коммуникациях, связывавших Японию с Маньчжурией и Порт-Артуром. Правда, добыча ограничивалась небольшими торговыми судами и рыбачьими шхунами.

Для уничтожения или блокирования владивостокского отряда японцы сформировали 2-ю эскадру Хиконодзе Камимуры из шести броненосных крейсеров: «Асама», «Токива», «Иватэ», «Идзумо», «Якумо», «Адзума». Каждый из них при меньшем водоизмещении, а следовательно, и размерах, превосходил любой из русских крейсеров по бронированию и скорости (20-21 узел).

По количеству и калибру орудий преимущество выглядело неочевидным, но практика показала, что японские крейсера превосходили своих русских противников конструктивно — расположение 203-мм орудий попарно в башнях давало возможность сосредоточить на борт в два раза больше орудий самого крупного калибра.

В общем, никакого желания встречаться с вражеской эскадрой у Иессена не было, так что, планируя рейды на вражеские коммуникации, он всегда стремился исключить возможность случайного столкновения с Камимурой.

Еще одним фактором, затруднявшим его действия, являлась характерная перестраховка в вопросе о том, как бы не обидеть Европу. Многие грузы японцы перевозили на нейтральных судах и, задержав такой корабль, требовалось собрать неопровержимые доказательства, что речь идет именно о военном грузе, предназначенном именно для японских вооруженных сил.

Апрель 1904 года был омрачен гибелью адмирала Макарова в Порт-Артуре и полной сумятицей в отношении вопроса о том, кто будет номинально и фактически командовать Тихоокеанским флотом.

Исходя из возможности перебазирования главных сил из Порт-Артура во Владивосток, вместо погибшего адмирала Макарова назначили его соратника, вице-адмирала Николая Скрыдлова. Командование владивостокским отрядом поручили другому вице-адмиралу — Петру Безобразову.

Они прибыли во Владивосток, где убедились, что у Скрыдлова нет реальной возможности добраться до Порт-Артура. Так на четыре крейсера пришлось, с учетом Иессена, три адмирала. Но еще до их появления отряд крейсеров успел, что называется, «навести шороху».

Корсары царя Николая II

Усыпив бдительность Камимуры, Иессен в конце апреля — начале мая совершил рейд вдоль корейских берегов.

Самым удачным был день 7 мая, когда крейсера наведались в корейский порт Гензан с населением около 20 тысяч человек, из которых точно было известно только число европейцев (34) и японцев (1736).

Здесь на рейде был обнаружен японский пароход «Гое Мару». Прибывшая на него группа подрывников с переводчиком изъяла судовой журнал, а также попыталась опросить экипаж и пассажиров. Опрос, впрочем, окончился безрезультатно. Японцы делали вид, будто напуганы так, что неспособны отвечать на вопросы. Правда, когда им в категоричной форме приказали погрузиться в шлюпки и убираться на берег, непонимания не возникло. Потопить пароход пытались с помощью подрывного патрона, но он не сработал. Пришлось пускать торпеду с миноносца.

Вечером был обнаружен и потоплен каботажник «Хагинура Мару» с грузом вяленой рыбы, с которого предварительно сняли экипаж — 15 японцев и 12 корейцев. На сей раз тратить торпеду не пришлось: пироксилиновые заряды сработали нормально, и уже ближе к полуночи на горизонте обнаружили еще один транспортник «Кинсю Мару».

В темноте капитан решил, что имеет дело со своими, но быстро догадался о промашке, после чего от парохода отчалили две устремившиеся к берегу шлюпки. В погоню за ними был послан самый быстроходный из крейсеров «Богатырь». В шлюпках оказались японские солдаты и офицеры следовавшей к Порт-Артуру 9-й роты 37-го пехотного полка, причем, по рассказам русских моряков, ближе к завершению погони кто-то из них бросился за борт. Остальные, впрочем, сдались без какой-либо попытки сопротивления.

Что касается оставшихся на «Кинсю Мару», то капитан транспорта Мидзугути, сев в шлюпку, сам прибыл на «Россию», формально для того, чтобы оговорить условия сдачи.

На «Кинсю Мару» имелись три 47-мм пушки, но Мидзугути самоубийственный бой завязать не пытался, а лишь тянул время в расчете на появление Камимуры. Пехотинцам приказали спрятаться в трюме.

Русские японских делегатов тут же арестовали и приказали морякам и китайским кули (около 160 человек) покинуть шхуну, перебравшись на «Россию» и «Богатырь». Японцы, разумеется, не спешили, так что процесс занял около двух часов. Все это время более сотни пехотинцев тихо, словно мыши, сидели в трюме. Обнаружили их, когда завершали закладку пироксилиновых зарядов.

Лейтенант Петров в своем рапорте писал: «Солдаты в числе около 150 человек, несмотря на предложение выйти на палубу, остались в трюме и щелкали затворами. Тогда я дал знать о положении дел на крейсер, на что получил приказание немедленно отваливать. Доложив лейтенанту Рейну, я забрал всех своих людей и отвалил от парохода».

Руководивший минированием в машинном отделении Рейн приказал затушить фитили и поднялся на палубу выяснить обстановку. Сообразив, что вооруженные японцы могут начать выбираться из трюма, а заново зажигать фитили уже поздно, он со своими людьми быстро эвакуировался на шлюпке.

Японские пехотинцы, появившись на палубе, открыли ружейный огонь, так что морякам, находившимся на «России», пришлось лечь на палубу. И тогда в «Кинсю Мару» выпустили торпеду. Добили транспорт огнем 152-мм орудий.

Естественно, гибель роты 37-го полка была воспета японской пропагандой. Хотя, во-первых, погибла не вся pота, а во-вторых, не сдающегося в плен врага уничтожают.

Первый рейд владивостокского отряда завершился успехом, который, впрочем, вскоре был омрачен неудачей. 15 мая, в«черный день японского флота», когда у Порт-Артура погибли броненосцы «Хацусэ» и «Ясима», крейсер «Богатырь» сел на камни в Амурском заливе во время обычного выхода на патрулирование. Спешить ему было некуда, но Иессен решил «дать газу» в тумане, вероятно, чтобы держать в форме подчиненных. Желание, в общем, похвальное, но оно привело к тяжелым последствиям. Крейсер распорол на камнях днище. В строй до конца войны он уже не вернулся.

Так «Рюрик», «Россия» и Громовой» остались втроем, и страна ждала от них новых подвигов.

Знатная добыча

Уничтожение транспорта «Идзуми Мару»Очередной рейд, который решил возглавить лично вице-адмирал Безобразов, начался 12 июня 1904 года.

15-го около девяти утра в Цусимском проливе крейсеры обнаружили транспорт «Идзуми Мару», идущий из Порт-Артура. «Громовой» открыл по нему огонь с предельной дистанции, и еще до того, как корабль пошел на дно, около 30 человек были убиты. В рапорте указывалось: «По уходившим шлюпкам мы не стреляли по весьма понятному русскому человеку чувству — отсутствию излишней и бесполезной жестокости».

Из волн выловили 105 человек. При этом упоминалось, что некоторые военнослужащие спасаться не хотели, грозили врагам кулаками, а некий офицер чуть ли не прямо в воде сделал харакири. Позже японцы утверждали, что транспорт перевозил раненых и больных, то есть являлся санитарным судном, хотя опознавательные знаки Красного Креста на нем отсутствовали.

В самый разгар боя с противоположной стороны были обнаружены два идущих к Порт-Артуру транспорта — «Хитачи Мару» и «Садо Мару», водоизмещением 6175 и 6100 тонн соответственно.

Груз «Хитачи Мару» состоял из 18 тяжелых осадных 280-мм гаубиц фирмы Круппа и 320 лошадей, которых предполагалось использовать для транспортировки орудий. Также на борту «Хитачи Мару» находился 1-й резервный полк императорской гвардии в составе 727 человек и 359 человек из 10-й пехотной дивизии. Экипаж транспорта состоял из 320 человек.

На борту «Садо Мару» находилось 867 солдат и офицеров железнодорожного понтонного батальона. Остальные 391 человек — экипаж и служащие телеграфного парка. Груз, помимо телеграфного оборудования, включал 21 понтон и 2 тысячи тонн риса.

«Громобой» сосредоточил огонь на «Хитачи Мару». «Рюрик» же занялся его компаньоном.

Винтовки против торпед

Никакого желания сдаваться «Хитачи Мару» не демонстрировал, но сражаться ему было просто нечем. Командовал судном британец Джон Кемпбелл, сделавший попытку таранить «Громобой». Крейсер успел отвернуть от надвигающейся на него махины, после чего обрушил огонь на противника.

Перед тем как транспорт начал тонуть, подполковник Сучи прямо на палубе сжег полковое знамя. Хотя такие хлопоты были излишни, учитывая, что большинство находившихся на «Хитачи Мару», включая и Кемпбелла, и самого Сучи, погибли.

С «Садо Мару» возни было больше. Распоряжавшийся на нем капитан-лейтенант Комаку после предупредительных выстрелов прибыл на «Рюрик» и начал убеждать, что на борту транспорта находятся более тысячи некомбатантов и 23 пассажира, включая европейцев. Для их эвакуации он запросил два часа времени. Напряжения добавляло то, что на горизонте маячил японский легкий крейсер «Цусима», явно посылавший в эфир недобрые вести, предназначенные Камимуре.

Комаку и переводчика оставили на борту «Рюрика», а двух русских офицеров отправили на «Садо Мару» организовать эвакуацию. На борту они обнаружили полный хаос и пьяных японских военных, которые никуда эвакуироваться не собирались. Ситуация накалялась. И вряд ли можно осуждать русских офицеров за то, что они предпочли ретироваться.

Выслушав их доклад, командир «Рюрика» приказал выпустить две торпеды, при взрыве которых погибло 239 японцев. Поскольку дальнейшая судьба транспорта сомнений не вызывала, крейсера взяли курс на Владивосток. По дороге они захватили и потопили еще несколько мелких торговых судов, а также задержали британский транспорт «Аллантон» с военной контрабандой.

Что же касается «Садо Мару», то он так и не затонул, а дрейфовал по воле волн около 30 часов, пока не сел на мель у острова Окиносима.

Самый блестящий из рейдов владивостокских крейсеров завершился уничтожением военного конвоя, что хотя и не смогло решить участь Порт-Артура, но серьезно отсрочило его падение.

Патриоты гневаются

В Японии потопление «Хитачи Мару» и «Идзуми Мару» вызвало настоящую политическую бурю. Мемориалы погибшим были установлены в парке Чидоригафучи и на кладбище Аояма. Группа японских ура-патриотов попыталась разгромить особняк Камимуры, а газеты Страны восходящего солнца призывали его совершить самоубийство.

Реабилитироваться адмиралу удалось лишь после сражения 14 августа в Корейском проливе, когда его эскадра сумела потопить крейсер «Рюрик».

Олег ПОКРОВСКИЙ

Загадки истории » Главное сражение » Гвардия тонет, но не сдаётся

, , , ,   Рубрика: Главное сражение 5 раз просмотрели

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:27. Время генерации:0,188 сек. Потребление памяти:7.2 mb