Римская матрона до определенного времени считалась образцом добродетели — верная жена, заботливая мать и настоящая патриотка. Однако в период, когда Рим из республики начал превращаться в империю, случился какой-то надлом и добродетели сменились на пороки.

Рим стал великой державой, поскольку главными ценностями для его граждан являлись семья и родина. За семью и семейный очаг в римском пантеоне отвечала богиня Веста, главный храм которой располагался между Палатинским и Капитолийским холмами. Служившие в нем жрицы-весталки должны были поддерживать в храмовом очаге неугасимый огонь, в случае затухания которого Риму грозили беды. Кроме того, в течение 30 лет им предписывалось хранить целомудрие, и за нарушение этого обета весталку заживо замуровывали в подземной пещере.

Клодия — сестра Клодия

Имя второй покровительницы прекрасного пола, отвечавшей за плодородие и здоровье, было табуировано и до нашего времени не дошло, в обиходе же ее именовали Доброй богиней (Бона Деа). Посвященный ей храм находился на склоне Авентинского холма, и ежегодно в ее честь в доме одного из высших должностных лиц справлялись празднества, на которые допускались только замужние женщины и весталки.

В 62 году до нашей эры этот праздник проводили в доме Гая Юлия Цезаря, баллотировавшегося в консулы следующего года.

Выяснилось, что, переодевшись в женское платье, на таинство проник мужчина-популист и демагог Публий Клодий Пульхр. Разоблачила его служанка, но он сумел улизнуть, а грянувший скандал буквально взорвал римское информационное поле.

Основная версия сводилась к тому, что Клодий задумал совратить жену Цезаря Помпею Суллу. И хотя все соглашались, что прелюбодеяния не было, хозяин дома со своей супругой развелся, поскольку «жена Цезаря должна быть вне подозрений».

Вероятно, Цезарь и Клодий во всей этой истории были партнерами, и Клодию за скандальное святотатство ничего не было. Гораздо больше общественность осуждала его сестру Клодию Пульхру, которая и помогла ему проникнуть на злополучное празднество…

Говорили, что брат был ее первым любовником, а к 33 годам (когда грянул скандал) за ней прочно утвердилась репутация блудницы. Муж Клодии, Квинт Цецилий Метелл Целер, игнорировал скандальные похождения супруги, вероятно, в благодарность за умение сводить его с нужными людьми и заключать политические альянсы.

А вот потом словно какая-то муха его укусила: Целер поссорился и с Цезарем, и со своим шурином Клодием, блокируя их политические маневры. И через несколько месяцев здоровый как бык Целер внезапно скончался, как поговаривали, будучи отравлен супругой.

В 56 году до нашей эры Клодия порвала с очередным любовником, Марком Целием Руфом, и обвинила его в попытке ее отравления. Обвиняемого защищал Цицерон, который не только добился оправдательного приговора, но и буквально раскатал Клодию, озвучив все, что ранее говорили о ней только в кулуарах — пьянство, страсть к азартным играм и разврат, включая кровосмесительную связь с братом. Ораторский пыл Цицерона объяснялся воздействием его жены Теренции, подозревавшей, что он тоже не устоял перед чарами роковой красотки.

Последний связанный с Клодией громкий скандал возник в связи с гибелью одного из ее поклонников, поэта Катулла, зарезанного неизвестными. Свою любовницу он воспел в ставших классикой стихах под именем Лесбии.

Постепенно Клодия угомонилась, тем более, что в 52 году до нашей эры ее брат был убит представителями конкурирующего политического клана. То ли она поумнела, а может быть, сказывался возраст. Известно, что на момент убийства Юлия Цезаря (44 год до нашей эры) Клодия была еще жива, но никакой значимой роли не играла.

Зато, скажем так, взращенные при ее участии новые нормы женского поведения дали богатые всходы.

Развратная из развратных

Валерия Мессалина, чье имя стало синонимом римского разврата, по материнской и по отцовской линиям приходилась родней Октавии, родной сестры первого императора Октавиана.

Из-за постоянных браков, разводов и усыновлений родственные связи внутри императорской династии уже тогда запутались до невозможности, а понятие инцеста оказалось совершенно нивелированным.

Считалось, что девственности Мессалина лишилась в 13 лет со своим родичем и третьим по счету римским императором Калигулой. Его внимание она привлекла, сражаясь обнаженной на шутливых гладиаторских боях деревянными мечами. Позже император выдал красотку за своего дядю Клавдия, которого из-за неказистого внешнего вида и шепелявой речи родственники считали едва ли не идиотом.

В 41 году Калигулу зарезали вместе с женой и маленькой дочкой по дороге в баню, а Клавдия провозгласили новым повелителем Рима.

Правителем он оказался разумным: навел порядок во внутренних делах, завоевал Британию. И только его отношения с супругой вызывали у подданных откровенное недоумение.

Буквально перед самым вступлением на престол и вскоре после этого события Мессалина родила мужу дочь Клавдию Октавию и сына Британника. А затем, видимо, решив, что супружеский долг исполнен, пустилась во все тяжкие.

Римские источники рисуют ее как явную нимфоманку, вечно озабоченную поиском новых партнеров. Однажды она устроила соревнование с известной проституткой Сциллой и обслужила в режиме «нон-стоп» 50 клиентов, ровно вдвое обойдя соперницу.

При этом императрица достаточно грамотно зачищала политическое поле. Была отправлена в ссылку и тихо уморена голодом сестра Калигулы Юлия Ливилла. Внучку императора Тиберия Юлию Ливию принудили к самоубийству, обвинив в прелюбодеянии. Влиятельного сановника Гая Азиния Поллиона тихо придушили, а другой сановник и знаменитый философ Сенека отделался ссылкой на Корсику.

Однако Мессалина так и не смогла ликвидировать и даже удалить от двора сестру покойного Калигулы Агриппину Младшую, которой Клавдий явно симпатизировал. Императрице бы поберечься, но поведение мужа ее расслабило, и чувственность полностью возобладала над разумом.

Весной 48 года Клавдий уехал по делам в Остию — расположенный в устье Тибра город, служивший морской гаванью Вечного города. Мессалина в его отсутствие заключила брачный контракт и решила справить свадьбу со своим любовником Гаем Силием. В разгар веселья один из гостей забрался на дерево. Собутыльники спросили, что он оттуда видит, на что верхолаз ответил: «Со стороны Остии надвигается буря!» Гости захохотали, хотя им следовало бы разбегаться.

Клавдий получил весть об этой оргии от своего вольноотпущенника Нарцисса и срочно рванул в Рим. Еще до его прибытия Мессалину взяли под стражу, а вернувшийся император заявил, что видеть ее не желает; у него уже появилась утешительница в лице Агриппины.

Экс-императрице предложили заколоть себя кинжалом, но поступить как римлянки прошлого она не смогла, и закалывать ее пришлось одному из легатов.

Агриппина вскоре избавилась от Клавдия и возвела на престол своего сына от первого брака Нерона, по приказу которого позже будет убита.

«Знакомое зло» Марка Аврелия

Правивший в 161-180 годах Марк Аврелий считается последним из «пяти хороших императоров», при которых Римская держава достигла своего расцвета, пребывала в экономическом благоденствии и успешно обороняла свои границы.

Известен он и как выдающийся философ, учивший, что человек может прожить достойную жизнь, пребывая в гармонии с самим собой и внешним миром.

Его предшественник на троне и дядя — император Антонин Пий — усыновил его вместе с еще одним юным родственником Луцием Вером и женил тоже на родственнице, Аннии Галерии Фаустине Младшей.

Супруга приходилось Марк Аврелию одновременно двоюродной и приемной сестрой и выделялась выпученными из-за базедовой болезни глазами.

Мужу она родила 14 детей, из которых до зрелого возраста дожило меньше половины, причем насчет того, кто именно был их отцом, толковали разное. Например, родителем увлекавшегося гладиаторскими боями Коммода считали некоего гладиатора.

Частые беременности не мешали Фаустине постоянно менять любовников, что, хотя и не афишировалось, не представляло собой большой тайны. Император-философ относился к этому по-философски, говоря, что идеальных женщин не существует, так что не имеет смысла менять одно зло на другое.

Фаустина не постеснялась вступить в любовную связь с соправителем супруга Луцием Вером, который был женат на ее дочери Луцилле. Зять во всем повинился супруге, отношения матери с дочерью разладились, и вскоре Вер умер: как поговаривали, из-за того, что теща-любовница накормила его отравленными устрицами.

Находясь где-нибудь на приморской вилле, Фаустина любила наблюдать за купающимися мужиками, отбирая себе очередного партнера на ночь. В этом отношении взгляды ее были вполне демократичны, поскольку список возлюбленных включал легионеров, моряков, гладиаторов, и просто невольников из обслуги.

В армии она, кстати, пользовалась популярностью и получила своеобразный титул «Мать лагерей» за то, что сопровождала мужа в походах. Да и сам Марк Аврелий в своих трудах упоминал ее только ласковым словом.

Скончалась она на четыре года раньше супруга во время очередного похода. Версии смерти разнятся — несчастный случай, отравление вином, либо все же убийство по приказу мужа, болезненно отреагировавшего на очередную измену. Но последний вариант крайне маловероятен.

Марк Аврелий устроил ей пышные похороны и открыл сеть благотворительных школ для девочек-сирот, именовавшихся «девочки Фаустины». Учитывая репутацию покойной, звучало несколько двусмысленно.

После кончины Марка Аврелия следующим императором стал Коммод — тот самый предположительный сын гладиатора и совсем не философ.

Перстень Гонории

В 410 году Рим был захвачен и разграблен германским племенем готов.

К тому времени некогда единая империя уже разделилась на Западную со столицей в Риме и Восточную (Византийскую) со столицей в Константинополе. Но правили ими представители одной и той же династии, пытавшиеся как-то координировать свои действия в противостоянии враждебному варварскому миру.

В 440-х годах главными врагами обеих империй стали орды гуннов, вождя которых Аттилу провали Бичом Божьим. Сначала он сконцентрировался на ударах по византийским владениям, но в 450 году в дело вмешалась женщина и приоритеты резко сменились…

Сестра правившего в то время Римом императора Валентиниана III Юста Гонория засиделась в девках, поскольку брат никак не мог найти ей подходящую пару. В конце концов, Гонория закрутила роман и вроде бы даже родила ребенка от некоего придворного по имени Евгений. «Соблазнителя» казнили, а Гонорию выслали в союзный Константинополь, где выдали замуж за старенького, лишенного амбиций сенатора Геркулана.

И тогда рассерженная принцесса отправила к Аттиле придворного евнуха со своим перстнем и устной просьбой избавить ее от вынужденного брака. Что она предлагала взамен — неясно, но Аттила истолковал передачу перстня как предложение о женитьбе с тем, чтобы вместе царствовать над одной, а возможно, и двумя империями сразу. Аттила получил удобный повод для удара по Риму.

Весной 451 года его орды вторглись на территории нынешних Южной Германии и Франции. Пали города Мец, Трир, Кёльн, Реймс, Труа (современные названия). Но гунны не смогли сходу овладеть Орлеаном, и на помощь осажденным подошло войско, объединявшее римлян, вестготов, франков, бургундов и аланов. В июне произошло сражение, известное как битва на Каталаунских полях, или битва при Шалоне. Наряду с гуннами в войско Аттилы входили представители других покоренных народов, включая германские племена остготов и гепидов. Вражескую коалицию возглавлял римский полководец Флавий Аэций, под началом которого также сражались кочевники-аланы и германские племена вестготов, франков, бургундов.

Гуннам пришлось отступить в свои владения на территории современной Венгрии, но в следующем году они разграбили север Италии и отошли после того, как папа римский Лев I поднес Бичу Божьему богатые дары.

В 453 году Аттила был убит на брачном ложе своей молодой женой, германкой Ильдико. Гунны перестали быть главной угрозой для Европы, но и силы Рима оказались подорваны окончательно. Победитель Атиллы Аэций был предательски убит императором Валентинианом, опасавшимся, что прославленный полководец захочет занять его место.

В 476 году последний римский император Ромул Август сдал полномочия готу Одоакру.

И в случае с Аэцием, и в случае Ромулом Августом развратные римские матроны из императорской семьи никак себя, вроде бы, не проявили. Но это и не важно. Все необходимое для гибели Рима они уже сделали раньше.

Дмитрий МИТЮРИН