Штурмующие небо

Автор: Maks Окт 18, 2020

Карл Маркс называл парижских коммунаров «людьми, штурмующими небо», вполне обоснованно прибегнув здесь к военной терминологии. Обычно сначала совершаются революции, а потом создаются революционные армии. В Париже 1871 года все было наоборот. И вообще, военный фактор стал определяющим и при рождении Коммуны, и при ее гибели.

Исход франко-германской войны 1870 года определился 1 сентября, в день разгрома и пленения Наполеона III при Седане. В Париже объявили о заочном низложении императора и провозгласили создание правительства национальной обороны. 19 сентября 240-тысячная германская армия приступила к осаде французской столицы.

18 су в день

В распоряжении коменданта Парижа Луи Трошю было до 200 тысяч регулярных войск, и в Париже стали создавать добровольческую Национальную гвардию. Записавшиеся получали в день по 18 су, а ведь в Париже, где работы просто не стало, для многих речь шла о физическом выживании.

Национальные гвардейцы находились в родном городе, и чтобы не сердить вооруженный народ, правительство издало указы об отсрочке по займам и замораживании выплат по квартирной плате.

28 января 1871 года Париж все же капитулировал. Было заключено перемирие, а до полноценного мира регулярные французские части объявлялись военнопленными. Вся артиллерия у них забиралась. Однако французы схитрили и уволокли многие пушки на Монмартр на том основании, что орудия являются собственностью Национальной гвардии и куплены на собранные трудящимися деньги.

Затем во Франции прошли выборы в Национальное собрание, которое назначило главой исполнительной власти «кровавого карлика» Адольфа Тьера. Он представлял буржуазию, панически боявшуюся назревавшего «бунта черни». И, предотвращая этот бунт, Тьер нанес удар на упреждение.

Сначала вышел указ о том, что 18 су в день будут получать лишь те, кто сможет доказать отсутствие других источников доходов. Почти 300-тысячная на тот момент Национальная гвардия сократилась примерно на треть, причем за счет более зажиточных, а следовательно, умеренных элементов.

Следующим шагом стал указ о «размораживании» долговых обязательств, которые следовало оплатить за 5 дней — к 17 марта.У 150 тысяч несостоятельных должников конфисковали все, что возможно, вплоть до рабочих инструментов. И в завершение — указ о выселении просрочивших платежи квартирных арендаторов, каковых в Париже насчитывалось еще около 300 тысяч.

Было очевидно, что в Париже начнется восстание и Национальная гвардия станет его ударной силой. Поэтому 18 марта правительственные войска попытались вывезти пушки, находившиеся на Монмартре под охраной гвардейцев.

Слабый караул обезвредили быстро, но выяснилось, что захваченные орудия вывозить не на чем. Пока ждали упряжь и лошадей, к месту событий прибыли толпы гвардейцев. Открывать по ним огонь солдаты не стали и более того — расстреляли отдавших эти приказы генералов Клемента Тома и Клода Леконта.

Направленный взрыв

Складывается впечатление, что Тьер решил организовать своего рода «направленныи взрыв» — спровоцировать левых на восстание и подавить его с максимальной жестокостью.

Однако для этого он должен был заручиться поддержкой немцев. Сама по себе перспектива революционного хаоса во Франции вряд ли могла напугать Вильгельма I и канцлера Бисмарка, но Тьер (как историк) знал, на какие нужно нажать струнки. Национальная гвардия, воодушевленная революционными призывами, вполне могла стать силой столь же опасной, как и отряды, из которых в 1792-1793 годах возникла армия революционной Франции, громившая всю Европу. И немцев такая перспектива пугала. Заручившись их помощью, Тьер обосновался со своим правительством и Национальным собранием в Версале.

В положении военнопленных на тот момент оказалась практически вся регулярная армия Франции. И немцы начали военнопленных освобождать, но не всех подряд, а, как правило, солдат из сельских регионов, не питавших симпатии к жителям промышленных центров.

Благодаря немцам были быстро изолированы и подавлены пролетарские восстания в Лионе, Сент-Этьене, Марселе, Тулузе, бордо, Лиможе. Численность войск «версальцев» к концу гражданской войны выросла примерно до 130 тысяч солдат и офицеров.

У коммунаров списочная численность составляла 168,5 тысячи солдат и офицеров, но большинство из них только получали жалованье. Немецкая разведка, говоря о тех, кто реально сражался, называла более скромные цифры — 48 тысяч рядовых и чуть более 2 тысяч офицеров.

Конница у коммунаров отсутствовала, зато имелся инженерный батальон в составе девяти саперных и одной электротехнической рот. И на баррикадах их бойцы сражались достойно.

Но огромные резервы так и остались не задействованными. В распоряжении коммунаров имелись аэростаты, 5 бронепоездов и речная флотилия на Сене с плавучей броненосной батареей, 5 канонерскими лодками, 6 паровыми катерами и одной яхтой.

Аэростаты, например, можно было использовать для наблюдения за противником. Но действия версальцев всегда оказывались для коммунаров неожиданными. Бронепоезда и канонерки тоже практически никак себя не проявили. Очевидно, что причиной тому — отсутствие четкого военного руководства.

Войско без полководцев

Парижские коммунарыЛенин называл Парижскую коммуну первой в мире «диктатурой пролетариата», хотя никакой диктатуры не было и в помине.

Выборный городской коллегиальный орган — Совет Коммуны — состоял из 78 человек, являясь одновременно органом и законодательной, и военной власти. Роль традиционного военного министерства выполняла военная комиссия, состоявшая из случайных, как бы ненадолго туда забежавших людей, имевших о военном деле смутное представление. Кроме того, функционировал выборный Центральный комитет Национальной гвардии. Его привыкли слушаться, поскольку он сыграл решающую роль в событиях 18 марта и вообще представлял Национальную гвардию не только Парижа, но и всей Франции.

Именно его члены проголосовали за назначение главнокомандующим Национальной гвардии бывшего моряка Люллье, который оказался хроническим пьяницей и забыл направить войска для занятия оставленных версальцами фортов — неприступного Мон-Валерьяна, а также Исли, Банва, Монружа, Бисетра и Венсна, где хранилось огромное количество боеприпасов, амуниции и около 400 пушек. Примерно через неделю версальцы спохватились и вернули форты без единого выстрела.

Еще неделю коммунары занимались своими делами и лишь 3 апреля организовали поход на Версаль, внешне больше напоминавший марш-демонстрацию. Естественно, все закончилось разгромом. Пленные были расстреляны. Коммуна, в свою очередь, объявила об аресте заложников из числа «врагов революции». И тоже пообещала их расстрелять, если подобные эксцессы повторятся. На этом, собственно, первый этап противостояния и закончился.

Кровавая неделя

Более месяца Коммуна словно игнорировала происходящие в мире события, концентрацию сил версальцев, методичный захват ими прилегающих к столице населенных пунктов.

При этом внешне жизнь в военной комиссии бурлила. Назначенный вместо Люллье Гюстав Клюзере издавал оторванные от реальной жизни предписания, которые никем не выполнялись. Столь же бестолково действовал и его преемник Россель. Ситуация стала меняться к лучшему только после назначения командующим Парижским укрепленным районом поляка Ярослава Домбровского. В отличие от предшественников, имевших хаотичное военное образование, он все же окончил Российскую академию Генштаба. Но переломить ситуацию ему уже было не под силу, и 23 мая он погиб на баррикадах.

Версальцы вошли в Париж 21-го, что стало для коммунаров полным сюрпризом. К воротам Сен-Клу осаждающие подошли незамеченными. Кто-то из случайных прохожих, увидев, что имеет дело с версальцами, махнул им рукой — мол, идите сюда, проход свободен. От пролетарской диктатуры многие устали. Но многие готовы были сражаться за нее до последнего, что и подтвердилось в последнюю кровавую неделю коммуны.

24-го революционеры расстреляли 63 заложника, что дало Тьеру повод уже не смущаться белым террором. По самым умеренным данным, было казнено не менее 15 тысяч коммунаров.

Поклонник коммунаров Ленин сказал: «Всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться». Защитить революцию «штурмующие небо» не смогли, но дали хороший урок тем, кто шел следом за ними.

Владислав ФИРСОВ

БИСМАРК ПРИКАЗАЛ

Коммунары совсем не обращали внимания на северный и восточный сектора обороны. С этих сторон располагались немцы, которые, как считалось, будут строго выполнять перемирие. Но Бисмарк разрешил версальцам пройти через позиции германской армии, что и обеспечило внезапность их появления в Париже.

, ,   Рубрика: Война и политика

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:47. Время генерации:0,188 сек. Потребление памяти:8.13 mb