Сталинский капкан для Политбюро

Автор: Maks Дек 10, 2019

Из череды советских партийных съездов XIX съезд выделяется целым рядом параметров. Главным же его итогом стало то, что Сталин уже не был формальным главой партии — генсеком. Более того, вождь объявил о своем желании выйти в отставку.

Между предыдущим XVIII и XIX съездами прошло целых 13 лет — рекордный по длительности перерыв, наполненный событиями геополитического масштаба. Однако «сюжетно» оба партийных форума оказались тесно связаны друг с другом. В 1952 году Сталин попытался доделать то, что задумал еще в 1939-м, и возможно, что именно эта попытка стоила ему жизни.

В поисках преемника

В плане государственного строительства на XVIII съезде Сталин предпринял ряд мер к тому, чтобы сместить вертикаль управления от партийных структур к структурам государственным, замыкающимся на советах.

На низовом уровне началась ликвидация существовавших при райкомах и обкомах отраслевых отделов, а на уровне высшем самым значимым событием было вступление «отца народов» в должность председателя Совнаркома (6 мая 1941 года). Так, впервые со времен Ленина вождь партии и фактический глава страны стал еще и главой правительства.

Однако затеянная реорганизация оказалась сорвана гитлеровским нашествием. Сталин свернул программу реформирования партийного аппарата, пытаясь приспособить то, что имелось под рукой, под чрезвычайные нужны военного времени.

Великая Отечественная стала для управленцев хорошим экзаменом. Помимо старой гвардии — Молотова, Кагановича, Ворошилова — резко усилились позиции курировавших оборонку Георгия Маленкова и Лаврентия Берии, притом что первый из них ведал еще и партийными кадрами, а второй занимался спецслужбами. Остался в «обойме» Хрущев, отвечавший за южное, включавшее Украину, направление. Возможно, именно по причине чрезмерного проукраинского «лоббизма» Никиты Сергеевича и для поддержания межнационального баланса Сталин начал усиленно продвигать Пантелеймона Пономаренко — представителя самой «партизанской» и наиболее пострадавшей от оккупации республики — Белоруссии.

Но особенно впечатляюще выглядели успехи выходцев из Ленинграда. Андрей Жданов закрепил за собой сферу идеологии, Николай Вознесенский стал замом Сталина по делам преобразованного в Совет министров Совнаркома (1946 год), а Алексей Кузнецов в качестве секретаря ЦК занялся партийными кадрами, заполняя вакансии руководителей регионов своими сподвижниками по блокаде.

Баланс сил поколебался после кончины Жданова (31 августа 1948 года). Незадолго до его смерти в отсутствие «ленинградцев» у Сталина состоялся знаковый разговор с другими соратниками. Посетовав на возраст, вождь заявил, что видит своим преемником на посту главы правительства Вознесенского, а в качестве лидера партии — Кузнецова. «Надеюсь нет возражений?» Все были в шоке.

У «москвичей» появился стимул избавиться от соперников. Формальный повод для «Ленинградского дела» дали попытки Кузнецова поставить вопрос о создании в РСФСР республиканской партийной организации по образцу тех, что существовали в других союзных республиках 1 октября 1950 года Кузнецов, Вознесенский и еще четверо ленинградских руководителей были расстреляны на Левашовском полигоне. Еще 20 человек расстреляли в Москве.

Это был самый сильный удар по партийной номенклатуре со времен «ежовщины», хотя и неясно, кто был подлинным кукловодом «Ленинградского дела»: «москвичи» в лице Берии, Маленкова, Хрущева или сам Сталин, использовавший распри между соратниками, чтобы ослабить более сильную группу.

Версий, раскрывающих подоплеку этих интриг, много, но бесспорный вывод можно сделать только один — борьба за роль преемника Сталина в его окружении резко обострилась.

Самому Сталину это не нравилось, поскольку для него самого такая борьба могла закончиться летальным исходом. Ради душевного спокойствия он, вероятно, был не прочь устроить еще одну крупную «чистку». Вот только исполнителей под рукой не имелось.

И тогда Сталин решил, что пора осуществить давно задуманную реформу власти, использовав для этого механизм партийного съезда.

Ползучий переворот

XIX съезд КПССXIX съезд партии проходил с 5-то по 14 октября 1952 года в Москве в зале заседаний Верховного совета. Присутствующие 1359 делегатов с решающим и 167 с совещательными голосами представляли примерно 6 миллионов членов партии, ряды которой выросли по сравнению с предыдущим съездом более чем в три раза.

Никогда ранее на подобных форумах не присутствовало такого количества иностранных делегаций. Правда, делегацию самой многочисленной в мире китайской компартии возглавлял не сам Мао Цзэдун, а всего лишь один из его соратников, Лю Шао Ци. Но в остальных случаях прибыли первые лица.

Для понимания дальнейших событий надо учесть, что сценарий съезда составлялся самим Сталиным.

Внося в программу, да еще в конкретной формулировке, тот или иной пункт, вождь фактически предопределял будущие решения партийного форума. И тот факт, что впервые с 1925 года с отчетным докладом ЦК выступал не Сталин, а Маленков, ясно указывал делегатом на будущего преемника.

Выполняя распоряжение «хозяина», Георгий Максимилианович грозил бюрократии пальчиком, заявив, что «успехи породили в рядах партии настроения самодовольства, парадного благополучия и обывательской успокоенности, желание почивать на лаврах и жить заслугами прошлого. Появилось немало работников, которые считают, что „мы все можем», „нам все нипочем», что „дела идут хорошо» и незачем утруждать себя таким малоприятным занятием, как вскрытие недостатков и ошибок в работе, как борьба с отрицательными и болезненными явлениями в наших организациях. Эти вредные по своим последствиям настроения захлестнули часть плохо воспитанных и неустойчивых в партийном отношении кадров…»

С докладом о пятом пяти летнем плане развития народного хозяйства выступал глава Госплана Максим Сабуров. Для сравнения: на прошлом съезде о третьем пятилетнем плане докладывал такой тяжеловес, как Вячеслав Молотов.

Гораздо больше, чем Сабурова, делегаты знали Хрущева, докладывавшего об изменениях в Уставе. Прежде всего менялось само название партии — из Всесоюзной коммунистической партии большевиков (ВКП(б)). она переименовывалась в Коммунистическую партию Советского Союза (КПСС).

В плане же стратегических сталинских планов самым важным было преобразование Политбюро в Президиум Центрального комитета партии. Политбюро представляло собой узкий круг самых влиятельных партийных бонз, руливших партийными и государственными делами по своему усмотрению. Президиум же, по новым правилам, обладал намного меньшими полномочиями, а все сколь-нибудь важные вопросы должны были выноситься на пленум Центрального комитета. Да и численность Президиума по сравнению с Политбюро выросла в два-три раза. Более того, ничего не говорилось о должности генерального секретаря ЦК — «первого среди равных».

Переход к международным вопросам обозначило выступление Лаврентия Берии, рассказавшего о сложной (хотя когда она была простой?) международной обстановке и о приверженности СССР принципам мирного сосуществования. То есть Берия по-прежнему оставался в «когорте» избранных, хотя компромат на него уже собирали.

Завершило съезд выступление Сталина, адресованное преимущественно представителям братских компартий, стенограмма которого почему-то сгинула в недрах архивов. Известно только, что попутно он раскритиковал двух членов уже упраздненного Политбюро — своего давнего соратника Вячеслава Молотова и представителя относительно молодых технократов Анастаса Микояна.

Самое же главное Сталин сказал на состоявшемся через два дня после закрытия съезда пленуме Центрального комитета, который должен был избрать новые секретариат и Президиум.

«Кто составил этот список?»

Начал выступление Сталин своеобразно. «Итак, мы провели съезд партии. Он прошел хорошо, и многим может показаться, что у нас существует полное единство. Однако у нас нет такого единства,..»

Далее предоставим слово присутствовавшему на пленуме Константину Симонову: «Главное в его речи сводилось к тому (если не текстуально, то по ходу мысли), что он стар, приближается то время, когда другим придется продолжить делать то, что он делал, что обстановка в мире сложная и борьба с капиталистическим лагерем предстоит тяжелая и что самое опасное в этой борьбе дрогнуть, испугаться, отступить, капитулировать. Это и было самым главным, что он хотел не просто сказать, а внедрить в присутствовавших, что, в свою очередь, было связано с темою собственной старости и возможного ухода из жизни.

Говорилось все это жестко… За всем этим чувствовалась тревога истинная и не лишенная трагической подоплеки».

В конце своей речи Сталин попросил освободить его от обязанностей генсека и председателя Совмина, сославшись на возраст и состояние здоровья. Несколько мгновений в зале стояла гробовая тишина. Первым опомнился Маленков, который, вскочив с места, под бурные аплодисменты разразился протестами. Сталин повторил просьбу, но теперь, перебивая другу друга, ему возражали уже несколько человек. Махнув рукой, он сел на место.

Хрущев впоследствии утверждал, что столь бесхитростным образом вождь проверял соратников на лояльность. По другой версии, Сталин искренне мечтал о спокойной старое™, что для любого, кто знает его биографию, звучит еще более странно. Третья версия предполагает, что вождь хотел подать соратникам знак — я за власть не держусь и новых репрессий устраивать не собираюсь. Хотя вряд ли, конечно, кто-нибудь такому намеку поверил.

Логичней предположить следующее…

Подавая в отставку, Сталин предвидел результат, а главную свою цель видел в том, чтобы, упросив его остаться, соратники уже не пытались сопротивляться приготовленному для них главному сюрпризу.

Далее вождь огласил список тех, кого он рекомендовал (по сути назначал) в высший партийный орган — Президиум.

Сам Сталин, Ворошилов, Молотов, Каганович, Берия, Микоян, Хрущев, Маленков и Булганин плавно перекочевали в Президиум из Политбюро. Вполне известны были Пономаренко, Шверник, Сабуров и руководитель Карело-Финской ССР Куусинен. Но совершенно неожиданным выглядел взлет остальных, малоизвестных деятелей — Андрианова, Аристова, Игнатьева, Коротченко, Кузнецова, Малышева, Мельникова, Михайлова, Первухина, Суслова, Чеснокова, Шкирятова.

Хрущев вспоминал: «Когда пленум завершился, мы все в Президиуме обменялись взглядами. Что случилось? Кто составил этот список? Сталин сам не мог знать всех этих людей, которых он только что назначил. Он не мог составить такой список самостоятельно. Я, признаюсь, подумал, что это Маленков приготовил список нового Президиума, но не сказал нам об этом. Позднее я спросил его об этом. Но он тоже был удивлен. «Клянусь, что я никакого отношения к этому не имею. Сталин даже не спрашивал моего совета или мнения о возможном составе Президиума» Это заявление Маленкова делало проблему более загадочной…»

Столь же странно выглядел и список секретарей ЦК, в который, кроме самого Сталина (уже не генсека), из тяжеловесов входили только Маленков и Хрущев. Прочие — молодежь — Аристов, Брежнев, Игнатов, Михайлов, Легов, Пономаренко, Суслов.

На самом деле, расширив высшие партийные органы за счет молодежи или людей не молодых, но абсолютно ему лояльных (вроде Шверника и Куусинена), Сталин собирался нейтрализовать влияние старых товарищей, которым он уже не очень доверял, но избавиться от которых одним ударом пока не имел возможности.

С помощью обновленного Президиума и секретариата генералиссимус рассчитывал завершить процесс разграничения властей, оставив за партией только идеологическую сферу.

Наверное, в свой последний аппаратный бой Сталин выходил в одиночестве, хотя в курсе его планов были на голубом глазу вравший Хрущеву Маленков и контролировавший силовой блок Берия. Или они лишь делали вид, что готовы выполнить приказы вождя?

Реконструировать ход мыслей людей из сталинского окружения мы можем только по отдельным вырывавшимся из них репликам или поступкам. Или по тому, что они не сделали…

Так, по одной из версий, Берия, Маленков и Хрущев спустя полгода после XIX съезда запретили охраннику, обнаружившему Сталина лежащим на полу Ближней дачи, вызвать врачей, чтобы «не мешать отдыху» генералиссимуса. Врачи прибыли только утром 2 марта 1953 года — через сутки после постигнувшего вождя удара.

Спустя трое суток, 5 марта 1953 года, Сталин умер.

Начиналась новая эра — эра XX съезда.

Олег ПОКРОВСКИЙ

Свергнутый наследник

В качестве своего возможного преемника Сталин рассматривал Пантелеймона Пономаренко, который после XIX съезда стал его заместителем по Совету министров СССР.

Говорят, что в декабре 1952 года вождем был подписан, но положен в стол еще один указ’ о назначении бывшего белорусского лидера новым главой союзного правительства. После кончины Сталина Пономаренко фактически изгнали из Кремля, сделав сначала министром культуры, а потом отправив в Казахстан руководить республиканской парторганизацией.

Загадки истории » Дворцовые тайны » Сталинский капкан для Политбюро

, ,   Рубрика: Дворцовые тайны

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

SQL запросов:45. Время генерации:0,169 сек. Потребление памяти:8.19 mb