Это сейчас Марину Абрамович называют «бабушкой перформанса», а полвека тому назад она была знаменитостью! В 1974 году жгучая брюнетка под метр девяносто ростом стояла перед зрителями галереи Могга в Неаполе с плакатом, который гласил: «Вы видите 72 предмета на столе. Их можно использовать на мне по желанию. Я — объект. И беру на себя полную ответственность за происходящее»!

В перформансе Марины Абрамович на столе красовались не только розы с печеньками и вином, но и ножи с молотками, гвозди с бритвами, а также заряженный пистолет! Марине сначала дарили цветочки и подносили рюмашки, но потом срезали бритвами одежду девушки, исследовали руками ее интимные места и искололи тело гвоздями.

Пьяная русская забава

Причем дамы подсказывали мужчинам, как сделать побольнее! На шестом часу того перформанса под названием «Ритм 0» девушка уже сама лежала на столе — голая и окровавленная — с ножом, вонзенным меж ног в столешницу. Кто-то вставил ей в рот дуло пистолета, другие бросились его отнимать — завязалась драка, вмешалась полиция… «Тот мой опыт показал — говорила Марина, — что, дав людям волю, можно и погибнуть». Но свои кровавые перформансы она не бросила…

Родители Абрамович югославские партизаны Второй мировой — женились еще на фронте по большой любви. Их дочь Марина, рожденная в 1946 году, вспоминала, что в мирной жизни любовь их быстро прошла: «Они друг друга тогда уже ненавидели, но развестись не могли, поскольку при социализме занимали высокие посты. Спали в одной постели — каждый со своим пистолетом под подушкой».

Отец изменял, а мать скандалила, домой он возвращался за полночь, и начиналась драка. Мать будила Марину и заслонялась ею от ударов мужа как щитом. Потом родители мирились и начинали воспитывать дочь «по-военному», — лупили за все подряд и часто запирали в чулане. «Детство мое было несчастным до отчаяния, — вспоминала Абрамович. — Но я убеждена — чем хуже детство, тем лучше твое творчество».

Детские страхи — слезы, боль и кровь — стали потом основой ее перформансов. И первой пробой была «пьяная русская забава» — ее она знала от отца. Как-то на переменке Марина, желая поразить одноклассников, принялась тыкать ножом меж растопыренных пальцев. Промахиваясь, она ранилась до крови, а ее «зрители» охали-ахали, но повторять за ней не спешили.

Взрыв петарды

Марине было 14 лет, когда отец подарил ей масляные краски. Его друг — тоже бывший партизан — смешал их в ведерке, выплеснул на холст и бросил в него петарду. «Это был полный восторг — вспоминала Абрамович. — Тогда я и решила, что процесс творчества важнее результата, а перформансы веселее академической живописи». Но веселье закончилось, когда отец ушел из семьи, и за дочь взялась мама.

Запретила ей носить капроновые чулки (так, мол, ходят только гулящие девки), подстригла под мальчика и велела возвращаться домой до девяти вечера. Продолжались эти строгости до 19 лет, пока девушка не уехала в Белград, где поступила в университет искусств и занялась «исследованиями границ страха и освобождения от него». Свои перформансы она проводила под лозунгом «Жизнь и смерть без компромиссов» — вырезала на животе советскую символику бритвой или секла себя кнутом.

Как-то в Центре культуры студентов Белграда Марина сплела из веток пятиконечную звезду, плеснула бензина, подожгла и прыгнула в огонь. По замыслу это символизировало физическое и ментальное очищение, а в жизни обернулось вмешательством зрителей, что вовремя ее из пламени вытащили. Потом в Милане обнаженная Марина на коленях двигалась к мощному промышленному вентилятору. Но силясь вдохнуть как можно больше воздуха, потеряла сознание, оператор съемку прекратил и привел ее в чувство.

Настоящая слава пришла к ней в 1974 году в Неаполе после знаменитого перформанса «Ритм 0» с 72 предметами на столе. Это когда зрители искололи ее ножами и сунули в рот ствол пистолета. «Тот эксперимент, вскрыл ужасную правду о человеческой природе: дай людям волю без последствий — и мораль исчезает». Так говорила Марина журналистам, а те писали, что Абрамович уж слишком увлеклась черными ритуалами, и вся ее кутерьма с кровью, огнями и пятиконечными звездами сильно отдает сатанизмом.

Потом в жизни Марины появился немецкий художник-концептуалист Улай. Они любили и ненавидели друг друга напоказ. В Болонье на фестивале перформансов (1976) встали голыми в дверном проеме супермаркета так, что пройти, не коснувшись их интимных мест, было невозможно. Это представление «Случайные факторы» прекратила полиция. Через год на Международной художественной ярмарке в Кельне они — опять, конечно, голые, — отвешивали друг другу звонкие пощечины, что символизировало всю боль любви. Ту же идею художники претворили в жизнь и в Италии. 16 часов просидели спинами друг к другу, накрепко связанные волосами, при малейшем движении корчась от боли («Отношения во времени», 1977). А в 1978 году было «ААА-ААА». Так назывался перформанс во французском Льеже, где любовники выплескивали «наболевшее» в агрессивных воплях, почти касаясь друг друга носами. По щеке Улая поползла слеза, он «сошел с дистанции», а Марина продолжила выражать криками «всю свою детскую недолюбленность».

В 1980 году парочка решила пожениться прямо на Великой Китайской стене. Но не надо путать буржуазную раскованность со строгостями коммунизма — 17 раз им отказывали в визах. Только через восемь лет разрешили въезд в Китай и перформанс на древней стене! В 1988 году Улай начал свой путь к центру стены от пустыни Гоби, а Марина тронулась туда же с другой стороны — от Желтого моря. Каждый из них прошел по две с половиной тысячи километров. Встреча состоялась через 90 дней, но — увы, она стала не триумфом любви, а последним ее аккордом. Жениться молодые передумали, домой вернулись порознь, а потом и вообще расстались. С той поры Марина выступала одна — без Улая.

Зловещие знаки

В 2010 году она устроила очередной перформанс в Музее современного искусства Нью-Йорка. Несколько дней Марина восседала за столом. Стул на другом его конце мог занять любой, желавший встретиться со знаменитой Абрамович взглядом и целую минуту молча смотреть ей в глаза! И вдруг знакомая улыбка — в конце стола спустя многие годы после разлуки сидел Улай!

Им обоим было немало лет, но тот перформанс стал самым ярким — без тени актерской игры — искренним до пронзительности. Улай тяжело болел, и Марина, по сути, скрасила его последние годы жизни. Забыв о громких скандалах, финансовых спорах и судебных тяжбах после давней размолвки, они действительно в тот период друг друга любили — без публичности и показухи. Но после смерти Улая Абрамович стала прежней Мариной. Слава колдуньи шла за ней по пятам. Ее обвиняли в использовании на сцене живых змей, человеческих скелетов, пятиконечных звезд с головой козла — воплощения Люцифера — и других сатанистских пиктограмм.

Особо громкий скандал разыгрался после эпатажных слов Абрамович, выведенных свиной кровью на стене: «Острым ножом глубоко рассеки средний палец своей левой руки. Ешь боль!» Тот перформанс Spirit Cooking (его переводят то как «Духовная трапеза», а то как «Спиритический ужин») проходил в 1997 году в Риме. Пересуды вызвала также рассекреченная Интернет-ресурсом Wikileaks (Викиликс) переписка с главой предвыборного штаба Хиллари Клинтон.

Конспирологи тогда заявили, что Хиллари якобы состоит в тайном сатанинском обществе и участвуют в черных ритуалах. А не так давно официальный представитель МИД России Мария Захарова прокомментировала сообщения западных СМИ о том, что президент Зеленский решил назначить «амбассадором детства» на Украине Абрамович, которая, по данным журналистов, является сатанисткой. Все это дало повод некоторым верующим заподозрить Марину в приверженности к черной магии.

В Польше религиозная общественность даже потребовала (и добилась!) запрещения ее перформансов. Сама 78-летняя художница все это всегда отрицала, говоря, что сроду ее искусство ничего общего с сатанизмом не имело. А также рассказывала, что из-за этих наветов часто получает теперь послания с проклятиями и угрозами. Но, как бы там ни было, Абрамович по-прежнему собирает полные залы зрителей, готовых замирать от ужаса и рыдать от страха на ее перформансах.

Людмила МАКАРОВА