Открытие Колумбом Америки традиционно воспринимается как важнейшая прогрессивная веха в истории человечества. Однако с точки зрения коренного населения Нового Света — индейцев — ничего хорошего им это открытие не принесло.

Ведь созданные ими цивилизации с появлением европейцев обратились в руины, хотя по уровню своего развития во многом опережали цивилизации Старого Света.

В 1972 году после выхода книги Альфреда Кросби «Колумбов обмен» ее название вошло в исторический и культурологический обиход как термин, обозначающий взаимодействие и взаимное обогащение, затронувшие буквально все сферы человеческого бытия. Правда, составленные по данному поводу сравнительные таблицы оставляют странное впечатление.

Получается, например, что Старый Свет получил из Нового три болезни, включая оспариваемый в плане американского происхождения сифилис, малораспространенную пинту и болезнь Шагаса. «В обмен» Америка получила 22 болезни, включая чуму, оспу, сыпной тиф, туберкулез, холеру, малярию, дифтерию, гонорею.

Дискутируя по поводу абсолютных цифр, историки сходятся на том, что болезни, а также сопровождавший европейские завоевания геноцид сократили численность коренного населения примерно на три четверти.

Конечно, если смотреть на ситуацию с западной точки зрения, можно сказать, что благодаря завоевателям Америка совершила прорывы в сфере технологий, наук и социально-государственных отношений. Вот только утверждение это звучит весьма спорно, если объективно сравнить величайшие индейские цивилизации ацтеков и майя с тогдашней Европой.

От календаря до бани

Начнем с категорий времени и вечности.

Знаменитый календарь майя был самым точным календарем своего времени, включая 365 дней солнечного года, делившегося на 18 месяцев по 20 дней плюс 1 «дополнительный» месяц всего из 5 дней. Его разработчики также скрупулезно учитывали дополнительные часы и минуты, из которых каждые 60 лет накапливалось по 15 лишних суток. Любопытно, что если в Европе система счисления была десятичной, то у индейцев базовой цифрой считалась 20 — вероятно, по числу пальцев на руках и ногах.

Раньше, чем где-либо в Европе, Китае или на Ближнем Востоке майя начали использовать понятие ноля, обозначающегося тем же знаком, что и бесконечность.

Письменность майя сложна, но ее структура удобна и оптимальна в плане развития научных дисциплин. Не удивительно, что, судя по расшифрованным надписям, представители этой цивилизации далеко продвинулись в таких сферах, как астрономия и математика.

В Старом Свете научные знания фиксировались на камне, папирусе, коже, пергаменте. Однако ольмеки (предшественники цивилизаций ацтеков и майя) изобрели бумагу еще до китайцев и уж тем более до европейцев.

Из прикладных сфер особенно заметным было лидерство индейцев в такой сфере, как медицина. У всех индейских цивилизаций широкое распространение получили аптекарские сады, что являлось делом совершенно невиданным для Европы.

Другой чисто ацтекской инновацией стали лекарские наборы. Судя по археологическим находкам, набор инструментов в них был вполне типовым — тканевые повязки, разнообразные иглы, нити для шитья ран, пинцеты и скальпели из камня обсидиана. Инструменты аккуратно паковались в тканевые и кожаные мешочки и вместе с самыми необходимыми лекарствами укладывались в компактные деревянные сундучки.

Для лечения ревматизма, паралича и невралгии ацтеки использовали паровую баню, что, конечно, очень удивляло не любивших мыться европейцев.

Раскачиваясь в гамаках

Ацтеки и майя вообще сильно обогнали Европу и в медицине в целом, и особенно в хирургии. На то были свои причины.

В религии двух народов была распространена практика жертвоприношений, когда пленнику вскрывали грудную клетку обсидиановым ножом и извлекали сердце. Естественно, анатомию человека тамошние хирурги знали отлично, используя те же обсидиановые ножи для вскрытия опухолей, нарывов и катаракты. Для накладывания швов брали иглу с волосом. Майя, продвинувшиеся в хирургической сфере дальше ацтеков, освоили также трепанацию черепа и пластические операции.

Если в Европе в это время стоматология замерла на линии выдирания зубов, то даже небогатые майя могли позволить себе использовать для инкрустирования своих зубов смесь, напоминающую цементную массу. Публика побогаче применяла инкрустацию из кусочков раковин. Высшим же шиком считалась специальная заточка передних резцов с их инкрустацией нефритом, яшмой, иногда золотом…

В Европе не было анестезии. Ацтекские же медики, хорошо изучившие лекарственный мир, предпочитали природные анестетики. Чаще всего это был пейотль — кактус, содержащий мощное психоактивное вещество мескалин.

Только в XIX веке европейские врачи ввели в повседневную практику шприцы для инъекций, хотя опять же могли бы обратиться к опыту своих индейских коллег, располагавших шприцами с иглами из тонких костей птиц и резервуарами из мочевого пузыря мелких животных.

К слову, из мочевых пузырей животных изготавливались также аналоги современных детских бутылочек для кормления питательной смесью. Естественно, индейская питательная смесь для младенцев состояла сплошь из натуральных продуктов — измельченных орехов, смешанных с молоком или мясом.

Стремление к комфорту является двигателем прогресса, и, например, такой предмет, как гамак, европейцы тоже заимствовали у индейцев.

На подобного рода научные и бытовые инновации, полученные в рамках «колумбова обмена», европейцы «отдарились» колесом, огнестрельным оружием, лошадьми.

Общество почти равных возможностей

Социальные лифты в ацтекском обществе функционировали намного эффективнее, чем в жестко разделенной сословными перегородками Европе.

Все ацтеки примерно до 13-15 лет учились читать-писать-считать в государственных образовательных учреждениях. Проявившие спортивные и музыкальные способности отправлялись в аналоги спортивных и музыкальных школ и продолжали делать соответствующую карьеру, занимая в государственной системе положение своего рода творческой богемы (диапазон видов спорта был, впрочем, весьма ограничен: широчайшую популярность имела игра в мяч).

Остальные переходили к военной подготовке, переставали стричься, и дальше их социальный статус зависел от количества захваченных пленников. Если после трех сражений ни одного пленника захватить не получилось, такого нестриженного юношу списывали в масеуалли («люди»), или, попросту говоря, крестьяне. Отдельный класс составляли ремесленники и торговцы (почтека). Ремесленники производили достаточно качественное оружие и предметы роскоши, являвшиеся важной статьей государственных доходов. Купцы-почтека фактически подмяли под себя всю торговлю в регионе и зачастую выполняли функции лазутчиков.

Тот из воинов, кто сумел захватить 1-2 пленников, мог никогда больше не работать. Ставшие рабами пленники должны были обеспечивать его содержание, либо они поступали в государственный фонд, и за них выплачивались солидные премиальные.

Воины, захватившие 4-5 пленников, распределялись в привилегированные корпуса ацтекского войска — Орла или Ягуара (форма воинов по украшениям на шлемах и доспехах повторяла форму соответствующей птицы или зверя из семейства кошачьих). Такое облачение психологически подавляло врагов и повышало самооценку самих воинов, хотя особого функционального значения не имело.

Настоящая карьера и вливание в ряды знати начинались примерно с 15 пленников. Из таких заслуженных воинов комплектовались командные и руководящие кадры. Из этой же среды выдвигался и император — «великий тлатоани».

Термин «тлатоани» в буквальном переводе означает «оратор», что предполагает наличие у него не только ораторских, но и политических навыков.

Свою власть он получал не по наследству, а, так сказать, в ходе естественного политического отбора, в котором решающее значение все-таки имели военные победы. Если зарекомендовать себя успешным полководцем у «великого тлатоани» не получалось, то век его оказывался недолог, и он вполне мог окончить жизнь на жертвенном камне.

Теперь обратимся к самым низам общества — захваченным в войнах рабам, находившимся в положении гораздо более выгодном, чем рабы Древнего Рима. Наказания, которым ацтекских невольников можно было подвергать, регламентировались, за безукоризненную службу им достаточно быстро полагалось освобождение.

В принципе, сходная государственная и социальная структура общества была характерна и для майя, с той важной поправкой, что создать единое централизованное государство у них не получилось.

Точнее, возможно, и получилось, но в X веке произошла некая техногенная или природная катастрофа, после чего их цивилизация прошла свой «высокий период» и в дальнейшем существовала в формате нескольких сотен (!) городов-государств. Скучены они были на сравнительно небольшом пространстве, включающем полуостров Юкатан и нынешнюю Гватемалу.

Руины и заброшенные в джунглях мегаполисы ацтеков и майя даже сегодня производят огромное впечатление. Громадные пирамиды, жилые и общественные здания как минимум не уступают, а зачастую и превосходят памятники средневековой европейской архитектуры. Столица Ацтекской империи Теночтитлан вообще представляла собой уникальный даже для нашего времени островной город, вписанный в сложнейшую систему гидротехнических сооружений. И возводились такие города без железных орудий и инженерных технологий, характерных для Старого Света. Либо что-то мы об этих технологиях не знаем.

Почему же они проиграли?

Обилие крупных городов предполагает наличие внушительного агросектора. Однако, по данным археологов, исходя из площади обрабатываемых полей, получается, что в сельском хозяйстве было занято не более 20% населения Ацтекской империи.

Такой вывод плохо стыкуется с утверждениями о якобы низком уровне развития сельхозпроизводства. Из Америки по всему миру распространились кукуруза, помидоры, и особенно картофель, обеспечивавший, по мнению ученых, четверть прироста населения Европы в XVIII-XIX веках. Хотя для самих индейцев главной была кукуруза, и ее во всяком случае населению Ацтекской империи хватало.

Впрочем, если говорить об агросекторе, то скотоводство у ацтеков действительно было развито слабо. Во всяком случае, судя по исследованиям захоронений, мясо потребляла в основном знать, да и то в умеренном количестве.

С другой стороны, учитывая военную репутацию ацтеков, видно, что воинственность и вегетарианство вполне совместимы…

На момент завоевания Кортесом государство ацтеков находилось в стадии формирования империи с привилегированным ядром в виде Тройственного союза из городов Теночтитцан, Тескоко и Тлакопан, а также их союзников, вассалов, покоренных народов.

Чтобы демонстрировать силу и сохранять боевую форму, Тройственный союз периодически устраивал «цветочные войны» с соседними городами Тласкала, Уэшоцинко и Чолула. И хотя города-соседи с определенного момента воевать, видимо, не желали, предложения подраться передавались им в такой форме, что не предусматривали отказа.

Ацтеки воспринимали такие войны как необходимую боевую практику, а не рвавшийся на битву противник получал, так сказать гарантии, что, потерпев поражение, отделается приемлемым ущербом.

Сражения велись по определенному графику. Каждые 20 дней один из городов Тройственного союза бился с одним из противников, достававшимся ему по жребию. Баталии происходили в одном и том же месте, причем отслеживалось, чтобы стороны не использовали численное превосходство. В соответствии со своеобразным «дуэльным кодексом» тяжело раненного врага не добивали, позволяя ему эвакуироваться.

Главной целью таких «цветочных войн» был именно захват пленников, количество которых и являлось основным мерилом воинской доблести.

Правила таких войн смотрятся, конечно, парадоксально, но некую рациональность найти в них можно, особенно учитывая, по каким поводам зачастую велись войны в Европе. Однако подневольные спарринг-партнеры Тройственного союза были, конечно, недовольны и позже переметнулись на сторону испанцев.

Здесь, кстати, можно найти и ответ на аргумент о том, что без цивилизационного превосходства европейцы индейцев не покорили бы.

Во-первых, история знает и обратные примеры (варвары, разбившие Римскую империю; татаро-монголы, покорившие Китай, Среднюю Азию и Русь), а во-вторых…

На завершающем этапе войны армия тлатоани Куаутемока могла насчитывать около 250 тысяч воинов, из которых подавляющее большинство были не ацтеками, а подневольно мобилизованными представителями покоренных ацтеками народов. Испанцы, при сравнительно невысокой численности (10-15 тысяч), имели «козыри», которые обеспечивали им преимущество в решающие моменты — конницу, артиллерию, аркебузы. Но без 100-110 тысяч индейских союзников победу они не одержали бы.

Разумеется, индейцы, принявшие сторону конкистадоров, не думали о том, что делают цивилизационный выбор. Но именно таковым он и оказался.

Дмитрий МИТЮРИН