«Все русские — пьяницы». Этот стереотип получил широкое распространение в том числе и из-за Нестора Летописца. Автор «Повести временных лет» вложил в уста князя Владимира фразу: «Веселие на Руси есть пити, иначе нам не жити». Якобы так Креститель ответил булгарским миссионерам, когда те предложили ему принитъ ислам, запрещающий алкоголь. Но это все выдумки. Крепкое спиртное появилось на Руси лишь в 1503 году, а до этого ее жители пили пиво, медовуху, а то и вовсе напитки, не содержащие градусов.

СЛАДКАЯ И ГОРЬКАЯ

В домонгольской Руси, пока не существовало государственного контроля за производством и сбытом алкоголя и никто не имел от этого финансовой выгоды, массового пьянства не было. Конечно, мед, брагу, квас (густое пиво) употребляли, но в основном по праздникам. Кстати, от слова «квас» и пошло современное выражение «квасить». В сезон березового сока делали березовицу. Ее мог приготовить каждый, просто надо было дождаться, пока сок забродит. Но это по весне, а в остальные сезоны готовили другие напитки, причем сообща и сразу на всю деревню. Да и пили их все вместе по праздникам. Такие пиры называли братчинами.

В то время люди верили, что опьянение — это особое состояние, дающее возможность общаться с богами и душами умерших. Отказаться от участия в братчине было нельзя. Трезвенников не понимали и даже осуждали. Впрочем, случалось, что за какие-то проступки человеку запрещали участвовать в братчине, лишая его таким образом защиты богов и предков.

Из-за натурального состава напитки, изготовлявшиеся для пиров, имели очень маленький срок годности, поэтому впрок их не делали. Разве что кроме меда (медовухи): он хранился хорошо. Его можно было сделать про запас, если бы не одно но: он стоил намного дороже браги и пива. Никаких пасек тогда не существовало и в помине, и бортники добывали мед в лесу в количествах, сильно далеких от промышленных. К тому же сам по себе пчелиный мед охотно покупали чужеземцы, поэтому большая его часть уходила за границу. Поэтому напиток из меда и превращался в роскошь, простому человеку недоступную.

На княжеских пирах хозяину и самым почетным гостям доставался ставленый мед — самый дорогой напиток того времени. Все дело в тонкостях производства. Только представьте. Чтобы получить ставленый мед, бочку с медом, травами, ягодами и хмелем требовалось запечатать смолой и закопать в землю с тем, чтобы достать ее лет через 10-15, а то и позже — в летописях упоминается мед даже 35-летней выдержки!

Менее важные гости пили вареный мед. Он готовился намного проще. Мед разбавляли водой, добавляли в него травы да ягоды, кипятили и давали побродить. Разумеется, он был не таким вкусным, как ставленый, зато и не слишком дорогим.

Простой народ еще употреблял сурицу, олуй и сикеру. Для приготовления сурицы брали медовую воду, настаивали ее на травах и оставляли бродить под солнечными лучами. Олуй варили из ячменя, добавляли солод и разные травы: зверобой, полынь, анис, тмин. Вкус его был горьковатым, а крепость была не больше 10%. Кстати, отсюда и пошло выражение «пить горькую».

Сикера готовилась почти так же, как олуй, но вместо горьких трав в нее клали мед, так что напиток получался сладким.

ПЬЯНСТВУ БОЙ

Простые люди употребляли алкоголь всего несколько раз в год. А вот для княжеской дружины делалось исключение. Для своих воинов князь регулярно устраивал пиры, но не для того, чтобы их спаивать, а для того, чтобы во время дружеского застолья крепло их боевое братство. Всякого рода ссоры и драки во время таких посиделок жестко пресекались.

Пиры были выгодны князю еще и по другой причине. Когда опытные воины из других княжеств узнавали о том, что у него и угощение богатое, и вино льется рекой, они переходили к нему.

Впрочем, не всегда и не все были довольны княжеским угощением. В Новгородской летописи за 1016 год есть эпизод, где дружинники Ярослава Мудрого на пиру возмущались: «Меду-то мало наварено, а народу много!»

Но иногда дружинники хотели пировать не только в мирное время, а прямо в походах. И это порой заканчивалось плохо. Например, в скандинавской «Саге об Эймунде» описывается, как в 1015 году воины князя Бориса Владимировича устроили в лагере пьянку. Напились и уснули мертвецким сном. Этим воспользовались шестеро варягов. Они ночью прокрались в шатер князя, зарубили его и еще нескольких человек, а потом скрылись.

В 1377 году русские воины должны были дать отпор ордынцам, но, узнав, что хан Арапша (Араб-Шах Музаффар) далече, расслабились. Сняв доспехи, они разбрелись по окрестным деревням, где стали беспробудно пьянствовать. А Арапша, как оказалось, был не так уж и далеко. Как писал Николай Михайлович Карамзин, «Арапша с пяти сторон ударил на россиян, столь внезапно и быстро, что не могли ни изготовиться, ни соединиться и в общем смятении бежали к (реке) Пьяне, устилая путь своими трупами и неся неприятеля на плечах». В тот день погибло много воинов, включая знатных бояр и даже двух князей.

ХЛЕБНОЕ ВИНО

Первое виноградное вино появилось на Руси после принятия христианства. Напиток завезли греческие монахи, которые разбавляли его водой и использовали для причастия. Постепенно вином стали «баловаться» богатые люди, а простые еще долго оставались верны традиционным русским напиткам.

А вот спирт в российские земли доставили генуэзские купцы. В 1386 году они преподнесли «аквавиту», как тогда называли этот крепкий напиток, в подарок Дмитрию Донскому, видимо надеясь наладить торговлю им. Но «живая вода» не произвела впечатления на князя. Однако в 1429 году генуэзцы снова привезли спирт в Москву, уже при Василии Темном. Тот, правда, тоже заявил, что пить это никак нельзя. И спирт был забыт на долгие годы.

В 1503 году монахам из кремлевского монастыря с помощью итальянского перегонного куба удалось получить спирт из зерна. И постепенно хлебное вино стало вытеснять привычные для русского человека медовуху, пиво и другие напитки. Всего 15 лет потребовалось на то, чтобы спирт занял лидирующее место среди употребляемого на Руси алкоголя. Об этом факте упоминал польский историк Матвей Меховский в своем «Трактате о двух Сарматиях» в 1517 году: «Они (русские) часто употребляют горячительные пряности или перегоняют их в спирт. Так, из овса они делают жгучую жидкость и пьют, чтобы спастись от озноба и холода: иначе от холода они замерзли бы». Однако кое в чем он ошибся. На Руси пили не для того, чтобы согреться, а потому, что государство вдруг поняло, что от продажи этого «дьявольского зелья» можно получить хорошую выгоду.

Согласно одной из версий, разбитое корыто — символ неудачи из пушкинской «Сказки о рыбаке и рыбке» — на самом деле использовалось для приготовления хлебного вина.

В ИНТЕРЕСАХ ГОСУДАРСТВА

В 1552 году, когда у власти находился Иван Грозный, в Москве появился первый кабак. Правда, предназначен он был только для опричников. Но, подсчитав прибыль, «наверху» решили, что пора открывать питейные заведения для всех желающих. Так и сделали. И хлебное вино вскоре превратилось в золотую жилу для государства.

В кабаках его подавали без закуски. Вот откуда пошел обычай занюхивать выпитое рукавом. Женам и родственникам запрещалось забирать пьяных из кабака, пока у них были деньги. А потому вместо радости хлебное вино несло горе. С его распространением участились пожары и увеличилось количество нищих: люди, не привыкшие к столь крепким напиткам, спускали в кабаках все свое имущество. Но питейные заведения продолжали множиться — в интересах государства, которому важно было получать доходы. А потому оно пошло еще дальше и принялось устанавливать монополию на производство спиртных напитков. Однако это уже другая история…

Александра ОРЛОВА