Кровавый самосуд

Автор: Maks Янв 25, 2022

Отечественная война 1812 года — это, безусловно, героическая страница русской истории. Но хватало в то время и необоснованной жестокости. Характерный пример — расправа над Михаилом Верещагиным.

ПИСЬМА НАПОЛЕОНА

В ночь на 12 июня 1812 года Великая армия Наполеона переправилась через пограничную реку Неман и вторглась в пределы России. Император Александр I находился на балу в Вильно, где ему и сообщили о начале войны.

А вот остальной народ в ту эпоху узнавал новости из подцензурных отечественных газет или довольствовался слухами. Те, кто хотел знать больше, пытались получить дополнительные сведения из иностранных газет, хотя некоторые из них находились под запретом.

Сын московского купца второй гильдии Михаил Верещагин был профессиональным переводчиком, знавшим три иностранных языка. В июне 1812 года он где-то раздобыл две немецкие газеты, опубликовавшие письма Наполеона князьям Рейнского союза и прусскому королю.

В письме князьям Бонапарт сообщал: «Прежде шести месяцев две северные столицы Европы будут видеть в стенах своих победителей Европы». Очевидно, что под двумя северными столицами подразумевались Москва и Петербург. А письмо прусскому королю содержало следующий крамольный пассаж: «Очень радуюсь, что Вы, как курфюрст Бранденбургский, заглаживаете недостойный Ваш союз с потомками Чингисхана желанием присоединиться к огромной массе Рейнской монархии».

Верещагин перевел эти письма, после чего отправился в кофейню, куда люди приходили не только попить кофе, но и поболтать. Встретив там отставного губернского секретаря Петра Мешкова, он зачитал ему перевод злополучных писем. Потом приятели отправились на съемную квартиру Мешкова, где тот переписал письма.

Затем Верещагин ушел, а на квартиру заявился хозяин дома — Савва Смирнов. Он тоже переписал письма Наполеона. Трудно сказать, почему у этих людей появилось странное желание переписывать письма французского императора. Может быть, от недостатка информации. Проблема заключалась в том, что Наполеон в это время шествовал по направлению к Москве, а над Россией нависла нешуточная угроза.

Московским военным губернатором тогда был граф Федор Ростопчин. Когда ему доложили, что у некоторых москвичей найдены письма Наполеона, граф велел полиции выяснить, откуда они взялись во вверенном ему городе. Он счел это важнейшей задачей.

Вскоре Верещагина арестовали, а поймавший его квартальный надзиратель Спиридонов получил в качестве награды золотые часы.

СУМАСШЕДШИЙ ФЕДЬКА

Федор Ростопчин считался пламенным патриотом. Он участвовал в штурме Очакова, под командованием Александра Суворова сражался под Фокшанами и при Рымнике. А потом состоял при дворе Екатерины II, правда, граф Панин уверял, что Ростопчин играл там роль шута. С легкой руки императрицы к нему пристало прозвище Сумасшедший Федька.

Взлет карьеры Ростопчина пришелся на царствование Павла I. Сумасшедший Федька стал руководить внешней политикой Российской империи.

Получив после убийства Павла I отставку, Ростопчин поселился в своем имении Вороново, где на досуге занимался литературной деятельностью, а заодно напоминал о себе императорскому двору кляузами. По его мнению, все беды России происходили от иезуитов, масонов, мартинистов и людей, хваливших Францию. Особо жгучую ненависть Ростопчин питал к мартинистам, хотя вряд ли разбирался в том, кто они такие и какие цели преследуют. Но в мартинисты он записывал всех подряд и уверял, что они занимают в России высокие посты. На ругательства Ростопчин не скупился. К примеру, сенатора Павла Голенищева-Кутузова, открывшего в 1803 году масонскую ложу «Нептун», он характеризовал так: «бывший полицейским шпионом в царствование Павла, человек глупый, низкий, обладающий всеми дурными свойствами грубого простонародья».

Если уж кто и обладал «дурными свойствами грубого простонародья», так это сам Ростопчин. Но именно за умение находить общий язык с народом, а также за нелюбовь к французам его и назначили военным губернатором Москвы.

На новом посту Ростопчин развил бурную деятельность. Прежде всего он установил тайный надзор за московскими масонами и мартинистами, которых подозревал в подрывной работе. Появление в Москве писем Наполеона стало для губернатора своего рода подарком. Еще бы: его подозрения оправдывались!

«ВМЕСТЕ ИСТРЕБИМ ЗЛОДЕЯ»

Ростопчин рьяно взялся за расследование. Ему очень хотелось раскрыть заговор с участием высокопоставленных лиц.

Верещагин сначала признался, что получил немецкие газеты от Михаила Ключарева, сына почт-директора Федора Ключарева. Правда, потом он отказался от показаний и сказал, что нашел газеты на улице. Верещагина доставили в резиденцию Ростопчина, где граф лично его допросил. После этого московский губернатор доложил Александру I: «Вы увидите, государь, из моего донесения министру полиции, какого изверга откопал я здесь».

Ростопчин уверял, что Верещагина воспитали масоны и мартинисты, а его главным покровителем (и тоже, разумеется, мартинистом) был почт-директор Ключарев.

3 июля 1812 года «Московские ведомости» опубликовали письма Наполеона прусскому королю и князьям Рейнского союза, указав при этом, что их сочинил Верещагин. Несчастного переводчика фактически признали изменником Родины. Дело оставалось за малым — решить, как его наказать.

Поскольку Верещагин принадлежал к купеческому сословию, его нельзя было подвергнуть телесному наказанию. Ростопчин предложил Александру I свой вариант расправы. Император присылает указ о повешении Верещагина. Преступника торжественно возведут на эшафот, а в самый последний момент объявят об императорском помиловании.

Но Александру I в то время было не до изменника-переводчика. Его голова была занята гораздо более важными делами. Царь отправил к Наполеону генерал-адъютанта Александра Балашова с предложением заключить мир, но получил отказ. Приходилось вести войну не на жизнь, а на смерть.

Между тем несколько судебных инстанций вынесли и утвердили приговор: Верещагина сослать на каторгу в Нерчинск, а Мешкова, лишив дворянства, отправить в военную службу.

26 августа у деревни Бородино произошло самое крупное сражение Отечественной войны 1812 года. 12-часовая кровопролитная битва не выявила победителя. Главнокомандующий Михаил Кутузов решил, что ради сохранения армии придется оставить Москву неприятелю.

Расправа над Верещагиным

Толпа собралась расправиться с Растопчиным, а расправилась с Верещагиным

Граф Ростопчин, сам бывший военный, получив известие об оставлении Москвы, выпустил нелепейшее воззвание. Он призывал москвичей: «Вооружитесь кто чем может, и конные, и пешие; возьмите только на три дни хлеба; идите со крестом: возьмите хоругви из церквей и с сим знамением собирайтесь тотчас на Трех Горах; я буду с вами, и вместе истребим злодея».

На следующий день народ с топорами и вилами пришел бить Бонапарта на Три Горы (район нынешней улицы Трехгорный Вал). Вот только Ростопчин не приехал, хотя и стращал в своем воззвании: «Горе на Страшном суде, кто отговариваться станет!»

«ЕГО КАЗНЬ БЫЛА НЕ НУЖНА»

Через два дня Ростопчину доложили, что народ собрался перед его дворцом на Лубянке. И, судя по всему, люди выражали желание бить уже не Бонапарта, а московского губернатора.

Ростопчин был опытным интриганом. Он и на этот раз не оплошал: нашел для народа «козлов отпущения». Губернатор приказал своим ординарцам доставить во дворец Верещагина и одного арестованного француза — учителя фехтования Мутона. Арестантов привезли. Тогда Ростопчин вышел к народу. Схватив Верещагина за руку, губернатор закричал: «Вот изменник! От него погибает Москва!» И приказал драгунам рубить изменника.

Сцену расправы над Верещагиным блестяще описал Лев Толстой в романе «Война и мир». «Один из солдат вдруг с исказившимся злобой лицом ударил Верещагина тупым палашом по голове. «А!» — коротко и удивленно вскрикнул Верещагин, испуганно оглядываясь и как будто не понимая, зачем это было с ним сделано. Такой же стон удивления и ужаса пробежал по толпе». Но потом Верещагин «жалобно вскрикнул от боли, и этот крик погубил его». Толпа озверела, люди били, душили и рвали несчастного переводчика, пока не убили его.

Француза Мутона губернатор отпустил со словами:

— Дарую вам жизнь, ступайте к своим и скажите им, что негодяй, которого я только что наказал, был единственным русским, изменившим своему Отечеству.

После этого Ростопчин вернулся в дом и сразу же — через задний двор — покинул Москву.

Расправа над Верещагиным не добавила популярности московскому губернатору. Ее осудил и Александр I. «Его казнь была не нужна, — писал он, — в особенности ее не следовало производить подобным образом. Повесить или расстрелять было бы лучше».

В сущности, Верещагин стал жертвой пропагандистской кампании, целью которой было отыскивать изменников и паникеров. Ростопчин, проводивший эту кампанию, лавров не снискал. В 1814 году он получил отставку, уехал из России и с 1817 года жил во Франции. В той самой Франции, которую так ненавидел.

Олег ЛОГИНОВ

  Рубрика: Приключения, преступления и авантюры 138 просмотров

Предыдущая
⇐ ⇐
⇐ ⇐
Следущая
⇒ ⇒
⇒ ⇒

https://zagadki-istorii.ru

Домой

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

SQL запросов:44. Время генерации:0,225 сек. Потребление памяти:9.03 mb