Сегодня большинство российских женщин не представляет себя без маникюра, ибо в обществе закрепилась установка, что ногти — это лицо женщины. В Советском Союзе такой установки не было, но женщины из высшего света тоже не представляли жизнь без профессионально обработанных ногтей. Хороший мастер маникюра мог не переживать за свой достаток, ибо его клиентская база состояла из женщин, которые имели и связи, и деньги.

В СССР основой советского строя считался пролетариат, чьим призванием был физический труд. Вот только представительницы элиты быстро вернули на место буржуазные стандарты красоты.

В парикмахерскую за красотой

«22 июня 1941 года застало нас в Крыму. Рано утром Вячеслав Михайлович позвонил из Москвы своей супруге Полине Семеновне, чтоб мы срочно выезжали в Москву. Она спокойно собралась, собрали нас. Потом Полина Семеновна вызвала парикмахершу, в 12 часов ей делали маникюр», — рассказывала приемная дочь семьи Молотовых. Речь идет о Полине Жемчужиной — супруге наркома иностранных дел СССР Вячеслава Молотова.

В те далекие годы большинство советских женщин понятия не имели о том, что такое маникюр. Единственной процедурой была стрижка ногтей. Тем не менее в Москве и Ленинграде работали мастера маникюра, которые пилили ногти еще русским аристократкам. И спрос на их услуги хоть и снизился после революции, но окончательно не исчез. А уже в 1930-1940-е годы в СССР проникла мода с Запада. Так, лак наносили на середину ногтевой пластины, минуя ногтевую лунку. Этот стиль маникюра называли лунным маникюром или голливудским френчем. Считалось, что создатель компании Revlon — основного производителя лаков для ногтей в мире — и ввел моду на один цвет для губной помады и ногтей. Отсюда и правило: «Меняешь цвет помады — меняешь и цвет маникюра».

После войны услуги маникюра впервые стали доступны всем советским женщинам. Их оказывали в парикмахерских, ибо маникюрных салонов в стране не было. В женском зале парикмахерской в отдельном помещении или за отдельным столом сидел мастер маникюра с инструментами и лаками.

В Союзе долго существовал лишь один вид маникюра — обрезной. Сначала женщине распаривали пальцы в теплой мыльной воде и косметическими щипцами обрезали края лишней кожи (кутикулы) у ногтя. После среза кутикулы маникюрщица разминала кожу рук с использованием крема «Янтарь», «Ланолин» или «Велюр». Затем наступала очередь обработки ногтевой пластины. Мастер обрабатывала каждую из них специальной пилкой и наносила лак.

Несмотря на то что на Западе уже в 1950-е годы имелась богатая палитра лаков, советские женщины могли об этом лишь мечтать. Советские лаки для ногтей были слабоустойчивыми и ограниченными по цветам. Чаще всего это были красноватые или нюдовые оттенки. Красить ногти темным цветом считалось моветоном, розовый и бежевый были на каждый день, а красный — по особому поводу. Выпускались и бесцветные, они же гигиенические, лаки. Клиентке такой маникюр обходился от 22 до 35 копеек — что было равносильно стоимости бутылки пива.

Больше чем услуга

Уже в 1960-е в стране сложилась парадоксальная ситуация, когда спрос превышал предложение. И тогда в ход шли другие методы блат, «чаевые», оплата мимо кассы. Получательницами этих благ и были те самые мастера маникюра.

Стоит отметить, что спрос на ногтевой сервис был неравномерен в течение года. Праздники — Новый год, Первомай, время выпускных вечеров — у маникюрщиц были жаркой порой. Количество желающих превосходило их возможности. Приходя на работу, маникюрщица видела перед дверью заведения толпу женщин. Все стояли в очереди, записи как таковой не было, люди запоминали друг друга в лицо. Но у каждой маникюрщицы, не говоря уже о заведующей парикмахерской, были свои привилегированные клиенты: жены чиновников, известные актрисы, директора магазинов. Эти женщины заходили с черного хода, а чтобы у народа не было возмущения («Почему без очереди?!»), в клиентский зал такая клиентка входила уже в простыне — дескать, я тут давно, только со стрижки. В советской мелодраме 1985 года «Салон красоты» отлично показано, насколько вежливыми и обходительными мастера были с привилегированными клиентками и насколько наплевательски относились к посетительницам «с улицы».

Для наработки качественной клиентской базы мастер маникюра старалась выделиться из череды коллег. Через связи она покупала импортные лаки, которые были гораздо качественнее советских. Некоторые «химичили», изготавливая лаки самостоятельно — смешивая бесцветный советский лак с пастой из авторучки.

Здесь выбор цветов мог включать красный, синий, зеленый и их вариации.

Для большего эффекта в лак могли добавлять счищенные с елочных игрушек блестки. Самодельный лак заливали в пузырьки от французских или немецких духов, чтобы на рабочем столе они производили впечатление на привилегированных клиенток.

Отдельно стоял вопрос мастерства оказания услуги. Если одни кудесницы легко и быстро мазали лаком ногтевую пластину, то другие не просто наносили лак, а делали это с эксклюзивными «фишками». Они наклеивали поверх лака на ногти бумажные фигурки, чтобы получить рисунок в виде цветочка, а сверху наносили бесцветный лак. Или, наоборот, изображали рисунок на уже высохшем красном лаке. В помощь шли иностранные журналы, где западные звезды блистали своими ногтями. Кстати, у продвинутой маникюрщицы имелся и роскошный маникюрный набор производства ФРГ или Италии. У супермастеров был даже профессиональный американский инструмент. И все эти затраты окупались с лихвой.

Ты — мне, я — тебе

Также был важен вопрос коммуникабельности мастерицы. Отдельные клиентки приходили не столько «сделать ногти», сколько поговорить по душам. Протягивая кисть для работы, клиентка могла рассказывать мастеру о проблемах сына в диппредставительстве, о молодой любовнице мужа-начальника или о происках комиссии партийного контроля. Конечно, такая степень доверия достигалась не с первого раза, а после нескольких лет знакомства. Участливая маникюрщица была в курсе всех перипетий жизни клиенток и даже давала советы, как поступить. О том, что приватная информация утечет куда не надо, клиентки не беспокоились — они и маникюрщицы были из разных миров.

А что же получали взамен профессионализма мастера ногтевого сервиса? Начнем с того, что в эпоху дефицита они могли позвонить женщине — директору продовольственного или мебельного магазина и попросить отложить пару килограммов балыка или югославскую стенку. Бывало, что предупредительные товароведы сами звонили маникюрщице и спрашивали: «Нина, красную рыбу завезли — оставить тебе килограмм-другой?»

Обычно это была формальность, и, приходя к черному ходу, маникюрщица получала пакет с дефицитной снедью. Что касается заработков таких мастеров — они тоже превышали официальный в два и более раза. Оплачивая услугу в кассу — 25 копеек, после процедуры клиентка «благодарила» шоколадкой, внутри которой лежало 2-3 рубля. Это была плата за быстрый доступ к мастеру, эксклюзивное оформление и дорогие лаки типа Lancome или Estee Lauder. По прейскуранту такой сервис был недостижим, и обе стороны это понимали. В итоге профессиональные и предприимчивые маникюрщицы ездили на престижных «Жигулях», имели «двушку» в кооперативном доме и дачу в престижном месте. В общем, жизнь удалась.

Алексей МАРТОВ